Глава 21: Жизнь - штука сложная
Почему люди так поступают? Я всегда думала, что всë довольно просто. Ты делаешь то, что на данный момент кажется тебе правильным.
Когда я только встретила Ричарда, я решила, что он идеален: вежливый, милый, хорошо понимает и из хорошей семьи. Полная противоположность Чарли. Но сердцу не прикажешь, особенно своему... И теперь, после всего пережитого, всë выглядит не так однозначно.
9 лет назад. После ломки с Чарли, когда он услышал о себе от моей бабушки, как относится ко мне как к обычному человеку...
Все мы знаем, что в душе у меня есть что-то в роде слова «Человечность». Когда бабушка подала заявление на Чарли из-за разгрома. Днëм и ночью я умоляла взять еë обратно. Но смысл в этом в ряд ли мог быть...
Очень жаль, что большинство родителей не видят счастья своих детей. Я думала, что у бабушки хватит человечности и мы как-то вместе схожи.
— Бабушка, прошу, дай мне сутки. Чарли уедет из Бруклина. Возможно, навсегда, — соврала я ей, потому что иного выхода не могло и быть, — только забери своë заявление обратно!
— А ты?
— Что я?
— Уедешь с ним, да? Намерена меня обмануть? — я бы правда не уехала вместе с Чарли, так что она ошибается, ведь никакого уезда и не существует.
— Конечно же, нет! Бабушка, я остаюсь здесь, а он не тот, кто мне нужен, — можно было сказать, последняя фраза едва ли разбила мне сердце, ведь я не хотела этого говорить, потому что знала, что это не так. Пожалуй, так я думала... Так думала и сказала. Лучше сделать то, о чëм будешь потом жалеть, чем жалеть о том, что не сделал.
Спустя пару часов, она поверила моим словам. И в конечном итоге забрала своë заявление обратно. Могу сказать, что я рада. Но не в том то дело...
Спустя ещë час, я сидела на парапете у заброшенного кафе «Мáксвела», закрывшегося — 4 ноября 1997 года, потому что знала, что в любом случае и он поднимется туда. А причиной этому было то, что он любил это место. Наверное, благодаря этому месту он находил в себе успокоение. И тут у меня возникла мысль о том, если бы тогда он не позволил себя схватить копам, с моей точки зрения, пошëл бы именно в это место. Ведь он был зол и нервным. Думаю, чтобы успокоить эти нервы, лекарством бы он сказал — это место.
Но, а я ждала его, вышедшего только что из тюремной клетки. Не помню, сколько раз я оглядывалась за спиной, но помню, что за все эти оглядки его нигде не было. Нигде.
По крайней мере, всë же я думала, что он придëт. Потому что, чтобы чудеса случались, мы должны верить, и я не переставала это делать.
Спустя полчаса.
Он не пришëл. Кто знает, быть может, он сейчас вовсе поехал к себе домой или уже в пути к парапету. Не знаю. Но я устала ждать. Поможет ли мне тут ваша «надежда»? К сожалению, мы живëм в тëмные времена, а тут не так уж много надежды. Поэтому, скорее всего, Андре уже дождался и мне пора. Давно пора. Ведь на часах «23:54», которое означает, что мне не просто «пора».
Когда я добралась до входной двери, которая вела к с лестнице, собравшись уже открыть еë. Как в этот же момент, за меня кто-то еë открыл. Пожалуйста, пусть это будет он. Из под приоткрытой двери выглянул молодой парень. Чарли стоял и его лицо было напряжëнным. Челюсти сжаты. По его данному состоянию нетрудно было догадаться, что он в депрессии. Это выражение лица будто говорило, что в тюрьме ему было намного лучше.
— Меня вытащила ты? — сказал он, и что-то мне подсказывало, что он не хотел этого.
— У тебя всего день. Так что торопись. Уезжай. Я знаю, что ты злишься, но я вытащила тебя, — я не могла понять, как он отнëсся к моим словам.
Чарли, соощурившись, смотрел на меня и пытался что-то сказать. Какими бы стараниями сдерживая себя, он сказал:
— Не волнуйся, Кейт, я подписал контракт.
Предугадала ли я его уезд, но не хочу снова пережить то, как он уезжает в армию.
— Я хочу дать тебе обещание, — сказал Чарли. — Когда моя жизнь станет достаточно хорошей для того, чтобы ты стала еë частью, я приду за тобой. Но я не хочу, чтобы ты меня ещë раз ждала, потому что это может никогда не случится.
Что значит «никогда не случится»?
Его слова пронзили кинжалом мне прямо в сердце, но только на мгновение. Ведь с того дня, когда мы впервые встретились, в наших отношениях не было ничего временного. Для нас существовало либо всë, либо ничего. Наверное, именно поэтому он только что просил меня не ждать его...
— Прощай, Чарли. — попрощалась я с ним, а эти слова разорвали моë сердце с той же силой, как в тот раз, когда мне пришлось их сказать впервые.
— Кейт, знай, я просто...
— Что?
— Я просто... Прощай, Кейт.
Он приморщился, медленно развернулся и пошëл так, словно его что-то сдерживало. Я поняла, что он не хотел уходить и пытался мне что-то сказать. Когда я увидела Чарли в последний раз, мне пришлось закрыть ту входную дверь, из которой он вышел. У меня уже не было сил сдержать свои слëзы. Я опустилась на пол, прислонилась головой к двери и зарыдала навзрыд. Моë сердце вело себя так, словно готово было взорваться.
Но тут я вспомнила тот день на мосту, когда увидела его с еë новой подружкой. Если бы он сейчас не рассказал мне о своëм контракте и не ушëл бы чëрт знает куда, было бы самое время ему это сказать. Кто знает, скажу ли я ему когда-нибудь об этом. Время покажет.
Наши дни.
Теперь, когда я вспомнила этот день, я хотела вернутся туда и обнять его... и не отпускать. Потому что у меня есть качество в роде — человечности. И, вероятнее всего, это и есть решающий шаг наших отношений. Не знаю, поступила ли я правильно, но понимаю каково было ему в этот вечер. Потому что, когда ты в депрессии, будто не помнишь каково это «когда хорошо». И ты делаешь то, что должно тебя взбодрить. Но нет, становится только хуже...
Почему люди так поступают? Наверное, больше всего меня интересует вопрос не «почему?», а совсем другой. Как далеко нужно уйти по кривой дорожке, чтобы было поздно ступать на правильный путь?..
После смерти моего отца, у меня не осталось родного дома, горячего хлеба; горы, которая меня защитит. Не помню, где я слышала эту фразу, но говорят, что половина души умирает, когда один из важных людей покидает тебя. Наверное, сейчас я больше всего завидую Чарли и Ричарду, ведь у обоих есть дом и родители, а у меня не осталось ничего: ни семьи, ни денег, ни крыши над головой. Ничего.
Возможно, сейчас я больше всего жалею о том, что не могла стать Андре хорошей дочерью. Самое грустное в этом то, что он запомнил меня не такой, как я хотела бы. Я не ценила и не заботилась о своей семье, хоть и знала, что она и есть самое важное, что у меня есть. Поэтому, прошу, не будьте, как «я»!