Слишком близко
Они уже месяц были вместе. Тайно, украдкой, по вечерам и выходным. Никто ничего не знал. Алина старалась не показывать ни малейших эмоций в университете. Даня держался сдержанно, ни одного взгляда больше положенного, ни одного намёка.
Но внутри — пульсировал огонь.
Их связь стала глубже. Это было больше, чем страсть. Они научились понимать друг друга в тишине, чувствовать по касанию руки, угадывать настроение по дыханию.
Иногда они просто гуляли. Иногда сидели у неё дома. Он приходил тихо, поздно вечером, когда окна соседей гасли. Оставлял кроссовки у двери и шёл за ней на кухню — в её мягкий свет, к запаху чая с мятой, к тёплому голосу и тихому «я скучала».
Он начал оставлять у неё вещи. Зарядку. Зубную щётку. Рубашку, которую она тайком гладила и вешала на дверцу шкафа. Он был в её доме, как будто жил там.
Алина постепенно привыкала. Пугалась своей зависимости. Боялась того, как много значит его голос, его шаги, его прикосновения.
Однажды она проснулась раньше — он ещё спал. Лежал на боку, рукой подперев подушку, волосы растрёпаны, дыхание глубокое. Он был таким молодым. Таким настоящим.
И впервые за долгое время она почувствовала не вину, а спокойствие.
Я не одна. Я с ним. И мне хорошо.
Но днём — снова стены. Университет. Кафедра. Звонки, отчёты, методички. И взгляд Насти Третьяковой, всё ещё слишком наблюдательный.
Именно она стала первым тревожным звоночком в третьей главе.
Настя Третьякова была слишком умна, чтобы бросать свои догадки в лоб. Она наблюдала. Терпеливо. Осторожно. Её интерес к Дане был уже не столько романтическим, сколько принципиальным. Интуиция подсказывала: он что-то скрывает.
Она стала выискивать всё. Кто с кем идёт на пары. Кто с кем пересекается после. Кого лайкают в Instagram, кому ставят реакции в сторис. И наконец — вечером во вторник — она увидела подозрительную публикацию.
Даня выложил сторис — чашка кофе, карамельный сироп, надпись «Как всегда идеально». Казалось бы, обычный пост, но... ровно через 3 минуты такую же чашку, на таком же столе, выложила одна ассистентка с кафедры социологии — Валерия Михайловна, симпатичная, эффектная блондинка лет тридцати, которая вечно хихикала с мальчиками.
Совпадение? — подумала Настя. — Слишком точное.
На следующий день она уже шепталась с подругой в коридоре:
— А ты видела сторис Дани и Валерии? Они были в одном месте!
— Да ладно?
— Я тебе говорю. Он сто процентов мутит с ней. А прикидывался тихим.
Слух пошёл. Даня об этом узнал через двух одногруппников, которые подмигнули ему на паре и с усмешкой спросили:
— Ну что, Валерия Михайловна вкуснее борща?
Он сначала не понял, но потом всё сложилось в голове. Рассмеялся. Даже выдохнул с облегчением. Настя вышла на ложный след.
Когда он вечером пришёл к Алине, она сидела на кухне и проверяла планы семинаров. Он встал за её спиной, обнял, положил подбородок на плечо.
— Представляешь, про меня уже распускают слухи.
— Серьёзно? — она напряглась.
— Очень серьёзно. Теперь я, оказывается, сплю с Валерией Михайловной.
Она повернулась, ошарашенная. Он рассмеялся.
— Не переживай. Никто даже не смотрит в твою сторону. Настя увела всех в другую степь.
— Это даже хорошо... — Алина медленно улыбнулась. — Пусть гоняются за фантомами. Нам это только на руку.
— Ну а Валерии, конечно, респект за совпадение кофе, — хмыкнул Даня. — Спасла нашу любовь.
Алина наклонилась к нему:
— Ты совсем не боишься?
— Боюсь. Но больше боюсь потерять тебя. А всё остальное — шум.
Даня пришёл с идеей первым. Это случилось в пятницу, после последней пары. Студенты расходились по коридору, преподаватели собирали вещи. Он прошёл мимо её кабинета, не заглядывая, как всегда. Но потом, у выхода из корпуса, сунул ей в руку сложенный вчетверо листок бумаги. И исчез.
Она развернула его уже в машине, на парковке.
«Я нашёл маленький домик у озера. Никто нас не знает. Только ты и я. Один день без масок. Суббота. Согласна?»
Сначала у неё задрожали пальцы. Потом — уголки губ. А потом она поняла:
Да. Я хочу. Чёрт с ним — я просто хочу быть с ним.
Они выехали в субботу в семь утра. Темно, город только просыпался. Алина была за рулём. Даня сидел рядом, в тишине, с улыбкой до ушей. В машине пахло её духами и свежим кофе из термоса.
По дороге они почти не говорили. Только слушали музыку, обменивались взглядами, смеялись шёпотом.
Домик действительно оказался идеальным. Деревянный, с панорамными окнами, камином и видом на туманное озеро. Никого вокруг. Ни соседей, ни звонков, ни шума. Полное одиночество — и свобода.
— Ты гений, — сказала Алина, когда они вошли внутрь. — Просто гений.
Он обнял её сзади, поцеловал в шею.
— Гений влюблённый, — шепнул он. — И безнадёжно зависимый от одной женщины.
Они разложили еду, поставили чайник, включили музыку. Она сняла каблуки, он — куртку. И всё стало таким... домашним.
Позже они сидели на полу у камина, завернувшись в плед. Он гладил её волосы, она прижималась к нему, слушала, как стучит его сердце.
— Почему мне так спокойно с тобой? — спросила она.
— Потому что ты не должна ничего изображать. Тут ты — просто Алина. Не «Сергеевна», не преподаватель. Женщина, которую я люблю.
— А в понедельник снова стану преподавателем.
— А я — твоим студентом. Но пока что — мы просто мы.
Он поцеловал её. И в этом поцелуе не было спешки. Только тепло. Глубина. Признание.
Ночью они лежали на большом диване. Смотрели в окно, где качались деревья.
— Скажи, ты жалеешь? — спросил он вдруг.
Она повернулась к нему. Коснулась его лица.
— Я боюсь. Но не жалею. Никогда.
Он кивнул.
— Тогда мы пройдём всё это вместе. Ты и я. До самого конца.
И она впервые поверила в эти слова.
Они ехали обратно в воскресенье вечером. Город встретил их пробками, шумом, бетонными фасадами, которые после леса и озера казались особенно серыми. Но в машине было уютно. Радио играло фоном, её рука лежала в его ладони, и всё казалось... правильным.
Алина даже не включила музыку громко. Просто сидела, поглядывая на него краем глаза.
— Мне кажется, — тихо сказала она, — что я уже не смогу вернуться к той жизни, которая была до тебя.
— И не надо, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — У нас теперь другая жизнь. Даже если тайная — но своя.
В университете всё шло гладко. Настя, уверенная, что у Дани роман с Валерией Михайловной, полностью отстала. Даже начала поглядывать в его сторону с ревностью, но уже без особого интереса.
На кафедре никто ничего не подозревал. Алина была как всегда собранной, внимательной, пунктуальной. Она держалась настолько идеально, что не дать ей высшую оценку по профессионализму было бы преступлением.
Но иногда — когда никто не смотрел — Даня писал ей в мессенджере:
«Ты так красиво сегодня задвинула про Юго-Восточную Азию, что я забыл, как дышать»
«А у тебя серьги — как крылья бабочки. Я бы снял их, если бы мы были вдвоём...»
Она читала эти сообщения на перемене в кабинете и едва сдерживала улыбку. А потом — короткий ответ:
«Ты безбожный мальчишка. Жди расплаты вечером»
Они начали выстраивать расписание, чтобы чаще быть рядом. Незаметно. Словно спланированная игра. Даня записался в студенческий клуб, где куратором была именно она — так у них появился официальный повод видеть друг друга на внеклассных мероприятиях.
Он оставался после пары помогать ей нести книги. Она иногда звала его на «короткую консультацию». Никто не удивлялся. Никто не замечал. Потому что всё было безупречно естественным.
Но вечерами всё это исчезало.
Он приходил к ней домой. Иногда готовил ужин. Иногда они просто лежали в постели, обсуждая, куда бы поехали летом, если бы могли уехать далеко-далеко.
Однажды она сказала:
— Я бы хотела просыпаться рядом с тобой каждое утро. Без страха. Без скрытности. Просто — проснуться, и знать, что ты здесь.
Он взял её за руку:
— Мы обязательно к этому придём. Ты — моё навсегда.
Понедельник. После пар Даня пошёл к библиотеке — найти старое издание справочника по отелям Турции, которое Алина упоминала на лекции. Он хотел её удивить, принести его сам, показать, что он не просто влюблённый парень, а тот, кто по-настоящему слушает.
Он поднялся на второй этаж. Между стеллажами было пусто и тихо. На лестнице он столкнулся с Валерией Михайловной — той самой, с кем Настя подозревала его в романе. Она шла навстречу, с кофе в руке и улыбкой.
— Привет, герой, — весело сказала она.
— Здравствуйте, — слегка напрягся он.
— Уже слышала, что у нас теперь есть эксперт по кофе и сторис, — подмигнула она. — Не бойся, я никому не скажу.
Даня слегка улыбнулся — из вежливости.
— Просто совпадение.
— Конечно, — кивнула она. — Но хорошее. У тебя интересный вкус. Если когда-нибудь захочешь поговорить о реальных возможностях стажировки — заходи, я не кусаюсь.
— Спасибо, — коротко ответил он и пошёл дальше, чувствуя, как у него напрягается спина.
Он знал, что ничего плохого не было в её словах. Но всё равно — на душе скребло. Слишком... разрешённо она с ним говорила. Словно он уже взрослый. Словно что-то между ними всё-таки могло быть.
Вечером он пришёл к Алине, с книгой в руках. Она открыла ему, как всегда — в мягком свете коридора, в пижаме, с растрёпанными волосами.
Он обнял её сразу. Молча. Сильно. Прижал к себе, закрыл глаза.
— Что случилось? — спросила она, уловив что-то в его дыхании.
— Ничего, — сказал он. — Просто скучал. И... хотелось почувствовать, что я твой.
Она молчала. Прижалась к нему крепче. Пальцы скользнули по его спине.
— Ты мой. Единственный. Самый настоящий.
— Обещай, что если кто-то начнёт приближаться — скажешь мне. Я... ревнивый.
Она чуть отстранилась, посмотрела ему в глаза.
— Даня, ты даже не представляешь, насколько. Если бы ты знал, что я чувствовала, когда к тебе подходила Настя с этим своим приторным голосом...
Он улыбнулся, и в уголках глаз появился свет.
— Значит, ты тоже?
— О, поверь... я бы выцарапала ей глаза, если бы могла.
Они оба рассмеялись.
И в этой улыбке было всё: честность, слабость, сила. Они наконец сказали вслух то, что давно чувствовали:
ревность — это тоже любовь. Страшная, но настоящая.
Они ужинали молча. Он ел медленно, смотрел на неё. Она — читала его глаза. Знала, когда он в мыслях. Когда волнуется. Когда хочет что-то сказать, но не решается.
— Ты всегда такой внимательный, — тихо произнесла она.
— Потому что боюсь упустить момент. Я всё время думаю: вдруг это последний вечер?
Она потянулась через стол, коснулась его руки.
— Не думай. Мы будем столько, сколько захотим. Главное — быть вместе. Не важно где.
Перед сном они лежали в постели, свет не выключали. Он держал её за талию, она рисовала пальцем круги у него на груди.
— Я не могу надышаться тобой, — сказал он. — Словно воздух — это ты. И если тебя не будет, я задохнусь.
Она закрыла глаза. Её сердце билось ровно. Она знала — не притворялся. Говорил по-настоящему.
— Я хочу тебя навсегда, — сказала она.
— Я уже навсегда.
На следующий день Алина шла по коридору университета и вдруг поняла: ей всё равно, кто и что подумает. Пусть даже кто-то что-то заподозрит. В её сердце — тишина и уверенность.
Потому что он смотрел на неё так, как никто не смотрел.
Потому что его любовь была бескомпромиссной.
Потому что за этой историей стояла не страсть, а настоящее — глубже, сильнее, выше.