Опасная близость
Когда в университете объявили, что группа Т-1-24 едет на экскурсию в Суздаль — никто не обрадовался так, как Даня. Потому что куратором поездки назначили, конечно же, Алину Сергеевну.
— Это всего на три дня, — сказала она ему вечером. — Мы должны быть осторожны.
— Зато я увижу тебя каждое утро и каждый вечер, — шепнул он и поцеловал её в шею. — Хотя бы издалека.
Алина нервничала. Не из-за студентов — а из-за себя. Смогут ли они держать дистанцию? Смогут ли быть просто преподавателем и учеником, когда между ними уже больше, чем любовь?
Автобус выехал в семь утра. Алина заняла место в первых рядах, как и положено. Даня сел в середине, рядом с другом. Периодически он бросал взгляды вперёд. Иногда она ловила эти взгляды и слегка улыбалась, но так, чтобы никто не заметил.
В салоне было шумно — кто-то ел чипсы, кто-то смотрел сериалы, кто-то флиртовал. Алина пыталась читать методичку, но не могла сосредоточиться. В груди жгло.
Он здесь. Рядом. В той же реальности. Но мне нельзя даже дотронуться.
В Суздале их поселили в уютный загородный отель с деревянными коттеджами. Группу раскидали по двоим и троим. Алина получила отдельный номер — по статусу. Даня поселился с парнями из группы.
Вечером был общий ужин в ресторане при отеле. За длинным столом шумели студенты, официанты приносили плов и чай в больших самоварах.
Алина сидела во главе, как положено. Слева — завкафедрой, справа — ещё один преподаватель. Даня сидел в конце стола. Но весь вечер они чувствовали друг друга.
Он знал, как она смотрит, когда улыбается из вежливости. Он видел, когда её смех — настоящий, а когда нет. Она — замечала, как он украдкой смотрит на неё сквозь свечи и вино.
А потом — когда все начали расходиться — произошло неожиданное.
Настя Третьякова (куда же без неё!) подошла к Алине и мило сказала:
— Алина Сергеевна, вы такая красивая сегодня. Не удивлюсь, если в вас кто-то тайно влюблён из наших мальчиков.
Алина чуть напряглась. Улыбнулась.
— Спасибо, Настя. Но я сюда не за романтикой. А за дисциплиной.
Даня услышал это. Услышал и влюбился в неё ещё сильнее.
Позже, ближе к полуночи, он подошёл к её коттеджу. Постучал один раз — коротко, условно. Она открыла.
— Ты сошёл с ума, — шепнула она.
— Я не мог. Прости. Мне просто нужно было тебя обнять. Хоть на минуту. Хоть так.
Она закрыла за ним дверь. Он подошёл. Взял за талию. Посмотрел в глаза. Ни слова. Просто поцеловал.
Они не говорили. Только дышали друг другом. Словно всё вокруг — сон. Один короткий сон среди трехдневной поездки.
— Завтра ты будешь смотреть на меня, как на преподавателя? — прошептала она.
Он кивнул:
— Только снаружи. Внутри — ты моя. Только моя.
Утро было тихим. Сквозь шторы просачивалось бледное солнце. Алина проснулась первой. На мгновение подумала, что всё это — сон. Но рядом, на подушке, лежал он. Даня. Его волосы растрёпаны, губы приоткрыты, а рука — всё ещё на её талии.
Она лежала, не двигаясь, смотрела, как он спит. И чувствовала:
Вот он. Всё, что ей нужно.
Он открыл глаза медленно, посмотрел на неё — и улыбнулся:
— Доброе утро, любимая преподавательница.
— Шшш... — прошептала она. — Мы в командировке. Здесь я строгая и недоступная.
— А ты можешь быть строгой и недоступной... только после поцелуя.
Он поцеловал её — мягко, нежно, с привкусом кофе и утренней тишины. Потом встал, оделся, взъерошил волосы.
— Встретимся на завтраке. Только не забудь: мы — никто друг другу.
— А в душе?
— В душе я буду пить твой кофе мысленно, — подмигнул он.
Завтрак проходил в общем зале. Большой стол, раздача, студенты в пижамах и спортивках, кто-то ещё сонный, кто-то уже болтает, строит планы на день.
Алина вошла позже. В деловой юбке, с высокой причёской и чётким выражением лица. Она прошла вдоль столов, сдержанно кивала, как будто не спала всю ночь с одним из своих студентов.
— Доброе утро, Алина Сергеевна! — бросил кто-то из группы.
— Доброе. Через двадцать минут выезд, не опаздываем, — строго отрезала она.
Даня сидел у окна, пил чай, смотрел на неё. Не как мальчишка, а как мужчина, которому повезло. Внутри — разрывалось всё. Он хотел коснуться её руки. Улыбнуться по-настоящему. Сказать, как красиво она поправила волосы.
Но он молчал. Только смотрел. Она — тоже.
Этот обмен взглядами был громче всех слов.
День был насыщенным — экскурсия по монастырю, пешая прогулка, потом поездка на дегустацию мёда. Алина была на высоте — уверенная, собранная, в своём привычном ритме. Но каждый раз, когда Даня проходил мимо — её дыхание сбивалось.
— Вам плохо, Алина Сергеевна? — спросил один из преподавателей.
— Нет, всё в порядке. Просто устала немного, — соврала она.
Она устала притворяться чужой. Особенно когда он шепнул на выходе из автобуса:
— Я соскучился. Сильно.
Вечером они снова оказались в её домике. Но всего на пару минут. Он заглянул, как только стемнело.
— Я схожу с ума, — признался он, целуя её запястье. — Этот день длился как год.
— Ещё один — и мы дома, — сказала она. — Терпи.
— Я не умею. Когда ты рядом — я не могу не смотреть. Не дышать тобой. Не думать о тебе.
— Ты учишься быть взрослым?
— Нет. Я учусь быть твоим.
Их разговор прервал звонок в дверь.
— Кто это может быть?! — испугалась она, отстраняясь.
— Прячусь! — Даня мигом юркнул в ванную.
Она выровняла дыхание и открыла. На пороге стояла Настя.
— Алина Сергеевна, простите, вы не видели Даню? Он куда-то пропал. Он должен был принести нам планшет с презентацией...
Алина сдержала дрожь в голосе:
— Не видела. Может, у себя? Поищите у ребят в номере.
— Ладно, извините. Просто он исчез, и... ну, ладно. Спокойной ночи.
Дверь закрылась. Ванная открылась. Даня выглянул, тихо, осторожно.
— Прости, — сказал он, виновато. — Опять эта Настя...
Алина покачала головой и села на кровать.
— Мы играем в слишком опасную игру.
— Но ведь мы играем в любовь, да?
Он подошёл, сел рядом. Взял её руку. Крепко.
— Мы не просто влюблены. Мы нужны друг другу.
— Слишком сильно, — прошептала она.
Он поцеловал её лоб:
— Тогда держись за меня. И не отпускай.
Автобус мчался в сторону Киева. Позади остались туманные поля, деревянные домики Суздаля, смешной экскурсовод с бородкой и клубничный мёд, который Настя купила "якобы" случайно — после того, как Даня сказал, что любит сладкое.
Внутри автобуса было тихо. Кто-то спал, кто-то смотрел в окно, кто-то тихо слушал музыку. Алина сидела на первом ряду, в наушниках, с закрытыми глазами, но не спала.
Она думала.
Это только начало. Это всего лишь первая поездка. А впереди вся весна, лето, практика, дипломы...
Она представляла выпускной. Представляла, как он смотрит на неё с трибуны. И как все вокруг хлопают, не зная, что самый большой её диплом — это он.
Даня сидел в середине, пытался читать, но не мог. Слишком сильно хотел быть рядом. Хотел просто положить руку на её плечо. Хотел рассказать, как вчера он не мог уснуть — от счастья. Как его сердце переполнено. Как он хочет не просто встречи — а жизни с ней.
Когда автобус подъехал к университету, все начали суетиться — сумки, рюкзаки, звонки родителям. Даня специально вышел последним, чтобы подойти к ней.
— Спасибо вам, Алина Сергеевна, — сказал он вслух, громко, так, как будто просто благодарит преподавателя.
Она кивнула, строго:
— До завтра, Мироненко. Не забудьте отчёт.
Но когда все разошлись, и они остались у входа — на короткую секунду — она наклонилась и шепнула:
— Приезжай вечером.
Её квартира пахла ванилью и мятой. Даня зашёл, сбросил куртку, сразу обнял её — изголодавшийся. Прижался, уткнулся лицом в шею.
— Знаешь, что я понял в дороге? — спросил он.
— Что?
— Я тебя люблю так, как, наверное, никто в жизни больше не сможет. И мне всё равно, сколько между нами лет. Мне всё равно, что скажут люди. Я хочу быть с тобой всегда.
— Всегда — это долго, Даня.
— Я не боюсь долго. Я боюсь не быть с тобой.
Алина села на край дивана. Посмотрела на него серьёзно. Он сел рядом.
— Если мы не остановимся... всё может стать очень сложно. Ты понимаешь?
— Да. И всё равно — не хочу останавливаться.
Она взяла его руку.
— Я тоже. Не хочу.
— Тогда не будем.
Они ужинали вдвоём. Говорили о пустяках — сериал, новый преподаватель, еда в поездке. Но под всем этим лежала главная мысль: они не просто любовники. Они — пара. Настоящая.
И хоть пока никто не знает, между ними уже было больше, чем тайна.
Это было начало их общей жизни. Даже если пока в тени.
Киев встретил их холодным ветром и весенним солнцем. Трамваи на Подоле гремели по старым рельсам, на улицах шумели люди, а по брусчатке шагали студенты с рюкзаками. Город жил своей жизнью. Только Алина чувствовала, что теперь всё изменилось.
Она стояла у окна своей квартиры на Лукьяновке и смотрела вниз, на улицу, где Даня ждал её. Он стоял у кофейни, как обычный студент — в капюшоне, с бумажным стаканчиком в руках. Никто бы и не подумал, что он ждёт преподавателя, чтобы потом поехать к ней домой.
Она вышла быстро, без макияжа, в длинном пальто. Не глядя по сторонам. Он поймал её взгляд, улыбнулся. Они пошли в сторону метро — молча, как будто просто знакомые.
— Люди в этом городе умеют замечать то, чего не надо, — тихо сказал он, когда спустились на станцию «Золотые ворота».
— Поэтому мы и молчим, — ответила она.
Они ехали в метро бок о бок, не касаясь друг друга, не обмениваясь словами. Но каждый взгляд, каждый вздох был наполнен.
Когда вошли в её квартиру, Даня закрыл дверь и сразу прижал её к стене.
— Я скучал. Даже в Киеве, когда ты рядом, — скучаю.
— Потому что ты не можешь быть мной рядом так, как хочешь.
— Я хочу всё. По-настоящему.
— И я.
Они варили кофе на двоих. Смотрели новости. Смеялись над тем, как Настя в чате группы писала:
«Кто знает, где Алина Сергеевна берёт такие серьёзные блузки? У неё, наверное, есть отдельный шкаф "для учительства"!»
— Знает бы она, где я беру вдохновение для этих блузок, — усмехнулась Алина.
— Ты вдохновение берёшь в моей комнате, когда я тебя целую, — подмигнул он.
Она посмотрела на него — и в её глазах промелькнуло страх и счастье одновременно.
— Мы должны быть осторожны. Настя начнёт что-то подозревать.
— Пусть. Главное — чтобы мы знали правду.
Вечером они пошли гулять по Андреевскому спуску. Туристы, художники, шумные компании — всё как всегда. Но между ними было ощущение, будто город знает. Смотрит. Слушает.
Они держались на расстоянии, шли рядом, но не касались. Но когда завернули в узкий переулок — Алина остановилась. Посмотрела на него. Долго.
— Я боюсь.
— А я нет.
— Почему?
— Потому что, когда я с тобой — даже страх становится красивым.
Она улыбнулась. И тогда он нарушил правила: обнял её. Посреди киевской улицы. На секунду, но искренне. И даже если кто-то их увидел — для них это был единственный правильный момент.
Весна в Киеве пахнет пылью, сиренью и спешкой. Люди носятся по улицам, студенты переживают из-за сессий, и никто не догадывается, что за строгой спиной Алины Сергеевны прячется любовь, которую нельзя показывать.
Она вышла в торговый центр в выходной, чтобы купить новую рубашку на заседание кафедры. Даня был с ней — в чёрной кепке, капюшоне, джинсах. Как обычный парень, который просто гуляет в ТРЦ.
— Ты думаешь, нас никто не узнает? — шептала она, когда он шёл рядом с тележкой.
— Никто не будет думать, что преподавательница идёт по Ашану со своим студентом, — усмехнулся он.
— Это Украина. Тут думают обо всём.
И Настя действительно была где-то рядом.
— Мам, подожди, я только зайду в ZARA! — прокричала она, и, не дождавшись ответа, свернула в сторону бутиков. Она шла, листала Instagram, когда заметила знакомую фигуру.
Алина.
— Алина Сергеевна?.. — прошептала она, замедляя шаг.
Девушка присмотрелась. Преподавательница шла с мужчиной — выше, спортивный, но лицо было не видно — капюшон, маска, очки. Настя прищурилась.
Неужели это... кто-то из преподавателей? Или... у неё есть парень?
В этот момент Алина обернулась — и Настя успела отпрыгнуть в сторону, спрятавшись за манекеном. Сердце билось быстро.
— Ну всё. Сейчас узнаю правду, — прошептала она.
Но через минуту незнакомец (всё тот же Даня) ушёл в сторону с корзинкой — якобы за молоком. И тут к Алине подошёл другой человек — парень лет 30, в очках, с пакетом документов. Они о чём-то говорили.
Настя вытаращила глаза:
— Что?..
Оказалось, это был бывший коллега Алины — бухгалтер университета, с которым она договорилась встретиться, чтобы подписать документы для командировки.
Настя увидела только этот момент. И сделала вывод:
— Вот оно что. У неё взрослый бойфренд! А я думала, что у неё роман с кем-то из студентов... Вот и зря подозревала. Эх.
И в ту же ночь в студенческом чате появилось сообщение от Насти:
«Я видела Алину Сергеевну в ТРЦ с каким-то мужиком! Наверное, у неё отношения! Так что можете выдыхать, никто из студентов ей не интересен, ха-ха»
Алина и Даня читали это сообщение вместе, лёжа в обнимку у неё дома. Он смеялся, прижимаясь к её плечу:
— Ну вот, теперь официально: я — не подозреваемый.
— Пока, — сказала она и поцеловала его в висок.
Он посмотрел на неё серьёзно:
— А ты ведь знаешь, что я тебя уже не просто люблю. Я...
— Ты мой. И я твоя. Этого достаточно.
В ту ночь они не прятались. Не убегали. Впервые — просто жили. Вместе. В одной реальности.
И пусть город за окнами продолжал шуметь, дышать, сплетничать — у них был свой Киев. Своя весна. Своя любовь.
— Поехали куда-нибудь, — сказал Даня, закинув рюкзак на плечо. — Хочу быть с тобой не в стенах, не в подъездах, не в твоей квартире. Хочу... свободы.
Алина долго молчала. Потом выдохнула и кивнула:
— Поехали. Сегодня — можно.
Они уехали с утра. Без плана. Просто сели в маршрутку и выбрали область за Киевом — где поля, сосны, где воздух свежий и никто не знает, кто они. Не препод и студент, а просто... мужчина и женщина, которым повезло найти друг друга.
Пока они ехали, Даня держал её за руку под курткой. Его рука была тёплая, немного вспотевшая, но ей это казалось самым родным прикосновением на свете.
— Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — спросил он.
— Не знаю. Но подозреваю, что сейчас будет что-то романтичное.
— То, как ты смотришь на меня. Даже когда ругаешься. Там есть... забота.
— И я правда ругаюсь. Потому что волнуюсь.
Они вышли возле леса. Нашли маленькое кафе с видом на речку. Сели в углу — вдали от людей. Заказали борщ и вареники.
— А если всё когда-нибудь раскроется? — спросила она тихо, глядя в окно.
— Значит, мы будем вместе — и в этом.
— Ты уверен, Даня? Ты ведь ещё только в начале пути. А я уже...
— Ты — мой путь. Всё остальное — шум.
После обеда они гуляли по лесу. Даня нашёл поляну, где никто не ходил. Положил куртку на траву. Алина села рядом, скрестив ноги.
— Ты веришь, что мы выдержим всё это? — спросила она.
— Да. Потому что я каждый день влюбляюсь в тебя заново.
Она обняла его, и они просто лежали — под шум ветра и пение птиц. Без страха. Без ролей. Без слов.
Потом они фотографировались: смешные селфи, кадры на фоне реки, кадр, где он держит её за руку.
Эти фото нельзя выкладывать. Но они есть. Они — живые. Они — настоящие.
Когда вернулись в Киев, уже темнело. Алина прижалась к нему на остановке:
— Спасибо за этот день. Я почувствовала, что живу.
— Потому что ты живёшь со мной.
— Да.
И в тот вечер, лёжа в постели, Даня сказал, не глядя:
— Я больше не хочу прятаться. Но если ради тебя — буду. Сколько нужно.
— Спасибо, — прошептала она, обнимая его. — Я знаю, что это... до времени. Когда-нибудь — всё изменится.
И хотя впереди было много неизвестного, эта весна в Киеве была только их.