13 Номер тринадцать
Четверг выдался невыносимо длинным и буквально раздавил меня грудой заданий: семинар по классической литературе, на котором я едва могла связать два слова, и групповая работа над проектом, от которой уже сейчас тянуло тоской. Единственным лучом света в этом учебном дне был мой любимый факультатив по художке.
Мы уже перешли к небольшим зарисовкам. Занятие, как и обычно, проходило на свежем воздухе. Мистер Эванс неспешно обходил нас, изредка комментируя работы и мягко указывая на то, что можно улучшить.
— Эшли, — раздался над нами добродушный голос преподавателя. — Я вижу, вы полны энтузиазма, но, пожалуй, основам композиции и перспективы стоит поучиться у более опытных художников. — Он ободряюще улыбнулся. — Мой помощник, Алекс, как раз проводит дополнительные занятия по средам. Он прекрасно объясняет. Очень вам рекомендую. Не стесняйтесь, все с чего-то начинали.
Мистер Эванс между тем перевёл взгляд на мой скетчбук.
— А вот у вас, мисс Блум, сегодня прекрасно вышла работа со светом и тенью, — отметил он одобрительно. —Очень живо.
Эшли, сидевшая рядом, с восторгом переглянулась со мной, и я почувствовала, как по щекам разливается приятный румянец от похвалы. А в глазах Эшли читалось неподдельное ликование, предлог для общения с симпатичным Алексом был найден.
Время текло незаметно, и занятие затянулось дольше обычного, но я бы не променяла эти минуты творческого покоя ни на что. Из колледжа мы выходили уже под мягкими лучами осеннего солнца.
— Прости, сегодня не смогу подбросить, — я щурюсь от света, глядя на Эш. — Папа перехватил машину.
— Тяжело, когда на всю семью одна тачка, — вздыхает она, но тут же улыбается, запрокидывая голову и подставляя лицо под лучи. — Зато какая погода! Просто дух захватывает.
— О да, идеально для пешей прогулки, — соглашаюсь я. — До завтра! И не забудь про игру!
— Как такое можно забыть! — она машет рукой, уже доставая телефон, и уходит, а я медленно направляюсь домой.
Я бреду, уткнувшись в телефон, с глупой улыбкой просматриваю наш с Николь чат. Она закидала меня фотографиями с тренировки баскетбольной команды и черлидерш, яростно мониторя обстановку и шутя, что было бы круто «дружить парами». А на мой поток вопросительных знаков прислала снимок Дэни. Она мастерски обрезала групповое фото, оставив только его одного. Себя же она уже видела рядом с Тимом.
Внезапное урчание мотора позади заставило меня инстинктивно отойти к обочине, пропуская машину. Но она не проехала, а медленно поползла рядом, повторяя мой неторопливый шаг.
— Подвезти? — знакомый низкий тембр вызвал у меня приятное тепло внутри.
— Я предпочитаю гулять, в хорошую погоду, — ответила я, стараясь не оборачиваться, но боковое зрение четко ловило его силуэт за рулём.
— Пешком мы опоздаем, — парировал Пэйт. Машина окончательно остановилась.
Я сделала еще пару шагов, сражаясь с любопытством, но в итоге проиграла.
— Опоздаем куда? Обернувшись, я увидела его самодовольную улыбку. Он молча распахнул пассажирскую дверь, и это было красноречивее любых слов. Я на секунду окинула взглядом пустынную парковку, убедилась в отсутствии свидетелей и скользнула в салон.
В салоне пахло кожей и его парфюмом. Тихая, меланхоличная музыка заполняла пространство.
— Ты сегодня особенно противоречива, — нарушил он молчание, плавно трогаясь с места.
— А ты особенно навязчив, — парировала я, наблюдая, как в зеркале заднего вида медленно уплывает знакомая территория колледжа.
Он лишь усмехнулся, и его пальцы простучали по рулю в такт музыке.
— Знаешь, Блум, твои попытки казаться неприступной лишь подливают масла в огонь.
— У меня нет ни малейшего желания играть в твои игры, Пэйтон, — я сказала это, глядя прямо на его профиль. — Поищи себе другую игрушку для своих экспериментов.
Его ухмылка только стала шире.
Мы подъехали к стильной кофейне, в которой я никогда раньше не бывала.
— Я сейчас, — он выключил двигатель. — Никуда не убегай.
Я лишь покачала головой, с недоумением наблюдая, как он исчезает за стеклянной дверью. Через витраж я видела, как он здоровается с барменом, они перекидываются парой фраз, затем оба бросают взгляд на машину, предположительно на меня. Через минуту Пэйтон вышел с крафтовым пакетом в руке.
Вернувшись, он бросил пакет на заднее сиденье, и мы снова поехали. За окном быстро сгущались сумерки, тяжелые осенние облака крали последние лучи солнца. Хорошо, хотя бы без дождя.
— Приехали, — его голос прозвучал бодро. Он выхватил ключ из замка зажигания и потянулся за пакетом. Я окинула взглядом незнакомый богатый район.
— Это не похоже на мой дом...
— Верно. Потому что это мой, — его глаза хищно блеснули в полумраке салона.
— Стой... — я начала, но он перебил.
— Давай сэкономим время на твоих метаниях, — он отставил пакет и повернулся ко мне, его взгляд стал пристальным и серьезным. — Ты говоришь «нет», потом повторяешь это еще раз, а в итоге все равно соглашаешься. Так вот вопрос напрямую, я приглашаю тебя к себе. Ты идешь?
Первой мыслью был отказ. Меня бесила моя собственная предсказуемость. Я задержала дыхание, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а потом с резким выдохом отстегнула ремень и толкнула дверь. Его торжествующая ухмылка говорила сама за себя.
Мы подошли к большому, современному дому с панорамными окнами. Он выглядел дорого, как картинка из архитектурного журнала.
Внутри меня встретил просторный холл с мраморным полом, в котором гулко отдавались наши шаги. Воздух был прохладным, словно в музее. Все было идеально: кухня с матовым гарнитуром и огромным островом, гостиная с низким диваном и огромным телевизором, широкая лестница на второй этаж. Богато, стильно, но абсолютно безжизненно. В моем скромном доме пахло кофе и краской, здесь же пахло деньгами и одиночеством.
— Чувствуй себя как дома, — бросил он, направляясь к кухне. Я, скинув куртку и ощущая себя немного потерянной в этом пространстве, последовала за ним.
Он поставил пакет на столешницу и стянул с себя толстовку, оставаясь в просторной футболке. Из кармана джинс он достал телефон, на несколько секунд погрузившись в экран.
— Отец дома? — спросила, проводя пальцем по прохладной поверхности мраморного стола.
— Нет, — он отложил телефон в сторону. — Но кода-нибудь я вас познакомлю.
Моя бровь поползла вверх от удивления. Я подошла к острову и, сделав легкое усилие, устроилась на столешнице рядом с пакетом.
— Зачем?
— Ну как же, — кидает мне Пэйт, осматривая своим взглядом мою фигуру. — Ты познакомила меня со своей семьей. Теперь моя очередь.
Он прищурился, и в его глазах мелькнула привычная насмешка. — Тем более, он уже знаком со всеми девушками из нашей группы. Ты последняя.
— Дай угадаю, — отвечаю, чувствуя, как на щеках разливается краска. — Он ведет календарь знакомств? Надеюсь, мне достанется поощрительный приз за завершение коллекции.
Он громко рассмеялся, и звук этот был неожиданно живым в этой бездушной кухне.
— Еда, надеюсь, немного смягчит твое настроение, — он достал из пакета два круассана с курицей и сыром и две бутылочки с ягодным соком.
— А мы тебя домашней едой кормили, — заметила я, уже по-хозяйски усаживаясь поудобнее на столешке и принимаясь за еду.
— У тебя есть очаровательная мама, которая умеет готовить, — он встал напротив, небрежно облокотившись о столешницу и наблюдая за мной. — У меня, крутая кофейня не далеко от дома.
— Так это ты туда боялся не успеть? — уточнила я, уже откусывая круассан.
— Да, когда заказывал, не думал, что ты ещё так долго будешь возиться на своих курсах.
Еда оказалась невероятно вкусной, а факт того, что он всё продумал заранее и даже не допускал мысли о моём отказе приятно щекочет внутри.
— Я не могу доесть, — с благодарностью отодвинула половину круассана. — Больше не лезет.
— Не понравилось? — в его голосе промелькнула неуверенность, что было для него странно ново.
— Наоборот, это было прекрасно. Просто мой желудок не готов к таким объемам, — я промокнула губы салфеткой.
— И чем мы займемся? — спросила я, чувствуя внезапную робость.
— А чем бы ты хотела? — он игриво приподнял брови. Я проигнорировала прозрачный намек.
— Я бы с удовольствием посмотрела дом... Если, можно.
— Конечно! — он оживился, одним движением сполоснул руки. — Пошли.
Он повел меня по этажам, и я тонула в ощущениях. Под ногами мягко пружинил толстый ковер, в гостиной со вторым светом из окна открывался вид на идеальный газон и бирюзовую гладь бассейна, обрамленного каменной плиткой. Комнаты были просторными, светлыми, с дорогой мебелью, но в них не чувствовалось личного присутствия, как будто сюда заходили только поспать. В одной из гостевых на втором этаже даже пахло свежим бельем, как в хорошем отеле.
Я лишь заглянула в кабинет его отца, не решаясь переступить порог. Он выглядел как стерильный кабинет топ-менеджера. Огромный стол, кожаное кресло, встроенные книжные шкафы с книгами в одинаковых переплетах. Ни пылинки, ни случайной бумажки.
Внезапная вибрация его телефона прервала экскурсию. Пэйтон нахмурился, увидев имя на экране.
— Мне нужно ответить, — сказал он и скрылся в кабиннет отца, притворив за собой дверь.
Я осталась одна. Пройдя по коридору, я наткнулась на последнюю неисследованную дверь. Легко нажав на ручку, я вошла внутрь и ахнула.
Это была его комната. Полная противоположность всему что было до. После светлых тонов дома здесь царили глубокие, приглушенные цвета: графитовый, темно-синий, шоколадный. Воздух пах его парфюмом. На удивление, здесь царил идеальный порядок. На прикроватной тумбе мерцала и переливалась огромная лава-лампа, отбрасывая на стены гипнотические тени. Над кроватью, как знамя, висела его баскетбольная форма под номером 13 с фамилией «Грин». Вид этой формы почему-то заставил мое сердце сжаться, у него тоже была страсть, что-то настоящее.
Я подошла к столу. На нем аккуратно стояли несколько наград, сувенирный мяч, кольцо. Фотография в рамке: маленький Пэйтон с невероятно красивой женщиной, обнимающей его. У нее была добрая, лучистая улыбка. Рядом другое фото, он уже подросток, с безумно радостной улыбкой, в обнимку с девочкой-подростком. Они смеялись, и их счастье было таким искренним... Я взяла в руки небольшую, пожелтевшую от времени записку, прикрепленную к рамке, чтобы разглядеть мелкие буквы.
— Ищешь слабые места, куда бить в следующий раз? — его голос прозвучал мягко в дверном проеме. Я вздрогнула и отпрянула, инстинктивно сжимая бумажку в руке.
— Что это у тебя? — спросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство. Он сделал шаг вперед. Я отступила назад, сердце заколотилось в предвкушении погони. И как только между нами оказалось достаточно пространства, я рванула к двери с визгом.
— Стооой! — засмеялся он позади и бросился вдогонку.
Годы игр с сестрами сделали меня юркой. Я мигом пронеслась по коридору и спустилась вниз по лестнице, почти не касаясь перил, заливаясь смехом. Он настиг меня уже в гостиной, поймал за талию и с рыком повалил на огромный, утопающий диван. Мы оба тяжело дышали, смех сотрясал наши тела. Я пыталась отдышаться, но учащенное дыхание никак не приходило в норму, и дело было не только в беге.
Лежа под ним, я резко развернула ладонь и, стараясь перевести внимание с его близости, прочитала вслух тихим голосом: «Пэйтон, люблю тебя. Ты моя семья. Дженни».
Мы оба замерли. Воздух наэлектризовало. Он аккуратно забрал у меня из руки записку, его пальцы слегка коснулись моей ладони, вызвав мурашки. Он положил ее на кофейный столик и вернул все свое внимание мне. Его взгляд стал серьезным, почти нежным.
Он мягко откинул прядь волос с моего лица, его пальцы обожгли кожу виска. Он медленно водил взглядом по моим чертам, задерживаясь на губах, и снова возвращался к глазам, читая в них немой вопрос.
— Это моя сестра, — тихо сказал он. — Мы... давно не общаемся. Думаю, на этом я могу остановиться? В его глазах, обычно таких насмешливых, плескалась неподдельная грусть.
— Как хочешь, — прохрипела я, внезапно обнаружив, что горло пересохло.
Мы лежали так еще несколько минут. Каждое прикосновение было теплым и бережным, а взгляд затуманенным. Он медленно приблизил лицо, и его дыхание смешалось с моим.
— Чем теперь займемся? — прошептал он, его губы чуть дрогнули.
— А чем ты обычно занимаешься с одногруппницами? — сорвалось у меня, и я тут же пожалела, зажмурившись.
— Мы закрываемся в моей комнате и не выходим до утра, — его ухмылка вернулась, но была какой-то мягкой.
— М-м... а мне твоя гостиная нравится больше, — выдохнула я, чувствуя, как горит все лицо. — Давай посмотрим что-нибудь... — предложила я, представляя, как это — утонуть в этом диване под огромным телевизором.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился он и потянулся за пультом, приподнимаясь. Я быстро последовала его примеру, садясь и поджимая под себя ноги, стараясь совладать с бешеным стуком сердца, которое, казалось, вырывалось наружу.