XXIII
191
Мой игрушечный вокзал представлял собой маленькое здание, состоявшее из двух помещений и коридора между ними. В одном располагалась касса, где можно было покупать билеты, а другое было залом ожидания. Это место, где можно посидеть, если твой поезд еще не пришел. Но вокзал в Суиндоне оказался совсем не таким. Там был туннель, и несколько лестниц, и магазин, и кафе, и зал ожидания. И все это выглядело вот так:
Но это не очень точная карта станции, потому что я был испуган и не слишком хорошо понимал, где что находится. Я нарисовал все так, как запомнил, и это называется приблизительная схема.
Я чувствовал себя так, как будто бы стоял на скале, а вокруг дул очень сильный ветер. Голова у меня кружилась, меня подташнивало, потому что вокруг было слишком многолюден. Они входили в туннель и выходили из него, весь туннель был заполнен гулким эхом, и в нем пахло туалетом и сигаретами. Так что я встал у стены, рядом с плакатом, который гласил: «Уважаемые пассажиры! Если вам требуются услуги автостоянки, пожалуйста, обращайтесь по служебному телефону справа от билетной кассы». Я ухватился за этот плакат, чтобы не упасть. Мне хотелось пойти домой, но в то же время я боялся идти домой. И я пытался составить план действий, но вокруг было слишком много всего.
Я закрыл уши руками, чтобы не слышать шума и спокойно подумать. Я решил, что должен остаться на вокзале, чтобы попасть в поезд. Хотелось где-нибудь посидеть, но возле входа сесть было негде, так что мне ничего не оставалось, как спуститься в туннель. Поэтому я сказал себе (не вслух, а мысленно): «Я пойду вниз по туннелю, и, может быть, там найдется место, где можно будет сесть. И тогда я сяду, закрою глаза и подумаю». И я пошел по туннелю, стараясь сосредоточиться на плакате, где было написано: «Внимание! Работает система скрытого наблюдения». И я чувствовал себя так, словно спускаюсь по канату с высокой скалы.
Я дошел до конца туннеля. Там были ступеньки, и я поднялся наверх. Но наверху тоже было очень много людей, и я начал стенать. Потом я увидел магазин и комнату, где стояли стулья. Но в комнате со стульями тоже оказалось много людей, так что я прошел мимо. И я видел разные плакаты: «Холодное пиво», «Осторожно, пол скользкий», «Ваши 50 пенсов продлят жизнь преждевременно родившегося ребенка на 1,8 секунды», «Изменения в расписании» и «Это вкусно! Горячий шоколад со сливками всего за 1,3 фунта», «0870 777 7676», «Не курить» и «Самый лучший чай».
А потом я увидел маленькие столики со стульями. Один столик стоял в углу, и за ним никто не сидел. Так что я сел на стул возле этого столика и закрыл глаза. И засунул руки в карманы, а Тоби забрался по моему рукаву, и я дал ему два шарика крысиной еды. А в другой руке я стиснул свой армейский нож. И поскольку теперь обе руки у меня были заняты, я больше не мог зажимать уши. И я начал стенать, чтобы заглушить шум, но не слишком громко. Я не хотел, чтобы окружающие это услышали и захотели выяснить, в чем дело.
Я попытался подумать, что делать. Но думать не смог, потому что у меня в голове было слишком много других вещей. Так что я начал решать математическую задачу, чтобы немного прочистить мозги.
Задача называлась «Солдаты Конвея». В «Солдатах Конвея» есть шахматная доска, которая может быть неограниченно большой, и квадраты на ней раскрашены вот так:
И покрашенную плитку можно передвигать, только если она может прыгнуть через другую покрашенную плитку горизонтально или вертикально (но не по диагонали), туда, где есть пустой белый квадрат. И когда двигаешь покрашенную плитку таким образом, можно потом передвинуть покрашенную плитку, через которую она перепрыгнула, вот так:
И нужно понять, насколько покрашенные плитки могут отдалиться от изначальной границы, и ты начинаешь делать примерно так:
И потом делаешь примерно так:
Я знаю ответ на эту задачу. И я знаю, что, как бы ты ни передвигал покрашенные плитки, ты никогда не продвинешь покрашенную плитку более чем на четыре квадрата выше первоначальной горизонтальной линии. Но это очень хорошая математическая задача, и можно решать ее в голове, когда не хочется думать ни о чем другом. Ее можно сделать любой степени сложности, какая тебе требуется, потому что доска может быть неограниченно больших размеров, а движения могут представлять любую комбинацию.
И у меня получилось вот что:
А потом я поднял глаза и увидел, что прямо передо мной стоит полисмен. Он спросил:
— Есть кто дома?
Но я не понял, что он имеет в виду.
Потом он спросил:
— С тобой все в порядке, молодой человек?
Я посмотрел на него и подумал, как будет правильнее ответить. И сказал:
— Нет.
А он сказал:
— Ты выглядишь очень утомленным.
У полицейского на пальце было золотое кольцо, а на нем — волнистые буквы, но я не мог разглядеть, что там написано.
Потом он сказал:
— Леди из кафе говорит, что ты сидишь здесь уже 2Ѕ часа, и, когда она попыталась поговорить с тобой, ты был словно в трансе. — Затем он спросил: — Как тебя зовут?
Я сказал:
— Кристофер Бун.
А он спросил:
— Где ты живешь?
И я сказал:
— Рэндольф-стрит, 36.
И мне стало лучше, потому что мне нравятся полицейские и он задавал простые вопросы. И я задумался, сказать ли ему, что отец убил Веллингтона, и арестует ли он тогда отца.
Тогда он спросил: — Что ты здесь делаешь?
А я ответил:
— Мне нужно было тихо посидеть и подумать.
Он сказал:
— Ладно, давай зайдем с другой стороны. Что ты делаешь на вокзале?
И я ответил:
— Я еду к матери.
Он сказал:
— К матери?
И я ответил:
— Да, к матери.
А он спросил:
— Когда отходит твой поезд?
Я сказал:
— Не знаю. Она живет в Лондоне. И я не знаю, где поезд в Лондон.
И он спросил: — Стало быть, ты не живешь с матерью?
Я сказал:
— Нет. Но теперь я буду с ней жить.
И тогда он сел рядом со мной и спросил:
— Так где живет твоя мама?
А я ответил:
— В Лондоне.
И он сказал:
— Да-да, но где именно в Лондоне?
Я ответил:
— 451с Чептер-роуд, Лондон NW2 5NG.
А он сказал:
— Боже! А это еще что такое?
Я посмотрел вниз и ответил:
— Это моя ручная крыса Тоби.
Потому что Тоби выглядывал из моего кармана и смотрел на полисмена.
И полисмен сказал:
— Ручная крыса?
И я сказал:
— Да, ручная крыса. Он очень чистый, и у него нет бубонной чумы.
А полисмен сказал:
— Ну, это не подлежит сомнению.
И я сказал:
— Да.
Потом он спросил:
— Ты купил билет?
И я сказал:
— Нет.
А он спросил:
— У тебя есть деньги на билет?
И я сказал:
— Нет.
А он спросил:
— Тогда как же ты собираешься ехать в Лондон?
И я не знал, что ответить, потому что у меня была банковская карточка, взятая у отца, а я знал, что красть вещи — это незаконно. Но со мной разговаривал полицейский, а полицейским нужно всегда отвечать правду. Так что я сказал:
— У меня есть банковская карточка. — И я вынул ее из кармана и показал ему.
И это была белая ложь.
Но полисмен спросил:
— Это твоя карточка?
И тогда я подумал, что он может арестовать меня, и сказал:
— Нет. Это отцовская.
Он переспросил:
— Отцовская?
И я подтвердил:
— Да, отцовская.
И он сказал:
— Понятно.
Но сказал он это очень медленно и потер нос большим и указательным пальцами.
Тогда я прибавил:
— Он сказал мне код.
И это была еще одна белая ложь.
А он спросил:
— Так почему бы тебе не снять в банкомате деньги, а?
Я сказал:
— Вы не должны меня трогать.
А он спросил:
— Зачем мне тебя трогать?
Я ответил:
— Не знаю.
И он сказал:
— Я и не собирался.
А я сказал:
— Я получил предупреждение из-за того, что ударил полицейского, но я не хотел ему повредить. И если я опять это сделаю, у меня будут большие неприятности.
Он посмотрел на меня и спросил:
— Ты это серьезно?
И я ответил:
— Да.
А он сказал:
— Я тебя провожу.
Я спросил:
— Куда?
А он сказал:
— К кассам. — И он показал направление.
И потом мы пошли обратно через туннель, но на этот раз я не так сильно боялся, потому что со мной был полисмен.
И я вставил карточку в банкомат. Отец иногда позволял мне это делать, когда мы вместе ездили за покупками. И в банкомате появилась надпись: «Введите свой персональный код», и я набрал 3558 и нажал «Ввод», и банкомат написал: «Пожалуйста, введите сумму», и там был выбор:
Я спросил полицейского:
— Сколько стоит билет до Лондона?
И он ответил:
— Что-то около двадцати соверенов.
Я спросил:
— Это фунты?
И он сказал:
— Боже мой! — и начал смеяться.
Но я не смеялся, потому что мне не нравится, когда люди надо мной смеются, даже если они полицейские.
А потом он перестал смеяться и сказал:
— Да. Это двадцать фунтов.
Так что я нажал 50, и из машины выпали пять десятифунтовых бумажек и квитанция, и я положил банкноты, и квитанцию, и карточку в карман.
А потом полицейский сказал:
— Ладно, думаю, мне пора идти.
Я спросил:
— А где можно купить билет на поезд?
Это потому, что если ты потерялся и тебе нужен совет, то можно спросить полисмена.
Он сказал:
— А ты въедливый тип.
А я повторил:
— Где можно купить билет на поезд? — поскольку он не ответил на мой вопрос.
И он ответил:
— Вон там, — и указал на большую стеклянную залу по другую сторону вокзала. И потом он еще сказал: — Ты уверен, что отдаешь себе отчет в своих действиях?
А я сказал:
— Да. Я еду в Лондон, чтобы жить со своей матерью.
Он спросил:
— У твоей матери есть телефонный номер?
И я сказал:
— Да.
Он спросил:
— А ты можешь мне его назвать?
И я сказал:
— Да. 0208 887 8907.
А он сказал:
— И ты сумеешь позвонить своей матери, если у тебя будут какие-то проблемы, да?
Я ответил:
— Да, — потому что я знал, что можно позвонить из телефонного автомата, если у тебя есть деньги, а деньги у меня были.
И он сказал:
— Ну, ладно тогда.
И я пошел к билетным кассам, а когда обернулся, то увидел, что полисмен все еще стоит и смотрит на меня, и поэтому я чувствовал себя спокойно. А в зале с билетными кассами был длинный стол и окошко. И еще там был мужчина, который стоял перед окошком, и мужчина, который сидел за окошком, и я сказал мужчине за окошком:
— Я хочу поехать в Лондон.
А человек перед окошком сказал:
— С твоего позволения, — и отвернулся, так что оказался ко мне спиной.
А человек за окошком дал ему маленький кусок бумаги, чтобы мужчина его подписал. И он подписал и вернул бумагу обратно в окошко, и человек за окошком дал ему билет. И потом человек перед окошком посмотрел на меня и сказал:
— А ты какого хрена пялишься? — И затем он ушел.
И у него была прическа, состоявшая из множества коротких косичек, как у некоторых чернокожих людей, но он был белый. А косички обозначают, что вы никогда не моете голову, и волосы выглядят как старые веревки. И еще на нем были красные штаны со звездами. А я сжимал в кармане свой нож на тот случай, если бы он ко мне притронулся.
И теперь больше никого не было у окошка, и я сказал человеку за ним:
— Я хочу поехать в Лондон.
И я не боялся, пока я был с полицейским, но я обернулся и увидел, что теперь он ушел. И тогда мне снова стало страшно, и я постарался вообразить, будто играю в компьютерную игру, которая называется «Поезд в Лондон». И это похоже на «Мист» или «Одиннадцатый час», где нужно решать всякие задачи, чтобы перейти на следующий уровень, и я мог выключить ее в любой момент.
А человек спросил:
— Только туда или туда и обратно?
Я сказал:
— Что значит туда или туда и обратно?
Он ответил: — Ты собираешься ехать в один конец или ты хочешь съездить и потом вернуться?
А я сказал:
— Я собираюсь там остаться, когда приеду.
А он спросил:
— И надолго?
Я ответил:
— Пока не поступлю в университет.
И он сказал: — Значит, в один конец. — И потом он сказал: — Это будет стоить семнадцать фунтов.
И я дал ему пятьдесят фунтов, а он вернул мне обратно тридцать и сказал:
— Мне столько не надо.
И потом он дал мне маленький желто-оранжевый билет и три фунта монетами, и я положил все это в карман, где уже лежал мой нож. А билет мне не понравился, потому что он был наполовину желтый, но мне пришлось оставить его у себя, поскольку это был мой билет на поезд.
И потом человек за окошком сказал:
— А теперь отойди от кассы.
Я спросил:
— Когда поезд в Лондон?
Он посмотрел на свои часы и сказал:
— Платформа 1, через пять минут.
А я спросил:
— Где платформа 1?
А он указал направление и сказал:
— По подземному переходу и вверх по лестнице. Там написано.
И подземный переход означал туннель, потому что я видел, куда указывает человек, и я вышел из здания касс. Но это было совсем не похоже на компьютерную игру, потому что я находился в самом центре всего этого. И все надписи словно кричали у меня в голове, и кто-то толкнул меня, когда проходил мимо, и я издал звук, похожий на собачий лай, чтобы его отпугнуть.
Мысленно я нарисовал на полу большую красную линию, которая начиналась от моих ног и вела через туннель. И пошел по этой красной линии, говоря: «Левой, правой, левой, правой, левой, правой». Это потому, что иногда, когда я испуган или злюсь, мне становится легче, если я использую что-нибудь, что имеет в себе ритм, вроде музыки или барабанного боя. Этому меня научила Шивон.
Я поднялся по лестнице и увидел надпись, которая гласила: «Платформа 1», и указывала на стеклянную дверь, так что я прошел через нее. Меня опять толкнул какой-то мужчина с чемоданом, и я опять издал звук, похожий на собачий лай, а он сказал:
— Смотри, куда прешь.
Но я сделал вид, что он всего лишь один из демонов-стражей в игре «Поезд в Лондон».
А потом я пришел на платформу, и там стоял поезд. И я увидел человека с газетой и сумкой гольф-клуба, который заходил в одну из дверей поезда. И он нажал на большую кнопку рядом с дверями, и от этого они открылись, потому что двери были электронные. И мне это понравилось. А потом двери закрылись за ним.
Я посмотрел на свои часы и увидел, что прошло 3 минуты с тех пор, как я вышел из билетных касс. Это значило, что поезд отходит через 2 минуты.
И тогда я подошел к дверям и нажал на большую кнопку. Двери открылись, и я вошел.
Теперь я был в поезде, который шел в Лондон.