3. Эбилейль.

Смех отца заполнил все пространство в номере до такой степени, что я еле смогла протиснуться в дверной проем. Не стоило ему мешать и маячить перед глазами, когда он разговаривал по телефону, поэтому я, скинув по дороге рюкзак на пол, прошла в свою спальню на одну ночь. Лазурного цвета стены настолько полюбились моим глазам, что я сделала пометку в своей голове о том, какой будет моя новая комната в новом доме. James Bay сменил пластинку и теперь из моих наушников лилась сладкая, приторная Peer Pressure.

- Эби, где ты?

Шаги раздались в коридоре и буквально через несколько секунд отец появился на пороге моей спальни с улыбкой на лице, сжимая в руке телефон.

- Вот ты где, папина радость!,- его улыбка стала ещё шире и он присел на край кровати в то время, как я распласталась звёздочкой и изучала потолок, - ты не поверишь, но я сейчас разговаривал с Холли, хозяйкой дома, она сказала, что с радостью примет нас со всеми вещами уже через, - он посмотрел на часы,- два часа и рассказала по секрету о том, что у нас будут замечательные соседи, с которыми у нас совмещен задний двор. Раньше, как она сказала, они очень часто собирались вместе и устраивали нечто вроде "семейного ужина". Здорово, не правда ли?

Да, пап, здорово. Особенно здорово то, что ты не знаешь этих соседей в лицо, а уже мечтаешь о том, как бы сесть с ними за один стол и разделить еду, в то время как я всего лишь мечтаю о таких же лазурных стенах в своей новой комнате. У нас разные приоритеты, но то, что Холли действительно очень милая женщина - это правда. Я общалась с ней на протяжении всего времени, что собиралась с мыслями, дабы рассказать отцу о доме, предложить переехать. В какой-то момент она даже подбодрила меня и вселила надежду в то, что мой отец несомненно согласиться это сделать, потому что "я так чувствую". Как оказалось, она тоже потеряла своего любимого мужа, но научилась жить с этой потерей, что для меня по-началу казалось полным абсурдом. Как можно смириться с потерей близкого человека? Я задавала себе этот вопрос тысячу и один раз, пока в один день не проснулась рано утром от того, что дышать было куда легче. В тот день я впервые выспалась за долгое время. С того самого дня я начала улыбаться и хоть немного, но верить в себя. Чувство было такое, как будто мама хотела, чтобы мы её отпустили, поэтому всю дорогу направляла меня, направляла до тех пор, пока я не наткнулась на объявление о продаже дома и пока отец не сказал мне "да".

- Да, это действительно здорово, поэтому, пап, я думаю, нам нужно наконец-то оторвать наши задницы от этой мягкой поверхности и пойти собрать вещи, которые ты, в отличие от меня, уже успел разложить. Хоть половиной из них воспользовался, сидя целый день в номере?

Как же давно мы с отцом не смеялись. Этот звук, слияние двух голосов и смеха, был до того непривычен, что сначала заставлял как следует поежится, прежде чем полностью погрузиться в этот момент и как следует насладиться им.

***

- Помнишь, как твоя мама в один из вечеров заварила нам с тобой самый крепкий чай из всех, что она когда-либо делала,- на его лице проступила слабая улыбка и он выдавил смешок, прежде чем продолжить,- и стала мечтать о белом доме где-нибудь в маленьком городе, подальше от всех, и обязательно с темной крышей... чтобы был задний двор, сад, лужайка...

Да, пап, помню. И я понимаю, почему ты вспомнил об этом именно сейчас, именно в тот момент, когда от новой жизни нас разделял один шаг, один стук в темно-синюю входную дверь.

- Вы зря смеетесь!, - сказала мама, сама еле сдерживая смех, - Вот обещаю, я когда-нибудь соберу все вещи и увезу вас в самый тихий из всех существующих городов в этом мире, чтобы начать новую жизнь с чистого листа в белом доме с... черт, а вот с какой крышей - это нужно ещё подумать!

Я любила наблюдать за родителями в те моменты, когда они смотрели друг на друга. Сначала это были сосредоточенные лица, изучающие до безумия выученные черты лица, а после они взрывались смехом единовременно и заполняли всё пространство. Мне оставалось лишь подхватить ударную волну. Их смех звучал, как одна из тех песен, что я любила всем сердцем - такая же сладкая, приторная, родная, отдающая теплом в самое сердце.

- С темной крышей!

Мама резко вскинула руки вверх. Отец потрепал меня по голове и одарил самой нежной улыбкой на свете. Все таки не существовало более гармоничной пары в этом мире, чем мои родители, не было в этом сухом и черством мире любви, которая хотя бы немного была похожа на чувства моих родителей друг к другу. И я этим гордилась.

- У нас будет прекрасный сад, о котором, будьте уверены, я позабочусь, а ещё задний двор. Мы украсим его лампочками, чтобы по вечерам собираться всем вместе и слушать твои новые песни, малышка.

Музыка была со мной всегда, сколько себя помню. В самые радостные моменты в моей голове звучала уже сочиненная мной мелодия, в грустные - мне ничего не стоило завернуться в одеяло и, включив такую же грустную песню, погрузиться с головой в это настроение. Руки с самого детства тянулись к струнам гитары, которую как то раз папины друзья забыли у нас дома, и уже собирался вернуть её "хозяину", но передумал, увидев мое рвение. Вся в старых наклейках, где-то обшарпанная, но такая любимая, и сейчас висела в чехле у меня за спиной. Мама как-то раз пошутила о том, что сначала я научилась играть, а уже потом, как будто меня это совершенно не интересовало, ходить.

Мама.

Я не притрагивалась к струнам с того самого дня, как она ушла. Не могла заставить себя взять в руки гитару и выпустить свои эмоции наружу, хотя когда-то давно даже выкладывала свои видеозаписи на Youtube, думая, что мне удастся сразить наповал всех в этом мире и стать великим музыкантом.

- Эби!

Мама заглянула в мою комнату как раз в тот момент, когда я пыталась найти в себе силы и нажать кнопку "Загрузить видеозапись". От неожиданности я подпрыгнула на кресле и не придумала ничего лучше, чем закрыть ноутбук. Чувство было такое, будто меня застали за чем-то непристойным.

- Эй, малышка, ты что-то от меня скрываешь?

Взгляд мамы внушал доверие, поэтому я, не колеблясь, открыла ноутбук и подозвала её ко мне рукой. Она наклонилась, изучила открытый мною сайт и, улыбнувшись, попросила меня воспроизвести запись. Ей всегда нравилось то, как я пою, перебирая струны гитары, но в этот раз она не закрыла глаза так, как делала обычно, когда я устраивала домашние концерты для всех желающих гостей, наоборот - она нахмурилась и мне хотелось разбиться об стену, мысль о том, что, если моей маме не понравилась моя песня, то не понравится никому, сразу же нашла место в моей голове.

- Ты скована перед камерой, поэтому твой голос звучит не так, как обычно. Давай попробуем ещё раз и сделаем из этой песни сенсацию?

Она убрала упавший мне на лицо локон, заглянула в глаза и широко улыбнулась. Как ей можно было отказать?

Мы провели около трех часов, перезаписывая мою песню. Мама сидела в моем кресле и раздавала команды, периодически смеясь над тем, как я закатываю глаза перед тем, как приступить к исполнению.

- Получилось здорово, мам.

- Иначе и быть не могло, ведь мы с тобой та ещё команда. Правда, малышка?

В тот вечер я загрузила на Youtube своё первое и, как после оказалось, последнее видео. Без мамы всё было не так: текст песни казался сухим и безжизненным, не хотел ложиться на мелодию, я совершенно замкнулась в себе, а моя любимая гитара стояла в углу.

- И лампочки, пап...

Я крепко взяла отца за руку, сделала шаг вперёд и постучала в дверь. Не сделай я этого сейчас, мы бы так и остались стоять на пороге, погруженные в воспоминания. Через минуту послышались шаги и дверь нам открыла женщина в возрасте. "Холли" - сразу же пронеслось у меня в голове. Именно так я себе её и представляла.

- Ох, наконец-то вы приехали! Я как раз закончила печь пирожки с вишней,- она наклонилась ко мне, - скажу по секрету, это мои фирменные пирожки и я не пекла их вот уже как семь лет, поэтому буду очень рада, если вы выпьете со мной чай напоследок, потому что меня ждет большое приключение под названием "новая жизнь" и мне очень хочется, чтобы старая жизнь закончилась также, как и началась. Ох, что это я, держать новых хозяев на пороге - очень неприлично, проходите, проходите!

И она наполнила смехом дом, а после и мы с отцом, переглянувшись, подхватили эту мелодию. Дом внутри казался таким уютным, каждый предмет мебели был на своём месте и говорил о том, что сюда вложили душу, наполнили каждую комнату любовью, теплом. Отец перетаскивал вещи с порога в дом, пока я изучала висевшие фотографии на стене в прихожей. Холли и, как мне показалось, её муж, Нован, о котором она так много мне рассказывала в нашей переписке. Вот они же, счастливые, вместе с какой-то молодой женщиной и маленьким кудрявым мальчиком. А вот и этот же маленький мальчик с этим же мужчиной, видимо, все таки Нованом, смеются и изображают из себя... супергероев.

- Ох, простите, надо было их снять давно и положить к другим вещам, но всё руки не доходили.

Голос Холли отвлек меня от размышлений. Она судорожно начала снимать фотографии в рамках со стены и складывать их стопкой на тумбочке, все в её действиях говорило о том, какие воспоминания несут в себе эти фотографии, о том, что этот дом - одно большое воспоминание для неё. В этом мы были похожи. Она бежала от воспоминаний точно также, как и мы с отцом. Мы сбежали из дома, полностью пропитанного запахом персиков, и нашли этот, белый с темной крышей, с задним двориком, на котором мама первым делом бы развесила лампочки, садом. Казалось, что этот дом сам выбрал нас, потому что объявление о его продаже выскочило из ниоткуда.

- Холли...

Она обратила на меня внимание и перестала рассматривать фотографии.

- Скажите, что это за люди с вами на фотографии? Ваши родственники?

- Ох, детка... нет. У нас с Нованом не было детей, но он очень любил соседского мальчишку. Они постоянно играли - не проходило и дня без этого... наблюдая за ними, ты непроизвольно начинал верить в существование этих самых... как же они их называли... в супергероев!

Это так мило. Перед глазами сразу же воспроизвелась сцена, на которой тот самый Нован и маленький кудрявый мальчишка, представив себя супергероями, спасают мир. Совсем как в тех историях, что на ночь рассказывала мне моя мама.

- Ну что, можем идти пить чай?

Отец появился в прихожей, облокотился на дверной косяк, пытаясь отдышаться.

***

- До свидания, Холли! Пришли открытку из новой жизни, как доберешься до места!

- Обязательно!

С этими словами эта милая женщина, потерявшая когда-то свою единственную любовь, села в такси, которое отвезет её прямо в аэропорт, и там она начнет свое приключение. Мы с отцом ещё немного постояли на крыльце в обнимку, провожая взглядом уже скрывшуюся из виду машину, и зашли внутрь своего нового дома. В глаза сразу же бросилась забытая Холли фотография в рамке, на которой мужчина и маленький кудрявый мальчик играют в супергероев. На ней была приклеена записка "Пусть фотография найдёт своего хозяина, когда придет время. С любовью, Холли".

Прихватив фотографию с собой, я наконец-то поднялась наверх и открыла дверь в свою новую комнату, которая в моих мечтах уже была заполнена доверху моими вещами, а лазурного цвета стены так и радовали глаз. Аккуратно поставив гитару в угол комнаты и скинув с себя куртку, первым делом я открыла окно, дабы проветрить помещение, пока буду расхаживать туда-сюда и изучать "новую территорию". Сделав заметку о том, что нужно принять ванну, прежде чем ложиться в постель, я подошла вплотную к окну и приклеилась носом к нему. Глаза бегали из стороны в сторону, разглядывая улицу, чуть освещенную одним-единственным фонарем. Дерево, дерево, дом соседей, с которыми мы делим задний двор, второй этаж, свет в окне и неряшливые кудри молодого парня. Видимо, он только проснулся и первым делом решил сесть на подоконник, открыть окно и, также, как и я, понаблюдать за происходящим вокруг.

Он поднял свой взгляд в мою сторону и его глаза расширились. Даже в темноте я видела всю их голубизну, в которой можно было утонуть, голубизну, в которой хранилось слишком много боли.

Именно эта голубизна сегодня пригласила меня в ад.

На его лице ясно проглядывало удивление, а по губам читался один-единственный вопрос "Какого черта ты тут делаешь?".