--2--
Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника.
Из речи Уинстона Черчилля перед учениками колледжа Харроу 29 октября 1941г.
На всякого мудреца довольно простоты…
* * *
Когда мы вошли в обеденный зал, за длинным столом уже сидела куча грифов, но Поттер, не обращая ни на кого внимания, сел во главе стола, посадив меня рядом. Как жену, соплохвоста ему в задницу.
И только эльфы подали первое блюдо, не выдержала рыжая Уизлетта.
— Гарри, ты же обещал!
— Джин? — спокойно произнес Поттер, — уймись. И что же я тебе обещал на этот раз?
— Ты обещал, что я стану леди Малфой, а теперь не дал осудить поганого хорька…
Поттер спокойно проглотил пару ложек супа и, сделав тем самым паузу, все так же спокойно ответил:
— Во-первых, запомни, что его зовут Драко Малфой, — его тоном можно было заморозить все вокруг, — а будешь еще его так обзывать, заставлю вымыть рот с мылом. Это, кстати, всех касается. А во-вторых, я не обещал тебе именно Малфоя, не ври. Я сказал, что ты будешь следующая.
— Но Гарри!
— Тебе что-то не понятно?
Рыжая вдруг сдулась и покачала головой.
— Прекрасно, — Поттер обвел всех тяжелым взглядом. — Надеюсь, всем ясно, что Малфой теперь моя собственность, а с моей собственностью я никому не позволю обращаться неуважительно.
Уизел мерзко ухмыльнулся и поднял руки.
— Не вопрос, друг. Владей. Надеюсь, его задница тебя не разочарует.
Кто-то мерзко рассмеялся.
— РОН! — холодно произнес Поттер. — Научись, наконец, вести себя прилично.
Я изо всех сил старался сохранять невозмутимость. Эти твари не увидят моей истерики.
Дурная комедия между тем продолжалась. Как там, в пьесах, «явление следующее, те же, и еще»…
В зал буквально влетел худой смазливый блондинчик, одетый, как бордельная шлюха — в белую шелковую рубашку, расстегнутую чуть ли не до талии, и низко сидящие, облегающие задницу брюки.
— Гарри! Почему Кричер вынес все мои вещи из нашей спальни?!
Поттер посмотрел на вошедшего мрачным взглядом.
— Ты хотел сказать, Деннис, из моей спальни? Он просто вернул все на место, в твою комнату. И разве я хоть раз предлагал тебе переселиться ко мне?
— Нет, — чуть растерялся блондинчик, — но мы же…
— Несколько раз спали вместе? — закончил за него Поттер.
— Несколько?! Мы вместе второй месяц, а ты…
— Так Денни, — прервал его Поттер, — разве я когда-нибудь говорил, что мы вместе?
Тот сразу смутился.
— Нет, но ведь раз мы…
— Хватит, Криви. Ты заполнил весь шкаф своими вещами, даже не спросив моего мнения. Кричер просто навел порядок. Сядь за стол и прекрати устраивать разборки. Больше я это обсуждать не намерен.
Но тот гневно посверкал глазами и вылетел обратно из зала, мстительно хлопнув дверью. Среди грифов не раздалось ни слова. Все вернулись к обеду.
— Выставил своего любовника, Потти? — небрежно спросил я, стараясь не показать весь ужас, в котором я пребывал, — и почему сейчас?
— Потому что теперь в моем шкафу будут лежать твои вещи, Малфой.
— У меня нет вещей, — я чуть прищурился, наблюдая за этим ублюдком.
— Не проблема. На неделе замок посетит Малкин, и ты сможешь заказать у нее все, что тебе нужно. Или ты предпочитаешь французских модельеров? Скажи, каких, я распоряжусь сделать заказ их каталогов.
— И с каких это пор подследственные держат свои вещи в шкафу Главного Аврора? — я небрежно усмехнулся, хотя внутри меня просто трясло от бешенства. — Для тотального контроля?
— Потому что ты теперь будешь жить в моих апартаментах. Так достаточно ясно?
И Поттер предвкушающе — выжидательно посмотрел на меня.
Не надо было быть Трелони, чтобы понять — он ждал, что я начну возмущаться и сыпать оскорблениями. А он бы с наслаждением размазал меня перед своими дружками, показав, что у меня теперь нет никаких прав. О, этого он не дождется! Все оскорбления этот мерзавец услышит от меня только в приватной обстановке. Если, конечно, не дай Мерлин, не решится насиловать меня перед своими дружками. От этой мысли мне стало совсем плохо, но кажется, я смог удержать на лице спокойное выражение. Потому что в глазах Поттера я увидел удивление.
— Не думал, что в Аврорате практикуют столь близкое общение с преступниками, — произнес я после пары ложек супа. На самом деле, я даже не почувствовал его вкуса.
— Пока не вынесено решение суда, ты не преступник, Малфой, а подследственный, — менторски произнес мой «хозяин». — И можешь гордиться своей исключительностью, ты первый, кто удостоился этого.
— Думаю, не имеет смысла говорить, что с удовольствием избежал бы подобной чести?
— Ты как никогда прав, Малфой, — улыбнулся Поттер, и, чуть помедлив, добавил: — Как приятно общаться со столь умным собеседником. Кстати, ты почти ничего не ешь. Напрасно, сегодня тебе понадобятся силы. Не хочу, знаешь ли, чтобы ты хлопнулся в голодный обморок.
Кто-то из грифов сдавленно захрипел, явно сдерживая смех. Сволочи. А главная сволочь — Поттер. И когда он успел превратиться в такую мерзкую тварь?Тут в окно влетела сова и села на подлокотник кресла Поттера. Тот отвязал письмо и, быстро пробежав его глазами, встал.
— Я ненадолго. Надеюсь, все помнят мое предупреждение?
И взмахом палочки удлинив мой магический поводок, вышел из обеденной залы.
* * *
— Когда нашему Гарри надоест твоя тощая задница и твой ядовитый язык, — с вызовом произнесла Уизлетта, — тебя отдадут дементорам. А потом я стану леди Малфой. Только и надо будет, что родить от твоего тела ребенка. И поверь мне, его воспитают в ненависти к вашему поганому роду.
— Как я понял, Поттер считает по-другому, — процедил я, смерив рыжую самым презрительным взглядом, на который был способен.
— Поверь, это только пока. Не ты первый, не ты последний. Думаешь, такой исключительный? Да у него больше месяца ни к кому интерес не держится.
— Так мечтаешь, чтобы я тебя трахнул? Даже готова на тело после Поцелуя? Вот уж не думал, что у тебя так все плохо с личной жизнью.
— Пф-ф. Вы в своих мэнорах застряли в каменном веке. Сейчас есть такие магловские технологии, что для этого мне даже не придется к тебе прикасаться!
— Джинни, — подал голос гриффиндорский рохля Лонгботтом, — ты ведешь себя не лучшим образом. Гарри это не понравится.
И повернулся ко мне.
— Извини, Малфой.
— О, не извиняйся. У меня такое чувство, что попал в магический сумасшедший дом. А ты, Уизли, такая склочная баба, что кандидатуру в мужья можешь найти только из приговоренных к Поцелую?
— Туше! — рассмеялся один из грифов, кажется, Финниган. — Молодец, Малфой.
— А ты, хорек, смотрю, даже со своими деньгами жену себе не нашел! — окрысилась в ответ рыжая. — Гринграсс, я слышала, срулила от тебя? Наверное, у тебя такой маленький член, что от тебя все сбегают, как дело дойдет до постели?
— Главное, чтобы задница была тугая, — зло рассмеялся Уизел. Как я заметил, он почти ничего не ел и только прикладывался к бутылке, так что был уже изрядно пьян.
— РОН! — в дверях стоял Поттер. — Ты не слышал мою просьбу не трогать Малфоя? Может быть, тебе стоит меньше пить? Скоро даже я не смогу прикрывать твою некомпетентность как аврора.
— Извини, Гарри, — тут же стушевался рыжий, — но он оскорбил Джинни…
— Оскорбил? Вот как?
— Оскорбил! — тут же подтвердил кто-то из грифов.
— Какое прелестное гриффиндорское единодушие, — ядовито заметил я.
— Джинни первая начала задевать Малфоя, — неожиданно произнес Лонгботтом, тут же при этом смутившись. — Тот только отвечал.
— И почему я не удивлен, — усмехнулся Поттер, и, подойдя ко мне, добавил:
— Пойдем, Малфой. Все равно ты ничего не ешь. Покажу тебе, где ты теперь будешь жить.
Я встал. Все равно рано или поздно, но идти бы пришлось. «Прямо в пасть ко льву», — с горечью подумал я. Но здесь мне все равно никто не поможет. Хотя Лонгботтом не безнадежен. Вот бы поговорить с ним наедине. И да, я впервые искренне пожалел, что грязнокровку убили. Какая бы она не была придурочная, она бы точно не допустила подобного беспредела. В этом я был уверен.
Напоследок Поттер окинул взглядом всех сидящих за столом и презрительно произнес:
— Не думал, что мои друзья будут вести себя как стая шакалов. Какая насмешка над эмблемой факультета!
И, размазав, таким образом, уже своих прихлебателей, протянул меня к себе и, неожиданно крепко обняв, аппарировал. Интересно, он вообще пешком не ходит, или это просто показушничество?
* * *
Личные апартаменты хозяина замка состояли из трех комнат: довольно мрачной, обставленной в готическом стиле гостиной, спальной комнаты (дверь в нее была открыта, и я сунул туда свой нос) и, судя по всему, кабинета. Обстановка в них, похоже, не менялась со времен позднего средневековья. Впрочем, на удивление, Поттер в своей магловской коже смотрелся в этом интерьере весьма органично.
Мебель была тяжелая и массивная, по каменным стенам, даже не украшенным драпировками, было развешено старинное оружие, а на полу, постели и креслах лежали самые разнообразные шкуры. И тем более странным мне показалось наличие напротив огромной кровати большого жидкокристаллического телевизора. Интересно, как он у него работал? Насколько я знал, магические дома и электричество были несовместимы. У Забини был такой — так он для него отдельный домик построил на границе поместья.— Вход в ванную в спальне. Там же есть халат, можешь его взять, — отдал распоряжение Поттер. — А поскольку общество моих друзей отбило у тебя аппетит, я скажу моему эльфу принести тебе что-нибудь сюда. Кричер!
В комнате появился старый домовик, одетый в какую-то хламиду с двойным гербом на груди — Поттеров и Блэков. Неужели этот тот самый эльф, что служил еще моей двоюродной бабке Вальбурге?
— Принеси что-нибудь поесть, — распорядился Поттер. — Драко, чтобы ты хотел?
Я пожал плечами, показывая, что мне все равно.
— Кричер принесет всего, что есть на кухне! — радостно проскрежетало это создание. — Кричер так счастлив, что в гостях у хозяина сын несравненной мисс Цисси!
И тут же с хлопком исчез. А через минуту появился с огромным подносом, содержимое которого сгрузил на небольшой мраморный столик. Но есть мне совсем не хотелось. Лениво откусив кусочек сыра, я, наконец, решился спросить:
— Может, наконец, объяснишь цель этого спектакля?
— Спектакля? — Поттер удивленно поднял бровь. — Никакого спектакля нет, Малфой. Но я впечатлен твоей выдержкой. Налить тебе вина?
Я кивнул. Если меня сейчас изнасилуют, лучше пусть я при этом буду пьяным.
— Хорошо, — покладисто произнес я. — Тогда, может быть, прояснишь свои планы относительно меня?
Поттер ухмыльнулся.
— Я собираюсь с тобой спать. Трахаться, если уж чтоб совсем понятно было. И поскольку ты теперь в моей полной власти, то твое мнение, извини, не учитывается.
— Откровенно, — заметил я. А сердце предательски сжалось. Ведь в глубине души я вопреки всему все равно продолжал надеяться, что весь этот цирк нужен Поттеру для чего-нибудь другого.
— И зачем, позволь тебя спросить, тебе это надо? — произнес я, стараясь за насмешкой скрыть разрастающуюся панику. — Боюсь, я не обладаю талантами гаремного мальчика.
— Такой, как ты видел, у меня уже был. И если захочу, буду иметь их пачками, — Поттер пожал плечами. — Надоело. Скучно.
— Считаешь, изнасилование тебя развеселит?
— Изнасилование? — Поттер даже как будто удивился. — Я хороший любовник и постараюсь, чтобы ты тоже получал удовольствие.
Я все больше чувствовал себя Алисой в гостях у Безумного Шляпника.
— Объясняю для тупых грифов. Секс с партнером против его воли называется изнасилованием, даже если вследствие чисто физиологических причин тот и сумел кончить. И никак иначе.
Поттер пожал плечами.
— Ну что ж… Если тебе так хочется, значит, это будет изнасилование. Мне, в общем-то, все равно, как ты это назовешь.
И он спокойно налил себе виски.
— Хочу? У тебя с головой совсем плохо? Крыша от власти поехала? И, может, все-таки объяснишь, зачем тебе это надо? Месть?
— Месть? — Поттер даже удивился. — Мерлин с тобой, Драко, зачем мне тебе мстить?
— Тогда зачем? — я чувствовал, что завожусь и теряю самообладание. Но этот придурок всегда умел выводить меня из себя.
— Так я тебя давно хотел, — с какой-то грустью усмехнулся этот сумасшедший, — еще на шестом курсе. Следил за тобой и мечтал трахнуть. Но тогда не решился. А после суда ты так быстро свалил в свою Францию, что я не успел тебя перехватить. Ну, а когда появилось объявление о твоей помолвке, я решил, что — не судьба…
— А теперь решил по-другому? Что изменилось?
— Все изменилось, Малфой, — как-то глухо произнес он. — После гибели Гермионы изменилось все…
— Но ты же знаешь, что я не имею к этому отношения!
— Знаю. Но дело не в этом. Я постоянно кого-то теряю: родителей, Сириуса, Гермиону. И я так жалел, что отпустил тебя… теперь не отпущу.
Я все больше убеждался, что Поттер, похоже, не в себе.
— Но ты же гриффиндорец! Герой! Как ты можешь пойти на изнасилование! Или ты это давно в своем Аврорате практикуешь?
Поттер покачал головой.
— Зачем? Все и так согласны. И, вообще, я, знаешь ли, не любитель жесткого секса. Партнер тоже должен получать удовольствие.
— Тогда зачем я тебе?! — воскликнул я в каком-то отчаянии. — Я не хочу тебя, и не буду покорно раздвигать ноги! И я ненавижу насилие! Понимаешь, ненавижу?
— Мне жаль, — только и ответил этот придурок. — Но я тебя не отпущу. В твоих интересах смириться и таки получить удовольствие. Поверь, потом тебе понравится.
— Ты сумасшедший! Маньяк! — не выдержал я. — Мне девушки нравятся! И даже противно подумать, чтобы лечь в постель с мужиком!
— Девушки? — поднял бровь Поттер. — Что же ты до сих пор девственник, Драко?
Я пожал плечами.
— Это не твое дело, Потти. Мне не интересны мимолетные интрижки, и в постель я лягу со своей женой.
— Мечтаешь о великой любви? — ухмыльнулся Поттер.
— Оставь эту демагогию. Тебя моя жизнь не касается.
Мы замолчали. Вернее, замолчал Поттер, а мне больше нечего было сказать. Встать на колени? Да не поможет, даже если бы я и опустился до такого. Гриф спятил, только никто этого пока не замечает. А мне вот «повезло».
А предмет моих размышлений между тем развалился в кресле, и снова наблюдал за мной, как кот за мышью. Не хватало только ленивого «беги, мышка, беги, я тебя не вижу»…
Честно сказать, в этот момент я действительно серьезно начал подозревать, что Поттер съехал с катушек. Говорят, у сумасшедших есть своя логика, обычным людям не доступная, и вот именно это и демонстрировал этот придурок.
— Ладно, Малфой, — прервал он наше молчание, — можешь идти пока в ванную и полежать там полчаса. Мне кажется, тебе это должно нравиться. А мне еще надо посмотреть отчеты авроров.
— А ты не охренел, Потти? — не выдержал я. — Может, мне еще заранее лечь и ноги раздвинуть?
Поттер пожал плечами.
— К твоему сведению, я могу даже без палочки одним заклинанием развеять всю твою одежду. Но не думаю, что тебе после этого захочется ходить в одном халате. Я ведь могу и не заказать новую, — он мстительно хмыкнул. — И не думаю, что ты хочешь ходить грязным. Мне-то все равно, могу и очищающее применить.
Я даже и не нашелся, что ответить.
— Кричер, ванную для мистера Малфоя!
Отдав это распоряжение, Поттер вышел в кабинет и закрыл за собой дверь. Я вздохнул, взял бутылку Шардоне и пошел в ванную, где уже хозяйничал домовик. Смысла отказываться от возможности расслабиться в горячей воде действительно не было.
«Напьюсь, чтобы ничего не чувствовать», — подумал я, наливая вино. Шансов на сопротивление у меня действительно не было. А от того, что должно было сейчас произойти, меня ощутимо подташнивало.
Поттер спятил, сомнений нет. Так спокойно говорить о том, что собирается меня изнасиловать, может только сумасшедший. Сейчас он прочитает свои важные отчеты, даст не менее важные указания подчиненным, а потом придет в спальную, свяжет меня или обездвижит Петрификусом, и будет спокойно трахать? А кончив, пожелает спокойной ночи и уснет? Интересно, смогу я его задушить во сне? Или его магия мне это не позволит?
«Я отомщу, — думал я, лежа в душистой пене и потягивая вино, — когда-нибудь я обязательно отомщу…»
Ведь я не просто так говорил, что ненавижу насилие. У меня были к тому веские основания.* * *
Это произошло в то лето, перед шестым курсом, когда я по глупейшему самомнению решился на принятие Черной Метки. Нарцисса была против, но я уже считал себя взрослым и впервые ее не послушал. Отец находился в Азкабане, Темный Лорд оккупировал мэнор, а мы с матерью и сделать ничего не могли. Когда я принимал метку, я еще не осознавал того ужаса, который меня ожидает. Больше того, я оказался к нему совершенно не готов.
Нет, слава Мерлину, в рейды меня, по малолетству, не брали. Но вот пытать пленных мне все-таки пришлось, и я никогда не забуду это вкрадчивое: «Ну что же ты, Драко? Неужели ты их жалеешь?..» Истеричный смех тетки, и это вечное: «Драко, ты опять не смог. Ты слишком слабый…»
Но это было еще не самое страшное.
Тот день я запомнил на всю жизнь, и еще годы спустя все произошедшее являлось мне в самых ужасных кошмарах. День, когда Волдеморт счел меня достаточно взрослым, чтобы позвать на вечеринку для членов Ближнего круга. Роскошный ужин быстро перерос в настоящую вакханалию — вино и виски лились рекой, а потом в зал притащили кучу перепуганных магловских парней и девчонок для понятно каких целей. Трахали их тут же, меняясь партнерами или делая это вдвоем. Грубо, жестоко, намеренно причиняя боль и используя кровь вместо смазки.
Я сидел в каком-то жутком оцепенении и от ужаса даже не мог пошевелиться. Никогда я даже в мыслях не мог представить, что мне доведется увидеть такой кошмар, мало того, в нем участвовать. Сначала на меня вроде бы никто не обращал внимания, но потом Темный Лорд вперил в меня свой тяжелый взгляд и произнес:
— Драко, мальчик мой, что же ты не выберешь себе кого-нибудь? Тебе пора становится мужчиной… Белла! Найди нашему мальчику экземплярчик понежнее!
Надо сказать, что из женщин там присутствовала только моя безумная тетка — хоть она сама и не участвовала в этом разврате, ей нравилось смотреть на все эти непотребства.
Она расхохоталась и отлевитировала из угла какую-то худенькую девчонку, судя по целой одежде, еще никем не тронутую. Той было лет пятнадцать — маленькая, хрупкая, с копной черных густых волос и с застывшим ужасом в глазах.
— Ну же, Драко, — усмехнулся Волдеморт, — бери крошку. Или ты хочешь мальчика?
Я судорожно замотал головой и ухватил девицу за руку. Она взглянула на меня, и в ее глазах я прочитал безумную надежду, а ее губы беззвучно прошептали «Помогите».
Все еще крепко удерживая ее руку, я собрал всю свою решимость и как можно спокойнее произнес:
— Я возьму ее в своей комнате.
— Наш мальчик стесняется! — расхохотался старший Лестрандж, только что кончивший в худенького паренька, сломленной окровавленной куклой застывшего на полу. — Давай, Драко, трахни ее. Или у тебя такой маленький член, что ты стесняешься нам его показать?
— Я возьму ее в своей комнате, — повторил я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности, и крепко перехватил девчонку за волосы.
— Ладно, пусть идет, стеснительный наш, — небрежно бросил Волдеморт. — Такой же, как отец, растет, индивидуалист — чистоплюй, — и явно потерял ко мне интерес.
Дрожащей рукой я поудобнее перехватил черные волосы и аппарировал в свою спальню.
* * *
Как только мы очутились в моей комнате, я разжал руку и, не смотря на глупую маглу, без сил опустился в кресло. Меня трясло. Кажется, у меня случилась сухая истерика, потому что слез не было, но колотило так, что я только со второй попытки призвал стакан с водой.
Магла в углу зашевелилась и посмотрела на меня испуганным взглядом. Мне захотелось зашвырнуть в нее стаканом, но я сдержался. В конце концов, она-то ни в чем не виновата.
Через пару минут молчания девка осмелела и тихонько подползла к моему креслу.
— Эй, принц, — проговорила она неожиданно, — куда я попала-то?
Я пожал плечами. Объяснять что-то у меня не было никакого желания.
— Это волшебная страна, да? Как в книжках? — не унималась девчонка. Видно осмелела, поняв, что ее не собираются немедленно насиловать. — Только у вас слишком жуткий правитель. И жестокий.
Я покачал головой и неожиданно для себя ответил.
— Он пока не правитель. Но стремится к этому.
— А ты красивый, — внезапно произнесла она, — как светлый эльф из «Властелина Колец».
Я рассмеялся. Глупая магла, эльфов не видела.
— Есть хочешь? — спросил я первое, что пришло в голову.
Она покачала головой, но потом произнесла:
— Хочу.
Я вызвал домовика и распорядился по поводу еды. Девчонка вылупила на него глаза и даже рот открыла от удивления. К слову, аппетит все эти события у нее не отбили.
Через десять минут она уже явно освоилась и совершенно перестала меня бояться.
— Ты не будешь со мной спать? — то ли вопрос, то ли утверждение.
Я покачал головой.
— Нет. У меня невеста есть.
— Красивая? — с интересом спросила она. Я кивнул.
Астория же действительно была красивой, пусть ей и было только четырнадцать лет.
Тут дверь отворилась и в комнату вошла мать.
— Драко!
— Пожалуйста, мама! Они не следят за тобой!
— Очередной брошенный котенок, да, сынок? — хмыкнула Нарцисса. — Или?..
— Брошенный котенок, — кивнул я. Неужели мать могла допустить, что ЭТО заинтересует меня как девушка?
— Всех не спасешь, — философски заметила она.
— Знаю, — я вздохнул. — Но… пожалуйста!
Нарцисса сморщилась, но кивнула. Затем приказала домовику принести живую курицу.— Убей ее Авадой, — обратилась она ко мне.
— Ты как всегда предусмотрительна, мама, — прошептал я, и, подняв палочку, дрогнувшим голосом произнес:
— Авада Кедавра.
Магла вскрикнула, когда курица упала на ковер недвижимой. А мать смерила девчонку внимательным взглядом, а потом начала трансфигурировать птицу, и через пару минут на ковре лежало тело, точь-в-точь пленная магла.
— Потрясающе, — не удержался я.
— У меня всегда было отлично по трансфигурации, — с ноткой гордости произнесла Нарцисса. — Завтра Тобби вынесет это к остальным.
Мать еще раз оглядела свое творение, а потом брезгливо посмотрела на маглу.
— Прощай, котенок, — усмехнулся я. — Не попадайся больше плохим парням.
— Прощай, прекрасный принц, — улыбнулась девчонка, — желаю тебе счастья и настоящей любви…
— Куда тебя перенести? — перебила ее мать.
— Перенести? — девчонка удивленно посмотрела, а потом догадалась. — В Сноуден, в центр, можно?
— Тобби, — вызвала Нарцисса домовика, — перенеси маглу в центр города. И никому не говори об этом.
Эльф поклонился, ухватил девчонку за руку и аппарировал.
Через несколько дней я отправился в Хогвартс и разбил в поезде Поттеру нос. И почти отправил его обратно в Лондон. На мне камнем висело задание от Темного Лорда, и он мог мне помешать. А еще, ведь именно из-за этого гриффиндурка отец оказался в тюрьме, а мне пришлось пережить такой ужас…
* * *
Долго еще этот вечер преследовал мня в кошмарах. Во сне я либо насиловал мелкую маглу, либо кто-то из Ближнего Круга, обычно дядя Руди, насиловал уже меня. Я просыпался в холодном поту и с громадным облегчением осознавал, что это только сон. Результатом всего этого стало то, что о сексе я не мог думать без содрогания. То, что у других подростков вызывало трепетный интерес, у меня — только брезгливое отвращение. Сначала меня это мало заботило, ведь задание Лорда занимало все мои мысли. Потом была последняя битва и последующие суды надо мной и матерью, и тоже было не до романтических желаний. Но когда мы переселились во Францию, я понял, что со мной, похоже, что-то не в порядке.
Не то, чтобы у меня вообще не стоял. Нет, утренняя эрекция, как у любого нормального парня, у меня, разумеется, бывала. И справлялся я с ней классическим способом, то есть правой рукой. Правда, никогда не представлял кого-то конкретного, так смутные романтические образы изящных красавиц. А вот от мысли заняться с кем-то сексом мне по-настоящему становилось дурно. Весь этот акт подсознательно казался мне настолько грязным, что у меня просто не вставало, когда я был не один.
После помолвки Астория недвусмысленно дала понять, что совсем не против постели, пусть я и отложил нашу свадьбу на время после окончания университета. Вот только от одной мысли о том, ЧТО я должен буду сделать с этой милой, хрупкой девушкой, мне становилось дурно. И никакое самоубеждение, что миллионы людей занимаются этим регулярно и получают при этом массу удовольствия, мне не помогало. В результате я строил из себя холодного аристократа, а Астория вздыхала и смотрела на меня с плохо скрываемой тоской.
Так что когда этот бретонец сделал ей предложение, и она вдруг заявила, что разрывает нашу помолвку, я даже вздохнул с облегчением. Не знаю, может, Астория рассчитывала, что я брошусь убеждать ее в моей любви. Но выяснилось, что мне легче одному. Мать, правда, очень переживала, и даже спросила как-то, не влюбился ли я в ту маглу, что мы отпустили тогда в мэноре. Я только рассмеялся в ответ и, галантно расцеловав Нарциссе руки, заявил, что женюсь только тогда, когда встречу девушку такую же прекрасную, как она.
Мать очень растрогалась и прекратила этот разговор. А сам я подумал, что такую девушку я буду искать еще очень долго.
К слову, с Гринграссов я получил приличную компенсацию за расторгнутую по вине невесты помолвку, и тут же пустил эти средства на свои исследования в области зельеварения, которыми занимался со второго курса. Все это, да еще удачная стажировка у знаменитого французского целителя Гранье позволило мне получить звание мастера уже в двадцать три года. Да, но я снова о своем любимом зельеварении.
Возвращаясь к моей якобы проблеме. На самом деле, особой проблемой я это и не считал. Я никого не хотел, поэтому и не испытывал особых переживаний от того, что с кем-то не получается. А удовлетворение от научных открытий и познание нового вполне заменяли мне радости, что обычные люди якобы получают от секса.
Пробовал ли я пойти в увеселительные заведения? Пробовал, и не раз. Результат был все тот же. Меня просто мутило от мысли заняться сексом с их обитателями, независимо от внешности, комплекции и пола. И я в итоге плюнул на эти эксперименты, решив, что раз мне это сейчас не надо, то и Мерлин с ним. А со временем все как-то само разрешится.
Да и не оставляла меня надежда, что я встречу ту, единственную, свою судьбу, ради которой и сам я смогу перемениться.
* * *
— Драко…
Я вздрогнул и открыл глаза. Оказывается, я задремал в кресле, «дожидаясь» своего «хозяина». С трудом сфокусировав взгляд на стоящем предо мной Поттере (все-таки целая бутылка почти натощак — это для меня слишком), я обнаружил того в халате, с мокрыми волосами, какого-то расслабленного и домашнего, что ли. Ага, прямо семейная сцена — жена задремала, пока муж работал.
— Почему ты спишь в кресле? — спросил он заботливо (!), — мог бы и в кровать лечь.
— Пошел ты, Поттер, в задницу, — фыркнул я, не подумав.
— Обязательно, Драко, — усмехнулся этот придурок, — именно это я и собираюсь сделать.
Сильные руки буквально выдернули меня из кресла, и я почувствовал, как магией меня переносит на кровать. Палочки в руках у Поттера не было. Выпендрежник хренов.
Как только я приземлился на заботливо откинувшееся покрывало, Поттер сел рядом. Я поморщился. Чувствовать себя беспомощной жертвой было крайне неприятно. А этот мерзавец не спеша провел рукой по моей щеке и задумчиво произнес:
— Ты такой красивый, Драко… Я не хочу причинять тебе боль…
Вот, приплыли. Насильник, поцелуй меня дементор!
— Тогда отпусти, — проговорил я, в, общем-то, ни на что не надеясь. И оказался прав.
Поттер покачал головой.
— Нет, это невозможно. Я слишком долго тебя хотел. Смирись Драко, клянусь, я буду нежным и заботливым, — его пальцы дотронулись моих губ, — самым лучшим…
— Ты псих, Поттер! — произнес я, откидывая его руку. — Сколько можно повторять, я не хочу тебя, понимаешь?
Он отпрянул, и в его глазах я увидел настоящую обиду. Нет, точно сумасшедший.
— Мерлин, Потти, неужели ты действительно способен на насилие? Как же ты будешь жить с этим потом? Ты об этом подумал?!
Поттер снова пожал плечами, а взгляд его заледенел. Но я предпринял еще одну попытку.
— Поттер, — я старался говорить как можно убедительнее, как взрослые разговаривают с детьми, когда их надо на что-то уговорить, — я не тот, кто тебе нужен. Я холоден в постели, я вообще не люблю секс, я буду лежать бревном и размышлять о последней статье из «Вестника Зельеварения». И еще тебе придется меня связать. Так зачем тебе марать свою душу насилием, ты же гриффиндорец, ты же герой!
Но он будто меня не слушал. А потом наклонился и поцеловал.
От этого последний хмель выветрился из моей головы. Я попытался было вырваться, но сильные руки крепко прижали меня к постели. Тогда я изловчился и прокусил ему губу.
Поттер сразу отпрянул, но не отпустил, а навис надо мной и уставился своими зелеными глазищами. Тут только я сообразил, что мне все время казалось неправильным в его облике. Он больше не носил очков.
— Кусаешься? — усмехнулся он. — Беленький хоречек с острыми зубками.
Он перехватил мои руку и завел их за голову, но я не стал дожидаться следующих действий и, прошипев:
— За хорька ответишь, мерзкий гриф, — изо всех сил врезал в его пах коленом.
Поттер выругался и отпустил мои запястья. Я ждал, что он меня ударит. На самом деле, в драке с сильным противником у меня не было шансов, но хотелось подороже продать свою жизнь, а, вернее, собственное самоуважение. А еще, когда его руки сжали мои запястья, на меня накатила такая ненависть к этому придурку, что, казалось, я могу убить его голыми руками.
— Хочешь насилия? — проговорил он, слизывая кровь с прокушенной губы.
— Это ты хочешь насилия, сумасшедший! — меня уже несло. — Власть голову вскружила? Думаешь, все только и мечтают раздвинуть перед тобой ноги? А вот я — не хочу! Ты мне противен! Ты просто мерзок, хуже Волдеморта!
Поттер попытался подмять меня под себя, я заехал ему в челюсть и получил в ответ пощечину. Боль придала мне не столько сил, сколько злости и бешенства, и пару минут мы с остервенением мутузили друг друга, перекатываясь по большой кровати. Боюсь, для Поттера это все-таки была, скорее, игра, потому что отвечал он мне, в лучшем случае, в полсилы. Наконец, это ему, похоже, надоело, и мои руки оказались зафиксированы ремнем, а на ногах уселся сам насильник.
— Ну, отвел душу? — усмехнулся он. На его роже расплывался огромный синяк. — Покорность не для Малфоев, да?
— Ублюдок, — прошипел я через разбитую губу и еще плюнул в него.
— Это тебе не поможет. И, знаешь, мне надоело. Relax.
Я тут же почувствовал, как все тело поневоле расслабилось. Мерзавец… Теперь я даже не смогу сопротивляться. Наигрался кот с мышкой…
Поттер же тем временем призвал палочку, наложил исцеляющие на свои и мои ушибы и разбитые губы, а потом развязал мой халат, прошелся цепочкой поцелуев от уха до груди, и неожиданно спустившись вниз, одним движением вобрал в рот мой вялый член.
Я вздрогнул. Может быть, это и было бы приятно, но бешеное неприятие того, что делают это со мной против моей воли, свело на нет все усилия этого придурка. Член, было, дернулся, вставая, но тут же снова опал, стоило мне подумать о творимом надо мной насилии. И я буквально горел такой ненавистью, что, сколько Потти не старался, возбуждение так и не наступило.
— Умеешь управлять своим возбуждением? — чуть удивленно спросил он, оторвавшись от моего несчастного органа.
— Повторяю для тупых грифов! — со злостью произнес я. — Меня не возбуждает насилие! Не только не возбуждает, а убивает всякое возможное желание! Так что у тебя все равно ничего не получится!
— Драко, тебя что, пытались изнасиловать, да? Поэтому ты так реагируешь? — вдруг как-то серьезно и, можно сказать, с беспокойством спросил Поттер.
Мерлин Триждывеличайший! То, что он сам пытается это сделать, это что, не считается? Нет, как есть, наш герой тронулся рассудком. Придумать ему что ли, сказочку пожалостливее, как меня пытался изнасиловать, например, Фенрир? Хотя с него станется для проверки залезть мне в голову, легилимент хренов.
— Это не твое дело, — ответил я между тем, соображая, что лучше сказать, чтобы отбить у героя желание спать со мной. Спать… Спать…Так!
Это был один шанс на тысячу, но почему бы и не попробовать?
— Поттер, — проговорил я, затаив дыхание, — мне надо тебе кое-что рассказать. Но сначала развяжи мне руки.Тот, на удивление, сразу купился. Или был так уверен в себе? Но руки мне освободил, и даже применил заклинание, снимающее легкое онемение.
— Я тебя слушаю, Драко.
Ага, он действительно весь внимание. Я пошевелил кистями, будто бы разминая, а сам вспоминал нужные движения.
— Гарри, — главное, хоть на мгновение завладеть вниманием полностью.
Тот посмотрел мне в глаза, и я произнес нараспев, делая незаметные синхронные словам пассы рукой:
— Звери затихли в лесу,
Рыбки заснули в пруду,
Киса на коврике спит,
Пес у камина сопит…
Глаза у гриффиндорца сначала неверяще распахнулись, а потом внезапно будто подернулись дымкой, и я, боясь поверить в свою удачу, произнес еще один куплет волшебной колыбельной, которую мне в свое время напевала Нарцисса:
— Звездочка светит во мгле,
Замер весь мир в тишине…
Милый родной мой малыш,
Что же ты снова не спишь?
Смысл был совсем не в словах, они как раз могли бы быть любыми, а в особой интонации, с какой пелась эта песенка, и в нескольких движениях рук, являвшихся простейшими невербальными заклинаниями сна. Считалось, что это действует только на детей. Но Поттер спал. Нагло закинув на меня руку и обняв, будто плюшевого мишку, великий гриффиндорский герой и победитель Темного Лорда, один из самых сильных волшебников Британии сладко спал, сраженный детской колыбельной песенкой. Расскажи кому-нибудь, не поверят! Или все дело в том, что в детстве эту песенку ему никто не пел?
Но что мне теперь было делать?
Другими-то невербальными я не владел! Так, по мелочи, Люмос, Акцио…
— Акцио палочка Поттера, — прошептал я, но ничего не произошло. Да, это было бы слишком просто. Только гриффиндорец зашевелился и еще крепче облапил меня рукой:
— Хитрый змееныш, — пробормотал он, зевая. — Добился-таки своего.
— Поттер, только снова не начинай, — со вздохом произнес я. — Давай спать, а?
И тот как будто даже с облегчением согласился.
— Ладно, давай. Все равно твоими стараниями больше не стоит. Но не думай, что ты от меня так легко отделаешься…
На последнем слове Поттер уже снова спал.
Ко мне же сон еще долго не приходил. Было странно чувствовать прижавшееся ко мне тело, да и не привык я спать не один.
А главное, я все думал, что же мне дальше делать и как себя вести с этим сумасшедшим.
Подушкой, что ли, придушить героя? Да только как потом буду выбираться из замка? Поттер то, как это ни смешно, единственная мне здесь защита. Остальные только и ждут, чтобы отдать дементорам. Да и что делать с магическим поводком?
Так, собственно, ничего не решив и не придумав, я все-таки погрузился в тревожный сон.