6 Глава
Лопата без лишних усилий входит в рыхлую землю, обнажая кучу омерзительных личинок и деревянную крышку гроба. Гоголь, нахмурившись, наблюдает за этим действом со стороны — опарыши всегда вызывали у Николая жгучее отвращение: их липкие белые тела, движения, тошнотворный запах. И все же они отнюдь не бесполезны, посколько были созданы по замыслу Божьему. Например, как корм для рыб и птиц, для наживки или поедания мертвых тканей. От мыслей о последней функции к горлу подкатывает тошнота — и это при том, что за сегодняшний день Николай еще не успел повидать трупы. Юноша вытирает вспотевшие ладони о брюки, борясь с гнилостным чувством омерзения. Гуро даже не смотрит на процесс эксгумации: у него с собой подзорная труба, через которую он наблюдает за чем-то вдалеке.
— А что это там за дом за такой? — интересуется мужчина, глядя на солидный особняк, выполненный весьма и весьма искусно. Бинх прослеживает взглядом, куда устремлен взор Якова и, немного погодя, отвечает:
— Там живут Данишевские. Он не местный, на людях показывается редко, только на праздники выходит. — Николай прислушивается к диалогу, дабы отвлечься от постукиваний лопаты по крышке гроба. Догадка осеняет молниеносно, практически со скоростью пули — должно быть, именно там живет девушка со светлыми кудрями. Однако Яков прерывает раздумья, вкрадчиво обращаясь к Гоголю:
— Николай Васильевич, если Вы закончили сверлить меня взглядом, предлагаю отправиться на вскрытие трупов, — юноша предательски алеет — он даже не заметил, как его взгляд устремился на Гуро. Яков самодовольно усмехается, хватает трость под руку и отправляется вперед. Николаю хочется провалиться под землю, однако он вовремя вспоминает, что находится на кладбище. В небольшом сарае, служащим анатомическим театром, до невозможности душно. Весь скудный завтрак Николая упорно просится наружу: трупы начали разлагаться и источать далеко не цветочный аромат святых мощей. Движения Якова выверенные и отточенные, тела голых убитых девушек совершенно не смущают следователя. У первой покойной черные волосы, контрастирующие с абсолютно бледной кожей — кажется, будто в бедной убитой не осталось и капли крови. Второй девушке на вид лет шестнадцать: она меньше и худее, и Николай просто не в состоянии на нее смотреть. Слишком юная и чистая, чтобы умирать. Такой, как она, только жить и жить, радовать родителей, собирать ромашки в поле и быть счастливой, однако у Создателя свои планы, и доказательством тому служат два трупа в помещении. Волосы девушки безбожно рыжие — цвета костра или, может, оранжевого рассвета ранним весенним утром. Николай догадывается, что это и есть Анка, про которую говорил молодой диакон. Становится совсем дурно.
-Так-так-так, что ты нам расскажешь? — Яков засучивает белоснежные рукава и поворачивается к Гоголю, дабы убедиться, что тот готов записывать. Юноша прикрывает нос рукой и сжимает перо крепче, — Над грудью первой девушки небольшой надрез, сделанный острым предметом. Надрез неглубокий, стало быть причиной смерти быть не может. — Николай послушно выводит слова, произносимые Гуро. Яков берет в руки скальпель и проводит длинную линию вдоль тела девушки, острие с невероятной легкостью рассекает кожу и плоть, и те, в свою очередь, издают весьма своеобразный звук: примерно так же час назад мужчина разделывал мясо — аккуратно, с филигранной хирургической точностью, — Так, теперь самое интересное. — Николаю кажется, что его стошнит, когда скальпель сменяется пилой, и отвратительное чавканье внутренностей становится навязчивее. Гоголь чувствует, как стены сарая сжимаются вокруг него, воздух начинает колебаться, а глаза закатываться, и Николай бессильно оттягивает воротник, уже слабо осознавая, чем занимается Гуро. Но мужчина протягивает: — Ух ты. — и Гоголь заставляет себя вернуться к действительности и продолжить конспектирование, — Перерезана аорта, причем, похоже, профессионалом. Ну-с, а теперь перейдем к следующей. На этом моменте Николай безвольно падает на пол: зрачки полностью закатываются, обнажая лишь белки глаз, спина выгибается дугой, а вены на шее вздуваются. Гоголь болезненно проваливается в очередное видение, словно в глубокую пропасть, и видит там опустевшее поле, одинокое дерево каштана и прямоугольник из незнакомых, но прекрасных цветов. Николай испуганно озирается по сторонам: несколько воронов взлетают с дерева, протяжно каркая, и юноша вздрагивает, а после падает наземь. Прямо над ухом слышится девичий смех, Гоголь поворачивается и видит в нескольких сантиметрах от себя покойную Анку со стеклянными зелеными глазами. Николай кричит и в страхе отползает, а девушка все наступает и наступает ближе, будто паря в воздухе. Гоголь только неистово крестится и вспоминает все молитвы, пришедшие на ум. Покойница снова оказывается рядом, и Николай зажмуривается от страха. Однако вместо жестокой расправы, Анка садится на пожухлую траву рядом с писарем, пачкает в земле свое некогда белое платье и кладет голову с рыжими волосами Гоголю на плечо. Николай впивается пальцами в почву, продолжая шептать молитвы, а девушка рядом лишь тихо смеется.
— Глупый ты, Гоголь Яновский. Прощать надо, понимаешь, прощать? — и голос ее звучит, словно талая вода, — Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Не держи на него зла, как и я не держу. Только навести это место, коли будет время. — Николай открывает глаза и сдавленно шелестит.
-кто тебя убил? Скажи мне, мы его изловим, и он понесет наказание. С-со мной лучший следователь Петербурга, — Анка снова хихикает и уже полностью ложится на траву, устремляя взор изумрудных глаз в небо, — Это Всадник, да?
— Глупый, глупый Гоголь, — дружелюбно улыбается рыжая, наблюдая за тем, как над ними проплывают пушистые облака. Сердце Николая грозит вот-вот остановиться, потому что ему страшно от происходящего, но еще страшнее не узнать правду. Анка отодвигает длинную рыжую косу и показывает покрывшийся корочкой след от укуса на шее, — Не Всадник это, да только я тебе не скажу. Боязно, боязно мне, что невиновный понесет наказание. Суд земной гораздо несправедливее суда Божьего. — девушка стирает текущие по щекам слезы: первые капли были чистыми и прозрачными, а последующие становились одна багровее другой. Николай глупо хлопает глазами, наблюдая за совершенно животрепещущей картиной: рыжая покойница плачет кровью, и кровь эта оставляет алые дорожки на скулах.
-Т-так скажи мне, кто убийца, чтобы невиновный не пострадал, — просит Гоголь, и Анка отрицательно качает головой.
— Убийца и есть невиновный, Гоголь Яновский, — отвечает она, и хрупкий призрачный мир начинает таять