«Только наше»
Это было субботним вечером, спустя неделю после того самого поцелуя.
Люси закончила смену раньше, чем Тим, но осталась возле участка, якобы чтобы «подождать подругу». На самом деле — его. В джинсах, чёрной куртке и с распущенными волосами она выглядела непривычно свободной. И странно... уязвимой. Тим вышел с парковки, всё ещё в форме, с рюкзаком за плечами. И когда увидел её — замер.
— Ты не уходишь? — спросил он тихо, бросив взгляд по сторонам.
— Жду одного парня, — ответила Люси с улыбкой.
— Он сказал, что пригласит меня на ужин.
Он кивнул, еле заметно улыбнувшись.
— Хороший парень?
— Очень. Но скрытный.
Он открыл ей дверцу своей машины, не сказав больше ни слова.
Они поехали.
Через полчаса...
Они были далеко за пределами Лос-Анджелеса. Тим выбрал место, где их точно никто не узнает. Маленькое кафе на берегу озера. Деревянные столики, мягкий свет ламп, запах хвои и кофе. Люди здесь были слишком заняты собой, чтобы обратить внимание на них.
Когда они сели за стол, Люси посмотрела на него долго.
— Ты всегда так тщательно планируешь свидания? — спросила она.
— Первое свидание — да. Я не делаю этого... часто.
— Я тоже. — она слегка коснулась его руки.
— Но мне нравится.
Ужин был простым, но уютным: Тим заказал для неё домашнюю пасту, себе — стейк. Он впервые позволил себе смеяться, не сдерживать строгий тон. Люси впервые увидела в нём не сержанта, не старшего, а... мужчину. Обычного, немножко закрытого, но до чертиков настоящего.
Они говорили о странных вещах: о том, почему он ненавидит зефир, и как она боялась лошадей в детстве. Про службу почти не говорили. Только про настоящее. Только про то, что теперь — между ними.
А потом... они вышли на пирс. Сели рядом. Тихо. Плечом к плечу.
— Ты жалеешь, что мы начали это? — вдруг спросила она.
— Нет. Я жалею, что не сделал этого раньше.
Она посмотрела на него — в глаза, такие твёрдые при всех, но сейчас... мягкие.
Он взял её ладонь и легко сжал.
— Мы найдём способ, Люси. Просто пока пусть это будет... только наше.
И когда он в очередной раз поцеловал её — это было уже не как на участке. Это было свободно. Глубоко. И... по-настоящему.