--1--
Тройки НКВД - внесудебные органы уголовного
преследования, действовавшие в СССР в 1937-1938 гг.
Характерным признаком дел, рассматриваемых «тройками»,
было минимальное количество документов, на основании
которых выносилось решение о применении репрессии.
- Малфой.
Поттер пристально смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице.
- Вот ты, наконец, и попался.
И, обернувшись к своим аврорам, небрежно бросает:
- Оформляйте протокол о задержании.
В желудке поселяется противный холодный комок. Мерлин, надо же было так вляпаться! Но поставщики ингредиентов были старые, надежные люди, и их сообщение о переносе времени и места встречи совершенно меня не насторожило. А должно было. Видно, их взяли раньше, и в надежде на снисхождение закона они сдали меня, вон, как глаза отводят.
Теперь мне светит, как минимум, Азкабан, а если докажут участие в новой организации Пожирателей, возглавляемой моим дорогим дядюшкой Рудольфусом, то и Поцелуй, без вариантов. Впрочем, они и доказывать ничего не будут. В Британии объявлено военное положение, и с Неопожирателями не церемонятся.
И бесполезно будет объяснять, что мою мать держали в заложниках ее собственные родственники, а на руке горит активизированная Лестранджем Черная метка. И у меня просто не было другого выхода...
- Руки, - спокойно произносит Поттер, и на моих запястьях защелкиваются антимагические браслеты.
- Новая модель, - усмехается он, - до шестидесяти процентов блокирует вызов по Черной метке.
«Где же ты раньше был с такими цацками», - думаю я с горечью. Лучше бы я стал сквибом, но не участвовал в этом новом безумии, но кто же мне поверит...
- Да, Малфой, - он окидывает меня тяжелым взглядом, - неужели я спасал тебя из Адского пламени, а потом отмазывал на суде, чтобы в результате ты пошел-таки на корм дементорам?
«Отмазывал?» - а я-то всегда считал, что он просто дал показания, рассказав все, как есть.
- Я не просил тебя... - бросил я, прекрасно понимая, что говорю это зря. Хотя... все уже было зря.
А Поттер здорово изменился за прошедшие семь лет. Вырос, раздался в плечах, можно сказать, заматерел, взгляд стал тяжелым и пронизывающим, а движения - выверенными и точными. Одет, правда, в дурацкую магловскую одежду - куртка и штаны из кожи с кучей заклепок, на шее - замысловатая татуировка, в ухе - серьга в виде ящерицы. И это - Глава Аврората! Убиться метлой. Или это такой своеобразный вызов всем традициям волшебного мира? Вот только шевелюра не поменялась - все такой же лохматый, как и в школе, будто и не расчесывался никогда в жизни.
- Ну, что, хорек, Поцелуй по тебе плачет! - услышал я голос, полный неприкрытой ненависти.
О, вот и Уизел нарисовался. В отличие от своего героического начальника, выглядел рыжий откровенно плохо. В волосах - седые пряди, лицо злое и какое-то отечное, будто от беспробудного пьянства. Хотя, так и есть, огневиски разит за метр, и это с утра! Видно правду говорят, что после гибели своей грязнокровки он так сильно запил, что только Потти и прикрывает дружка, а не то тот давно бы вылетел за пьянство из Аврората.
На Уизеле тоже магловские тряпки, только, в отличие от Поттера, на котором вещи хотя бы сидят, как надо, на рыжем все смотрится как-то нелепо. Кожаная куртка не по размеру и дурацкие голубые штаны из грубой ткани. В таких только в огороде работать.
В своей шелковой мантии за 200 галеонов и ботинках ручной работы я чувствую себя очень странно среди этих омаглившихся авроров - ни на ком нет форменных мантий, видно, каков глава, такие и подчиненные. И ловлю себя на мысли, что думаю о каких-то незначительных мелочах, когда мне грозит тюремное заключение, если вообще не смерть.
Уизел сует под нос протокол.
- Подписывай, морда пожирательская.
Я брезгливо отталкиваю его руку.
- Без адвоката я ничего подписывать не буду. И вообще, вы должны передать меня французскому правосудию, поскольку мы находимся на территории Франции...
- Ах, ты, мразь...
- Рон! - обрывает своего дружка Поттер и смотрит на меня пристальным взглядом. - Адвокат тебе, Малфой, будет предоставлен, не сомневайся. Только из Британского Аврората. И позволь тебе напомнить, что французский парламент ратифицировал Международное соглашение о выдаче Британии всех лиц, подозреваемых в связях с организацией твоего родственника Лестранджа. Во исполнение принятого Визингамотом закона о Военном времени, по которому все Неопожиратели подлежат Аврорскому трибуналу.
Еще бы я этого не знал. Этот закон, принятый под давлением нового министра, бывшего главы Аврората Робардса, полностью развязал руки новой власти, а Поттеру дал полный карт-бланш на любые методы ведения допросов. Но члены Визенгамота, напуганные зверским убийством предыдущего министра, Кингсли Шеклболта, были готовы на все, чтобы с Неопожирателями было покончено. Тогда же главным Аврором Робардс назначил двадцатичетырехлетнего Поттера (который стал самым молодым главой за всю историю Аврората!), а Визингамот возглавила директор Хогвартса МакГонагалл. Так Орден Феникса полностью узурпировал власть в стране, ну, по крайней мере, ту большую часть, которая не была подконтрольна Пожирателям.
* * *
Шесть лет после победы над Волдемортом были самыми спокойными в моей жизни. Благодаря показаниям Поттера нас с матерью оправдали - герой сообщил и то, что я не узнал его в Малфой-мэноре, и то, что Нарцисса спасла ему жизнь в лесу, и даже то, что в воспоминаниях покойного профессора Снейпа он видел, как Волдеморт шантажировал меня жизнями родителей.
Отец погиб в последней битве, и для матери это стало настоящим ударом. У нее началась тяжелая форма магической чахотки, и целители настоятельно порекомендовали сменить сырой английский климат на тепло юга Франции. И сразу после суда мы отбыли с ней во Францию.
Задумывался ли я тогда, почему Поттер свидетельствовал в нашу пользу? Да, но легкомысленно списал все на гриффиндорское благородство. Я даже не нашел в себе сил лично поблагодарить нашего спасителя - выразил благодарность в письме и выкинул его из головы. Нарцисса таяла на глазах, и у меня были заботы поважнее, чем расшаркивания перед национальным героем.
Мы поселились в небольшом домике на Лазурном берегу, купленном еще дедушкой Абрахасом, и благодаря сухому средиземноморскому климату и удачно подобранному курсу зельетерапии, здоровье моей матери постепенно пошло на поправку.
Потом были пять спокойных лет, отданных Нарциссе, учебе в магической Сорбонне и Астории Гринграсс, затянувшаяся помолвка с которой закончилась ее браком с богатым, остроумным французом. Я был даже рад, ведь сам откладывал свадьбу, не находя в себе решимости жениться, ну да об этом чуть позже.
А потом все рухнуло.
Не знаю, каким образом, но выжившему Рудольфусу Лестранджу, все эти годы скрывавшемуся с женой и братом от магического правосудия, удалось найти способ управлять Черными метками. Как оказалось, перед гибелью Волдеморт сделал последний крестраж - и стать его вместилищем выпала сомнительная честь моей тетке Беллатрикс. К слову, после этого она стала уже окончательно безумна, но ее мужу это совсем не помешало. Однако Лестрандж не захотел возрождать своего господина - он сам решил стать Темным Лордом. Ведь благодаря крестражу, Белла смогла разговаривать на парселтанге. И за шесть лет дражайший дядюшка сумел с ее помощью подчинить себе метки выживших пожирателей...
На самом деле, далеко не все бывшие сторонники Волдеморта хотели снова бороться за чужие амбиции и власть - но ожившая метка и откровенный шантаж сделали свое дело, и Лестрандж набрал сторонников.
Зачем дяде был я? Ну, во-первых, у меня были деньги, а все средства Лестранджей были арестованы. А во-вторых, у него не было приличного зельевара, а я с отличием окончил университет и в двадцать три года получил звание мастера. А зная о моем нежелании что-то менять в жизни, они сумели похитить Нарциссу, и у меня просто не осталось выхода. Гарантией ее жизни стала моя работа на Рудольфуса и Неопожирателей.
Весь последний год я ходил, что называется, по краю пропасти, и надеялся только на чудо. Я сократил все места своего посещения до минимума, сведя все до лаборатории, клиники Гранье, у которого я продолжал работать, и своего дома, который укрыл чарами Фиделиуса. Мой учитель считал меня чуть повернутым на тайне личной жизни, но согласился стать хранителем, правда, долго качал головой. Догадался ли он, что я связан с Лестранджем, я не знаю, мы этого никогда не обсуждали. Но как-то упомянул, что я всегда могу на него рассчитывать. Разумеется, для этого надо было, по меньшей мере, оставаться во Франции.
Почему я не обратился в Аврорат, да к тому же Поттеру? Сначала боялся за жизнь матери, а потом Лестрандж очень удачно сумел скомпрометировать весь Ближний круг, и меня в том числе. Я стал невольным свидетелем группового изнасилования и последующего убийства Грейнджер. И не играло роли, что сам я в этом не участвовал. Я был там, среди них, и воспоминания об этом стали гарантом того, что я никогда бы не пошел к Поттеру, который поклялся уничтожить всех, кто имел отношение к гибели его лучшей подруги.
* * *
Надо сказать, что правительство магической Британии уже год, как не находилось в Министерстве Магии в Лондоне. После того, как здание пару раз переходило из рук в руки то Пожирателей, то Фениксовцев, «светлые» приняли решение оставить там только административные службы, а новый министр с Авроратом и Визингамотом переехали в совершенно неприступный фамильный замок Поттера. Да, да, гриффиндорец вырос и озаботился своим наследством. Раньше я только слышал про него, а сейчас смог воочию полюбоваться на поражающую воображение магическую твердыню. Вот только повод для моего визита был совсем не радостный. И я бы охотно обошелся без знакомства с этим древним фамильным гнездом.
Не удивительно, что родители Поттера жили в простом коттедже в Годриковой Лощине. Ведь охранные заклинания требовали столь мощной подпитки, что поддерживать их мог только очень сильный маг. Но, видимо, Поттер таким и был. Зато, напитав стены своей магией, он получил поистине неприступную волшебную крепость.
Размеры замка были столь велики, что в нем оказалось возможным не только разместить карманное правительство и Аврорат, но и с комфортом поселить всех друзей и единомышленников гриффиндорского героя и даже их семьи. Пример Кингсли Шеклболта, которого убили дома вместе с женой и детьми, послужил им всем хорошим стимулом спрятаться за пазухой своего Избранного.
В общем, все это могло бы вызвать восхищение, если бы не тот факт, что меня сейчас готовы были, как минимум, упрятать меня в Азкабан, а то и приговорить к Поцелую.
* * *
На удивление, поместили меня вовсе не в казематы, а в обычную комнату. Впрочем, как оказалось, Поттер терять времени не собирался, а может, им так не терпелось меня осудить, но заседание Аврорского Трибунала было назначено на вторую половину того же дня. Видит Мерлин, сейчас я не видел в этой спешке ничего хорошего, но кто бы интересовался моим мнением. Ясно было, что «светлые» уже все решили и с удовольствием потирают ручки.
За час до заседания пришла моя кузина Тонкс (все не привыкну я звать Дору по этой ее волчьей фамилии мужа). Она училась в Сорбонне в то же время, что и я, только на юридическом и заочно, и мы иногда пересекались и довольно мило общались. Я даже обрадовался ее приходу, но она вздохнула и с грустью произнесла:
- Я теперь твой адвокат, кузен.
- Разве ты не аврор? - удивился я.
Тонкс пожала плечами.
- У меня двое маленьких детей. Сколько можно бегать с палочкой наперевес... Я и на магистра защитилась.
- И ты хороший адвокат? - не удержался я от шпильки. Все, что я знал о кузине, совершенно не позволяло мне представить ее в этой роли.
Тонкс снова вздохнула.
- Да не очень, Малфой. Но, боюсь, в твоем случае это не имеет значения.
- Ну да, я же пойман за покупкой запрещенных ингредиентов для зелий...
- Зелья - хуйня! За это Поцелуй не дадут!
- Дора! Как ты выражаешься! - не удержался я, не ожидав от кузины такого.
- Поживешь в этом сумасшедшем доме, еще не так станешь выражаться, - грубо оборвала меня Тонкс. - Важно совсем другое. Скажи мне честно, - Дора посмотрела на меня очень серьезно, - ты принимал участие в изнасиловании Гермионы? У нас есть воспоминания Мальсибера, и ты там был, полураздетый и расхристанный.
- Нет, - спокойно ответил я. - Был, но ни в чем не участвовал.
Кузина скептически посмотрела на меня.
- Почему?
- Знаешь, - мне даже не хотелось возмущаться, - не всех возбуждает насилие!
- Вот как? И как мы это сможем доказать?
- Мы? Ты мне веришь?
Дора хмыкнула.
- Верю. Может, я не слишком хорошо тебя знаю, но уверена, что ты этого не совершал. Но подставили тебя качественно.
- Дядюшка постарался. Мало ему было угрожать мне жизнью матери...
- Тетя жива? - вдруг как-то с участием спросила Тонкс.
- Пока да, - с грустью ответил я. - Но полностью в их руках. Я даже не знаю, где ее держат.
- Хреново, - задумчиво проговорила кузина. - Ну да ладно, это потом. Пока надо вытаскивать тебя, братец.
От этого «братец» вдруг стало как-то тепло на душе. Оказалось, есть кто-то, кто мне верит и даже хочет помочь.
Я с грустью улыбнулся.
- Кровь не водица, да?
Дора кивнула.
- Мы ведь с тобой последние из Блэков, пусть и наполовину. И я тебе верю. Но этого будет недостаточно на суде.
- Веритасерум?
- Ерунда. Ты отличный зельевар. Никто не поверит, что ты не сумел придумать чудо-зелье, которое блокирует сыворотку правды.
- Да нет такого зелья!
- А как доказать?
Я пожал плечами.
- Бред. Если я заранее обречен, то они не поверят ни во что.
- Если ты согласишься на Легилименцию...
- А если я хороший окклюмент, и умею частично прятать воспоминания?
- Поттер лучший легилимент. Правда, работает он, как коновал, так что испытуемых потом выносят в глубоком обмороке и всех в крови...
Меня передернуло.
- Ну, если ничего другого нет, лучше так, чем дементоры...
И тут мне в голову пришла сумасшедшая идея. Слов нет, в любом другом случае я этим бы ни за что ни воспользовался, но если речь идет о Поцелуе, тут не до фамильной гордости. И уж лучше так, чем позволить шариться в своих мозгах доморощенному легилименту, работающего с грацией кентавров в гоне...
- Дора! Я знаю, чем мы это докажем!
* * *
Зал, где собирался урезанный состав суда, гордо именуемый Трибуналом, раньше, похоже, был главным пиршественным залом в замке. Когда-то лорды Нортумбрии справляли здесь пиры и вели заседания, теперь же обстановка напоминала «междусобойчик» светлых. Впрочем, кресло с железными цепями, зафиксировавшее мои руки, тут все же нашлось.
После того, как два угрюмых аврора привели меня на это импровизированное судилище, в зал вошли члены суда в сливовых мантиях. Я усмехнулся - похоже, я важная для них птица, раз участвует сам господин министр. Председательствовала МакГонагалл, еще более сухая и строгая, чем была в школе. Она окинула зал внимательным взглядом, и все разговоры тут же стихли. Справа от нее сел министр Робардс, слева - Поттер, даже здесь не потрудившийся прилично одеться, только накинув на свои магловские шмотки алую аврорскую мантию.
Секретарем был один из наших однокурсников с Равенкло, вроде бы Корнер. Остальных я оглядел мельком. Глаз зацепил одного из Уизли, какого-то прилизанного и слишком правильного, кажется, его звал Персиваль, севшего на место обвинителя, и я поежился. Вот уж кто не будет иметь ко мне снисхождения. Никаких присяжных и в помине не было, правильно, зачем церемониться и соблюдать законность с Пожирателями. Фарс, а не судебное заседание.
Среди толпы то ли зрителей, то ли свидетелей, было много знакомых лиц. Конечно, никого из Слизерина - сплошной львятник, разбавленный воронами и редкими барсуками. Смотреть ни на кого не хотелось. А вот и рыжий Уизел, опаздывая, влетел в зал и сел среди своих дружков. Да, дальше можно не продолжать, и так ясно. Тут и легилименция не поможет. Кто мешает Поттеру сказать, что видел в моих воспоминаниях все, что сочтет нужным?
Но Тонкс сидела решительная и уверенная в себе, и я решил, что постараюсь не падать духом. Раз моя сестрица верит в меня, буду вопреки всему надеяться на чудо.
* * *
- Судебное заседание по делу об участии Драко Малфоя в... убийстве Гермионы Грейнджер, объявляю открытым, - сухо произнесла МакГонагалл, явно запнувшись на слове «изнасилование».
И ни слова о том, за что меня действительно арестовали. Правильно, если докажут мою вину в изнасиловании и убийстве грязнокровки, и так светит Поцелуй.
Как я понял, главной уликой против меня служили те самые воспоминания Мальсибера, вытащенные из его головы Поттером (спасибо покойному крестному, научил на нашу голову). Авроры сумели взять этого пожирателя живым, и устроили показательный на всю страну суд и не менее показательную казнь, которую транслировали по недавно созданному магическому колдовидению. Впрочем, про Грейнджер не упоминалось, и официально его казнили за участие в убийстве министра Шеклболта.
А потом «светлые» сделали потрясающий ход. Они объявили, что чтут традиции и не позволят пресечься древнему чистокровному роду. И недогрызенная Фенриром Браун согласилась родить ребенка от казненного, благо, тело его продолжало функционировать. Ага, чтобы не прервался древний род... как же! Чтобы совершенно официально завладеть немаленьким состоянием и родовым замком, ведь по древнему закону женщина, согласившаяся родить ребенка от казненного через Поцелуй, официально становилась женой-вдовой со всеми вытекающими правами на имущество и состояние. Зачем это было надо? А гоблины из Гринготса отказались даже обсуждать вопрос о конфискации состояний тех, кого объявили преступниками. Дескать, это ваши разборки, не мы его судили и не нам выносить приговор. Нам деньги доверили, и мы их храним. И так «закуклили» хранилища, что весь Аврорат во главе с Поттером оказался бессилен. Ох, мстили ему гринготские гоблины за историю с драконом!
Так что именно такая участь ждала и меня, и я ни на минуту не сомневался, что в моем случае выберут не меньше, чем мерзкую рыжую Уизли, даром, что Поттер, сразу после победы объявивший себя геем, так на ней и не женился.
* * *
После нескольких официальных фраз, мне было «предложено» выпить Веритасерум.
- Может, не будем время тратить, и я сразу применю Легилименцию? - даже не стараясь говорить тихо, произнес Поттер.
МакГонагалл поморщилась и укоризненно произнесла:
- Ты же знаешь правила, Гарри! Сначала положено провести допрос с применением Сыворотки Правды.
Поттер пожал плечами и картинно вздохнул, как бы соглашаясь с ненужным регламентом. Мерзавец. Интересно, зачем ему так надо залезть в мою голову? Он же не зельевар, чтобы стремиться узнать рецепты моих новых разработок, а в рейдах я не участвовал, да и секретов дядюшки не знаю.
Тем временем мне протянули стакан воды, в который добавили четыре капли прозрачного зелья. Перестраховщики! Стандарт - три капли! Или они действительно считают, что я умею обманывать Сыворотку Правды?
- Ваше имя? - сухо произнес Персиваль Уизли.
Допрос начался.
- Драко Люциус Малфой.
- Мистер Поттер, проведите проверку действия Веритасерума.
Тот как-то хищно посмотрел на меня и произнес:
- Почему ты сломал мне нос на шестом курсе и бросил меня в поезде?
- Я тебя ненавидел, хотел отомстить за отца, - ответил я, но зелье не успокаивалось, побуждая меня говорить дальше. - Хотел, чтобы ты уехал обратно в Лондон... чтобы тебя исключили.
Но зелье продолжало действовать, и мои губы против воли произнесли:
- Боялся, что ты помешаешь мне выполнить задание Лорда...
- Хорошо, сыворотка действует, - произнесла МакГонагалл. - Мистер Уизли?
Тот решил не терять времени и сразу спросил главное.
- Вы являетесь членом организации, именующий себя Неопожирателями?
- Да, - ответил я. Это они знали и без меня.
- Что вы для нее делали?
- Снабжал денежными средствами. Варил зелья.
- Кто ваш непосредственный начальник?
- Рудольфус Лестрандж.
- Вы участвовали в нападениях на магов или маглов?
- Нет, - спокойно отвечаю я. Уизли тут же кривится, будто съел лимон.
- Вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?
Я молчу, не зная, что ответить. Забавно, но зелье тоже молчит.
- Вопрос некорректен, - замечает МакГонагалл. - Вы осознанно и лично убивали кого-нибудь, мистер Малфой?
- Нет, - произношу я, и с облегчением чувствую, что зелье не возражает.
Брови директора ползут вверх, а Уизли смотрит просто волком. А Поттер... похоже, удовлетворен. Интересно, почему?
- Очень хорошо, - произносит МакГонагалл. - Продолжайте, мистер Уизли.
- Вы принимали участие в изнасиловании Гермионы Грейнджер? - резко спрашивает обвинитель, и я вижу, как болезненно вздрагивает младший Уизел.
- Нет, - отвечаю я и вижу, как члены суда удивленно переглядываются. А вот Поттер - вовсе не удивлен. И тут меня осеняет - он и так все знает, ведь он видел воспоминания Мальсибера. Но зачем тогда, к дракклам, этот фарс с судом?
- Но вы были там, когда это произошло? - впивается в меня Персиваль.
- Да, - даже если бы я не хотел отвечать, зелье бы меня заставило.
- Вас пытались заставить это сделать?
- Да.
Мерлин мой, когда же это кончится...
- Почему вы отказались?
Как здорово было бы произнести, что я воспылал жалостью к грязнокровке. Но зелье было неумолимо.
- У меня не было желания этого делать.
- Конкретнее.
Вот мразь. Я стискиваю пальцы на подлокотниках.
- У меня не было физического желания этого делать.
- Почему? Вы импотент?
- Нет! - тут зелье со мной полностью согласно
Так почему?
- Меня не возбуждает насилие!
Спокойнее, Драко, говорю сам себе. Они только и ждут, что ты выйдешь из себя.
- Почему вам не дали возбуждающего зелья? Ведь Лестрандж хотел всех повязать этим преступлением, не так ли?
- У него его с собой не было.
- Мистер Малфой, вы пытались что-нибудь сделать для спасения мисс Грейнджер? - спросила МакГонагалл.
- Нет, - ох, как жаль, что здесь я не могу соврать.
- Почему?
- У меня не было возможности, - попытался, было, я дать ответ, но зелье не успокаивалось. - Моя лояльность обеспечена взятой в заложники матерью. Я не мог рисковать.
- Леди Малфой находится в заложниках? - подал голос молчавший до этого Робардс. - Где?
- Я не знаю, - отвечаю я, радуясь про себя, что вопрос ушел от столь неприятной мне темы.
- Вы виделись с матерью после того, как стали служить Лестранджу? - задала вопрос Тонкс, хоть ей и не давали слова. Тоже мне, называется, обеспечили адвокатом, которому и слова не дают сказать.
- Да, несколько раз, - отвечаю я. - Но каждый раз меня аппарировали с завязанными глазами и потом некоторое время вели так до дома. Я только знаю, что Нарцисса живет вместе с ее сестрой, сумасшедшей Беллатрикс. Попытки аппарировать в это место самостоятельно ни к чему не привели.
- Антиаппарационный барьер? - спросил Поттер.
Я пожал плечами.
- Возможно. Или качественная иллюзия.
Поттер кивнул и вдруг неожиданно произнес:
- Думаю, с первым вопросом все ясно. Мистера Малфоя можно упрекнуть разве что в отсутствии героизма, что, учитывая факультет, который он окончил, вполне понятно.
- Да хорек - зельевар, что ему стоило сварить зелье-антидот к Веритасеруму? - внезапно воскликнул Уизел.
- Мистер Уизли! - гневно произнесла МакГонагалл. - Имейте уважение к суду!
- Такого зелья не существует! - уверенно произнесла Тонкс.
- Вы такой специалист в зельях, миссис Люпин? - саркастично заметил Персиваль Уизли.
- Да спросите хоть у Слагхорна! - возразила Дора. - Его-то вы считаете авторитетом?
- Авторитетом? Да профессор давно уже не в курсе новинок магической науки!
- Вы предлагаете сеанс легилименции? - недовольно произнесла директор, обращаясь к обвинителю.
Мне показалось, что она единственная, кто не был заранее настроен против меня.
- Гарри, твое мнение? - нет, я ошибся, нет ей дела до меня.
Поттер кивнул и снова хищно посмотрел на меня. Словно кот на мышь. Я невольно поежился.
- Мистер Робардс?
- Я за легилименцию. Сейчас не время церемонится с подсудимыми.
- Стойте! - воскликнула Тонкс. Памятуя о том, как я не хотел, чтобы Поттер залез в мою голову, она, похоже, решила разыграть наш последний козырь. - У нас есть неопровержимые доказательства того, что мистер Малфой непричастен к... - Дора споткнулась, - изнасилованию Гермионы.
- Вот как? - МакГонагалл заинтересованно посмотрела на молодую женщину. - И какие же?
Остальные так просто уставились на нее в полном недоумении.
- Заклинание Virginius.
- Virginius?.. - глаза профессора неверяще распахнулись, а по залу пронесся удивленный шепоток, перемежаемый вопросами явно маглокровок: «А что это такое?»
- Но... Хорошо, - МакГонагалл подняла палочку и направила ее на меня. Ладно, пусть такой позор, только не сеанс легилименции от мерзкого Поттера.
- Virginius! - произнесла старая ведьма, и меня окутало белоснежным сиянием. Тут же послышались удивленные и насмешливые возгласы. Плевать!
- Надеюсь, это всех убедило?! - торжествующе произнесла Дора, будто сохранить девственность до двадцати пяти лет действительно являлось великим достижением. Хотя, может, в какой-то мере так оно и было.
* * *
Стараясь сохранить невозмутимость, я поднял глаза и встретился взглядом с Поттером. Удивление не его лице быстро сменилось взглядом хищника, будто примеривающегося, как лучше ухватить добычу. От этого тяжелого, пристального взгляда мне стало как-то не по себе. Почему-то казалось, что он как раз и не горит желанием отправить меня к дементорам, однако я явственно ощущал, что с его стороны для меня исходит угроза, но пока не мог понять, какая именно.
- Считаю, что в данном случае этого достаточно, - голос МакГонагалл вернул меня в зал суда. - Гарри?
- Думаю, пока не вскрылись новые обстоятельства, можно обойтись без легилименции, - ответил Поттер. Похоже, он больше не рвался залезть мне в голову. А я уже ничего не понимал. Все эти люди преследовали какие-то свои цели, но что-то мне подсказывало, что Поттер переиграет всех.
- Вы настаиваете на доследовании? - уточнила МакГонагалл.
- Разумеется. Я хотел бы услышать показания леди Малфой.
- Но, как я понял, она сейчас находится вне нашей досягаемости... - недоуменно начал Уизли - обвинитель.
- Разве мы спешим? - поднял бровь Поттер. И как только научился копировать этот исконно малфоевский жест! - Разве не наша задача установить истину? А для верного решения касательно деятельности подсудимого как Неопожирателя, нам необходимы показания леди Малфой. И пока мы их не сможем получить, мистер Малфой останется здесь.
Я перевел взгляд с одного на другого. Уизли выглядел злым, будто пес, у которого из-под носа утащили кость, Поттер - невозмутимым, но где-то в глубине весьма довольным. Здесь явно шла какая-то игра, и одно было ясно - Уизли хотел меня поскорее осудить, а у национального героя были совсем другие планы. Хотелось бы только еще узнать, какие...
Робардс чуть усмехнулся, наблюдая за этими двоими, но было видно, что он на стороне Поттера. МакГонагалл же явно все взвешивала, похоже, стараясь принять свое собственное решение.
- Доказано, что подсудимый принадлежал к Неопожирателям! - яростно произнес обвинитель. - И позволю себе напомнить уважаемому суду, что согласно закону 115-ml, прямая или косвенная деятельность в организации, именующейся Неопожиратели, в безусловном порядке влечет за собой наказание в виде Поцелуя Дементора.
- Вы забыли про поправку МакДугалла, - нарочито лениво проговорил Поттер, - в которой говорится следующее, цитирую. В случае если в отношении тех лиц доказано, что их деятельность в организации Неопожирателей была вызвана прямым шантажом и угрозой жизни членов семьи, Поцелуй может быть заменен на иной вид наказания, включающий, на усмотрение Трибунала, тюремное заключение, денежные штрафы или иные меры наказания, которые суд сочтет приемлемыми и необходимыми.
Персиваль Уизли буквально побагровел.
- Эта поправка не принята, а только отправлена на рассмотрение!
- Ошибаетесь, - довольно произнес Поттер, - она принята вчера вечером большинством голосов Визингамота. Если бы вы присутствовали на заседании...
- Если бы меня известили...
- Довольно, - оборвала обоих МакГонагалл, - поправка принята, и мистер Малфой попадает под ее действие.
- Гарри, ты что, хочешь освободить хорька? - вскинулся младший Уизел.
Поттер поморщился, будто у него заболел зуб, а МакГонагалл строго одернула рыжего.
- Еще одно ваше бестактное замечание, Рональд Уизли, и я попрошу вас покинуть судебное заседание! Наша задача - установление истины, а не сведение детских счетов!
И обернувшись к министру, спросила:
- Гавейн, твое мнение?
- Я согласен с Гарри, дело стоит направить на доследование. А пока мы не получим показания леди Малфой, подсудимый будет находиться под опекой Аврората.
- Как Глава Аврората, я могу взять на себя право опеки над мистером Малфоем. Госпожа профессор, ваше решение?
- Я надеюсь, Гарри, ты будешь выше старых факультетских распрей? - уточнила МакГонагалл.
- Не сомневайтесь! - Поттер состроил проникновенное выражение лица, - я давно из этого вырос.
- Госпожа профессор! - вдруг воскликнула явно взволнованная Тонкс, - вы не можете передать лорда Малфоя под опеку Главного Аврора!
- Почему же, Нимфадора? Новая поправка к закону это позволяет.
Тонкс хотела ответить и внезапно запнулась. В этот момент все смотрели на молодую женщину, и только я, похоже, смотрел на Поттера. И ясно видел, как он наложил на кузину беспалочковое Силенцио. Мой отец тоже так умел.
Тут Дору обнял ее муж и что-то зашептал ей на ухо.
МакГонагалл пожала плечами и произнесла:
- Суд постановляет: Признать Драко Малфоя невиновным в убийстве и иных действиях противоправного характера в отношении Гермионы Грейнджер. В отношении участия подсудимого в деятельности Неопожирателей отправить дело на доследование. На это время мистер Малфой помещается под опеку Главы Аврората мистера Поттера.
Молоточек ударился о кафедру, возвещая о конце судебного заседания.
Вот и все, междусобойчик Ордена Феникса закончился, и члены суда покинули зал. Ну, все, кроме Поттера. Да, насколько же сильным магом он стал. Незаметное беспалочковое Силенцио... в зале, полном народу. К слову, я даже не заметил, когда этот мерзавец снял его с Доры. Но Тонкс уже не стремилась что-то сказать. Испугалась Поттера?
Мерлин всемогущий, что здесь все-таки происходит, и почему кузина не объяснила мне весь расклад среди светлых? Не хотела или не могла? Или считала, что все пойдет по другому сценарию?
Тем временем Поттер подошел ко мне, одним движение руки убрал удерживающие меня цепи и застегнул на левой руке еще один браслет. Я вздрогнул - это был аналог «рабского» ошейника, да еще с магическим поводком. Какая гадость!
- Пошли, Малфой, - как-то буднично произнес он, но тут его перебил задержавшийся Персиваль Уизли.
- Готов подстраивать законы для собственного развлечения? - раздраженно произнес он.
Поттер ухмыльнулся.
- Во всяком случае, я не делаю это ради собственного обогащения...
Уизли буквально побагровел, но ничего не сказав, развернулся и вышел из зала.
А меня, наконец, осенило. Конечно, семье Уизли не дает покоя пример Браун, получившей деньги Мальсибера. Как просто. Меня осуждают и приговаривают к Поцелую, а сестра этого ублюдка получает возможность стать леди Малфой и получить все наше состояние. Мерлин, это даже страшнее смерти - то, что наш род могла бы продолжить мерзкая рыжая дрянь из семьи предателей крови...
Но почему тогда Поттер меня защитил? Разве Уизли не его верные друзья - прихлебатели? Ох, что-то мне не верится в альтруизм национального героя. Я вспомнил то презрение, которым он окатил меня при задержании. Нет, у него не может быть ко мне теплых чувств. Да и сейчас этот тяжелый, внимательный взгляд буквально давил на меня - вот будто кот, наблюдающий за мышью, или, вернее, змея за кроликом...
А вообще, весь этот «суд» вполне можно было бы провести у камина за стаканчиком виски - эти люди были «вместе», и это теплое «Гарри» в устах МакГонагалл... Они договаривались между собой, а спектакль в виде судебного заседания нужен был для всего остального магического мира - как же, у нас все законно.
- Гарри, - вырвавшись из объятий своего оборотня, подбежала к нам моя кузина, - Гарри, ты же не можешь...
- Дора? - Поттер холодно посмотрел на нее, - не лезь не в свое дело. Хочешь, чтобы Малфой отправился в тюрьму?
- Это было бы лучше, чем становиться твоей игрушкой! - запальчиво проговорила Тонкс.
Я переводил взгляд с одного на другую, ничего не понимая.
- Ты считаешь, что подземелья этого замка защитят его от меня? - Поттер усмехнулся. - Пусть уж хоть поживет по-человечески...
- Гарри, так нельзя! - в глазах Доры стояли слезы.
- Заткнись, Тонкс, - грубо оборвал ее подошедший к нам Уизел. - Значит, твоего братца, морду пожирательскую, трогать нельзя, да? Вспомни, что они сделали с Гермионой!
- Рон, он в этом не участвовал!
- Он был там, - глухо произнес рыжий. - И ничего для нее не сделал...
Леденящая догадка привела меня в совершенное оцепенение. Поттер что, собирается использовать меня в качестве постельной игрушки? Он с ума сошел? И они все это позволят? И тут же с ужасом осознал: позволят. Одни, как его дружок, ненавидят, другие, как его прилизанный старший брат, мечтают получить деньги Малфоев. А остальным просто все равно. Но если суметь поговорить с МакГонагалл? Неужели она не вмешается?..
- Пошли, Малфой, - повторил Поттер, - поздно уже, пора обедать.
- Поттер, могу я поговорить с профессором МакГонагалл? - как можно небрежнее спросил я.
Тот обернулся и окинул меня нечитаемым взглядом.
- Нет, Малфой, не можешь. Она уже отбыла в Хогвартс. И предвосхищая твой вопрос - нет, с министром ты тоже увидеться пока не сможешь.
Мерзавец отвернулся, и мы вышли из зала. Сейчас магический поводок был очень коротким, и меня буквально дернуло за руку, что только прибавило моей ненависти к Поттеру.