тайные взгляды и холодные дороги.
Ноябрьский ветер, пронизанный запахом сырой земли и приближающейся зимы, трепал волосы Сони, когда она стояла на остановке, закутавшись в огромный шарф. Серое, низкое небо над головой казалось продолжением безликих панелек, которые теснились вокруг, словно в попытке защитить от всепроникающего холода. Автобусная остановка, с облупившимися скамейками и стеклами, исписанными чьими-то подростковыми "граффити", была местом, где реальность поселка "Правдинский" сменялась реальностью других мест. Для Сони это было место, откуда начинался ее новый, тайный поиск.
Она ждала автобус, тот, что шел в Новое Пушкино. Всего пятнадцать минут езды, но эти пятнадцать минут казались ей целой экспедицией. Андрей Данилов. Ее объект обожания, ее загадка. Он больше не был в школе, учился в колледже, жил в соседнем поселке. И Соня, вечно громкая и заводная, превратилась в искусную сталкершу. Она проводила часы в интернете, перерывая его профили в соцсетях, выискивая старые фотографии, пытаясь понять, что же скрывается за этой маской загадочности и иронии. Она уговаривала Алису, Нику и даже Машу, если те случайно его встретят на улице, тайком сделать фотографию. "Просто для коллекции," – говорила она, пытаясь оправдать свою одержимость.
Ее подруги, хотя и пытались ее отговорить, в глубине души понимали ее. Алиса, сама охваченная своей собственной "сталкерской" игрой с Ильей, понимала эту навязчивую потребность знать все. Она, кстати, продолжала свою тайную игру с Ильей. Их "случайные" встречи на улице, их "невинные" фотографии друг друга – все это казалось им игрой, но в их глазах, когда они смотрели друг на друга, читалось что-то большее, чем просто игра(нет не дай бог)
Ника, с ее застенчивостью и любовью к Насиру, слушала Сонины рассказы о поисках Андрея с тихим ужасом. Она сама была слишком робкой, чтобы следовать такому пути. А Маша, счастливая со своим Рамилем, пыталась отвлечь Соню, предлагая ей поговорить о их с Рамилем планах на школьный вечер. "У нас будет медленный танец," – щебетала она, – "и мы будем кружиться, как в сказке."
Варя, тихая и наблюдательная, иногда присоединялась к ним. Ее дружба с Соней была крепкой, хоть и контрастной. Варя, предпочитающая уединение и книги, казалось, находила в хаотичной энергии Сони какое-то странное притяжение. Иногда она даже помогала Соне, находя какие-то старые посты Андрея в малоизвестных группах.
"Он опубликовал это год назад," – говорила Варя, показывая Соне экран телефона. – "Но там он такой... другой."
Соня жадно вглядывалась в фотографию. Андрей, еще школьник, с Ильей, смеющийся, открытый. Этот образ был так далек от его нынешней, более сдержанной загадочности.
Однажды, когда Соня, Алиса, Ника и Варя сидели в классе, готовясь к очередному тесту по литературе, учительница, Ольга Алексеевна, начала рассказывать о символизме. Ее голос, монотонный и усталый, едва слышно проникал сквозь шум школьной жизни. Соня, вместо того чтобы слушать про символы, думала о том, что Андрей, возможно, сейчас идет по улицам Нового Пушкино, где, наверное, тоже есть свои панельки, свои фонари, свои тайные встречи.
"Соня Пахандрина, вы опять не с нами!" – внезапно раздался голос учительницы. – "Что такое символ, по-вашему?"
Соня, краснея, подняла голову. "Символ... это когда что-то значит больше, чем кажется на первый взгляд," – прошептала она, и в этот момент ее мысли были только об Андрее.
Алиса, заметив ее замешательство, тихонько подтолкнула ее. "Это как ваши с Андреем фотографии," – шепнула она, и в ее глазах мелькнул намек на их тайную игру.
Школьная жизнь продолжалась, наполненная тестами, контрольными, случайными встречами и тайными взглядами. Илья продолжал "сталкерить" Алису, а Алиса, в свою очередь, тоже не отставала. Их "случайные" встречи на улице, их "невинные" фотографии друг друга – все это было частью их игры, но в этой игре были и настоящие чувства, скрытые под покровом шутки. (нет пж)
Илья, полный энергии, часто появлялся на "Гэшке", словно иногда, казалось, просто демонстрировал свою удаль, выполняя какие-то трюки на глазах у всех. Соня, наблюдая за ним, понимала, что его энергия, его открытость – это то, чего ей так не хватало в Андрее, но в то же время, именно эта недоступность Андрея и будоражила ее.
Однажды, когда Соня, Алиса и Варя шли домой, они увидели Илью, который, как всегда, что-то обсуждал с друзьями. Алиса, заметив его, замедлила шаг, словно случайно. Илья, увидев ее, тоже остановился. Они переглянулись, и в их глазах мелькнуло что-то, что никто другой, кроме них самих, не мог понять.
"Мне кажется, они опять что-то затевают," – прошептала Соня, наблюдая за ними.
"Они всегда что-то затевают," – усмехнулась Алиса, но в ее голосе звучало тепло.
Идя по мокрым, темным улицам, Соня думала о своем. Она представляла, как Андрей, в своем Новом Пушкино, возможно, тоже думает о ней. Она листала фотографии в телефоне, ища его лицо среди десятков других. Ее жажда узнать его, понять его, казалась неутолимой. Она знала, что это одержимость, но не могла остановиться.
"А ты уверена, что он тебя вообще заметил?" – спросила Варя, заметив, как Соня увлеченно смотрит в телефон.
Соня подняла на нее взгляд. "Заметил," – ответила она, уверенная в своей правоте. – "Просто он не показывает."
В этот момент, из-за угла, выехал Богдан Трофимов на своем велосипеде. Он, как всегда, ловко маневрировал, обгоняя прохожих. Его яркая куртка выделялась на фоне серых домов. Он, кажется, направлялся на "Гэшку", где, возможно, его ждал Артем Тимохин, его лучший друг.
"Смотрите, Богдан," – сказала Ника, которая шла чуть в стороне, увлеченная своими мыслями о Насире. – "Он такой... смелый."
Соня лишь усмехнулась. Смелость – это то, чего ей, возможно, тоже не хватало. Смелость открыто признаться в своих чувствах, а не прятаться за сетью тайных поисков и подозрений. Но пока что, осенний ветер продолжал шептать ей о загадочности Андрея, о холодных дорогах, ведущих в Новый Пушкино, и о робких надеждах, которые, как и первые снежинки, начинали оседать на земле.