Глава 12: Меня больше нет
2014 год. Ещë до того, как она окончила школу.
Ранним вечером, я в чëрно-белой рубашке, которая только что вернулась с работы, сидела возле своего дома и ждала Андре, который тоже должен был вернуться. Я ждала каждый день, а иногда даже засыпала, пока он не возвращался. И сегодняшний день особенный... Или скорее не особо хороший.
Когда я засыпаю, возле меня каждый день проходит один и тот же человек с велосипедом, но сегодня у него сломана покрышка. Это мой сосед — Джован. По правде говоря, мы вообще общаемся. Сегодня он спросил меня, почему я каждый день так сижу на дворе своего дома. Я ему ответила. Затем мы решили часок побеседовать. Плюс — убью время. Кстати говоря, он был 53-летним мужчиной, с шапкой на голове и в культурной одежде. И вот он спросил меня: «Наркоманка ли я?», потому что сегодня я и вправду была под кайфом.
— Иногда балуюсь, но нет. — ответила ему.
— Хочешь завязать? — спросил Джован.
— Не-а.
— Уверена?
— Ну, разумеется.
— Тебе сколько вообще? — снова спросил он.
— 15 с копейками.
— Знаешь, Кейт, я не употребляю уже 7 лет... И не думаю, что порой сорвусь снова. — признался он.
— И сколько же длился твой срыв?
— Полтора года.
— Ясно. — неуверенно сказала я.
Мы беседовали целых 3 часа, а обещали только на час, пока не вернулся Андре. по крайней мере, пока он не знал, что я принимаю наркоту.
— Знаешь, я не думала... Что так продержусь с тобой.
— На днях я пошëл в магазин «Nike», купить новую пару кроссовок. И там я увидел на стене гигантскую надпись: «Наш народ важен!». Я подумал: «Ого... Как же это круто». В моëм любимом магазине обуви мне дали понять, что я прожил долгую жизнь. Я не знаю, что моя жизнь была непроста и сейчас в мои 53 года мне говорят, что любят меня. И я подумал: «Чëрт.. Как же это приятно!». Я мысленно сказал «Спасибо» Найку. — рассказал он про свою жизнь, что я тут же засмеялась.
— Джован, я правда не думала, что столько продержусь... — засмеявшись, сказала я в ответ.
— Ответь мне, что может быть сильнее любви?
— Джо, что за допросы?
— Это не допросы, я просто спрашиваю ради поддержки разговора. Ты же ждëшь своего отца.
— Приëмного отца. Но всë равно твои вопросы выглядят странными.
— Так! Что ты спросил там? Сильнее любви? Хм... Не знаю... Наверное — утрата. Но, а зачем ты в итоге спросил? — продолжила я.
— Я всех спрашиваю и по-разному отвечают. Кто-то говорит деньги, кто-то наркота, а кто-то вообще утрата.
— А ты бы как ответил на свой вопрос?, — спросила с удивлением я его.
— Я бы сказал, что не существует того, что может быть сильнее любви. Ты когда-нибудь влюблялась?
— Ага, был у меня парень.
— Что с ним?
— В армии он. Думаю, с ним всë в порядке, — ответила я Джовану, — когда я увидела его впервые, тут же стала бояться потерять...
— И кого же ты теряла?
— Отца... Ну, по крайней мере, так я считаю. — грустно сказала я.
— А что с ним?
— Ну... Он умер.
— Ой, извини, — пожалел о своëм вопросе Джован. Но в этом не было ничего плохого.
— Да ладно, не парься, не ты же его убил.
— А кто его убил?
Этот сосед слишком «любопытный». Но всë же мне нравится, потому что раньше так обо мне ещë никто не интересовался.
— Его не убивали.
— Это шутка?! — почти не засмеявшись спросил он.
— Ха-ха-ха, нет... его убил рак.
— А... ну... хреново, — ответил он, по его лицу нетрудно было догадаться, что он расстроен, а меня это сильно напрягает, — сколько тебе тогда было?
— 11.
— Совсем недавно.
— Да не особо вроде как. Хотя, если честно, будто в прошлой жизни.
— Так ты поэтому торчишь, да?
— Хэх, все так спрашивают, но нет. По крайней мере, если бы отец был жив, я бы всë равно принимала наркоту.
— Предупреждаю, эта хрень меняет людей, от неë невозможно оторваться. Это как семечки, всë хочешь засовываться в карманы, чтобы поскорее всë закончить грызть.
2013 год. Что-то в роде шокового аута.
Помню, как в 2013 году я совершила шоковый всем в школе — аут(по крайней мере, я это так называю). Сначала я приняла героин, которого нашла в машине Треда. Тред — мой бойфренд после встречи Чарли. Я знаю, что вы думаете: «Быстро ты забыла его». Поверьте, я правда стараюсь.
У него была вечеринка в этот день. И вот когда я искала туалет, перепутав двери туалета и гостевой комнаты, вдруг наткнулась на одного пацана, который нюхал наркоту с этой чëртовой дорожки. Иногда я просто стесняюсь подходить к незнакомцам. Разумеется, просто так обратно не пошла бы в эту комнату, значит на то были причины. Одна из причин явная — попробовать наркоту. Я знаю, что вы думаете: «Кейт ты умрëшь если принешь ещë наркоты!». Я понимаю, но и вы меня поймите. И знаете что? Лучше грызите семечки вместо чëртовых таблеток!
— Что ты там нюхал?, — спросила я этого пацана, в ту же секунду он сказал «Ничего», — слушай, если скажешь, что ты там нюхал, я скажу тебе, что я принимала!
И вот, со мной неладное...
— С тобой всë хорошо? Отвезти в больницу? — говорит этот пацан.
— Нет, постой, в нижнем в кармане таблетку передай... и пульс проверь. — показывала я ему место в кармане.
Спустя 60 секунд, всë стало отлично. Вот оно, то самое, хы-хы.
— Разве мы не одно и тоже приняли? — удивлëнно спросил он.
— Не-а.
3 дня подряд каждые 3 часа я принимала грëбаную наркоту. У меня тогда была подруга Этель. Она вернулась. Не опять, а снова...
— Кейт, тебе нужна помощь!, — воскликнула она, когда я принимала себе на удачу, чертовски зависима от наркоты.
— А то что? Расскажешь Андре?
— Расскажу, если не прекратишь.
— Ну, лады. — бросила я и не приняла эти колëса метамфетамина.
То пошло на попятно. Вечером Этель лежала у себя и читала книгу, пока еë мама не прервала.
— Милая, не хочу пугать, но с Кейт кое-что случилось, — сказала она тихо, как Этель начала паниковать, — она жива, она жива! Похоже у неë был передоз.
— Это я виновата... — рыдала она, обнимая свою мать, которая пыталась успокаивать еë.
Этель ненавидела себя за слабость, пассивность и страх.
Вы думаете откуда я это всë знаю? Честно, я будто всё знаю, что происходит с моими близкими. Не думайте, что я там экстрассенс или что-то в роде этого и я не ставлю себя выше других, но эту новость мне сообщил Андре.
И вот, таким образом, я совершила шоковый аут в школе. Все узнали об этом и все соц сети были забиты мной. И такое не могло не погрузить меня в глубочайшую депрессию и попыткой — наложить на себя руки...