Глава 1
**"Ты моё спасение"**
Гарри Поттер стоял на одном из балконов Хогвартса, глядя на сумеречное небо. Ему было всего 16 лет, но он ощущал себя старше. Внутреннее чувство тревоги и неопределенности не покидало его. С каждым днем становилось всё труднее скрывать, что он не просто ученик, а ключевая фигура в вечной борьбе между тьмой и светом. И хоть многие были рядом, даже самые близкие друзья — Рон и Гермиона, — Гарри всё чаще чувствовал себя одиноким.
И вот, в этом хаосе его раздумий, появилась фигура, чье присутствие всегда вызывало у него бурю эмоций — Том Редл. Этот парень, старшекурсник из Слизерина, казался ему воплощением всего, что он ненавидел в магическом мире. Высокий, с безупречно аккуратной прической и ярко-изумрудными глазами, Редл всегда стоял в стороне, оставляя Гарри с чувством, что этот человек может его уничтожить одним взглядом.
Они столкнулись во дворе школы, и всё началось с очередного противостояния.
— Как ты мог, Поттер? Ты думаешь, что мир вокруг тебя крутится? — с издевкой сказал Том, подходя к Гарри, который стоял в центре двора, окруженный учениками.
— Ты что, с ума сошел? Уходи, Редл, мне не до тебя, — ответил Гарри, но голос его не был таким уверенным, как ему хотелось бы.
— Мне кажется, ты не понимаешь, кто на самом деле правит этим миром, — добавил Том, его глаза сверкали зловещим светом. — Ты думаешь, что просто сражаешься за правду? Тебе не выиграть. Ты с каждым шагом становишься слабее.
Гарри шагнул вперед, готовый ответить, но вдруг замер. Слова Тома звучали так убедительно. Он мог бы продолжить спор, но не мог игнорировать тот факт, что Редл был прав в одном: в борьбе с Волдемортом он действительно был слаб. И в этом моменте, перед глазами Редла, он почувствовал свою уязвимость.
После этой ссоры они не общались. В следующий раз Гарри увидел Тома, когда произошло нечто ужасное — Седрик Диггори, его друг, пал жертвой предательства. Вскоре после этого Гарри узнал, что Седрик был убит на глазах у Волдеморта, и это стало для него шоком.
Когда Гарри стоял в пустой комнате и обдумывал все, что произошло, он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Это был Том Редл. Он стоял в дверях, его лицо не выражало ни злости, ни сочувствия — лишь спокойную настороженность.
— Ты хочешь поговорить? — спросил Том, его голос был мягким, но таким же напряженным, как и вся его фигура.
Гарри молчал. Все, что он мог, это смотреть в глаза Тома, пытаясь понять, что тот на самом деле хочет. Однако вместо того чтобы обвинять его, он почувствовал странную связь.
— Ты знаешь, что я думаю? Ты не такой, каким кажешься, — сказал Гарри, неожиданно для себя. — Ты тоже потерял кого-то. Ты тоже был предан, не так ли?
Том не ответил сразу. Он подошел ближе, и его взгляд стал более мягким.
— Я не был в этом всем таким, как ты, Поттер. Но да, ты прав. Потери — это не то, что легко забыть. Это — то, что меняет тебя.
Гарри почувствовал, как его сердце колотится быстрее. Он не мог понять, почему он начинает доверять этому человеку, почему вдруг всё вокруг него кажется не таким уж черным и белым.
Постепенно их отношения изменялись. Они начали проводить всё больше времени вместе, скрывая это от всех. Зачастую Гарри ловил себя на мысли, что Том — единственный, кто по-настоящему понимает его боли, его страхи. Он рассказывал Тому о смерти родителей, о своем одиночестве, а Том, в свою очередь, открывал Гарри свою правду. Он был не тем монстром, каким его все считали. Он был просто потерянным человеком, который пытался найти свой путь в мире, полном предательства и боли.
Однажды, когда они стояли на берегу озера, Гарри, не выдержав, заговорил первым:
— Том, я не могу больше так. Мы все время сражаемся, но я чувствую, что ты... что ты можешь быть другим. Мы можем быть чем-то большим, чем просто врагами.
Том посмотрел на него, в его глазах мелькнуло удивление, но затем появилось что-то, что Гарри не мог сразу понять. Это был не страх, а понимание.
— Гарри, я не могу быть твоим спасением, — сказал Том, но голос его был другим, мягким. — Но, может быть, ты — моё.
И в этот момент Гарри почувствовал, как в их взгляде возникла связь, крепкая и необычная, как будто вся их судьба, несмотря на все разногласия, сводилась к этому единственному моменту.