Часть истории

Гарри открыл глаза, и первым, что он увидел, было всё то же серое небо. Он осмотрелся, и внезапно паника затопила его. Он был не в «Норе»! Что произошло? Где он находился? Какого чёрта происходило?! Его окружали серые здания, вплотную стоявшие друг к другу. У некоторых были пристроены сверху этажи. Это явно был бедный район большого города — только вот какого? С шелестом мимо пронеслась гонимая ветром листовка. Мельком глянув, Гарри увидел, что на ней был изображён человек. Он ещё раз осмотрелся и только теперь заметил, что на стенах было прикреплено множество таких плакатов: «особо опасен», «разыскивается», «сообщить властям»... Ладно, что бы ни произошло, подумал он, надо возвращаться в «Нору» — к тому же там друзья, вместе они уж точно разберутся, что за чертовщина произошла.

Он уже хотел было вызвать «Ночного Рыцаря», чтобы добраться до «Норы», когда вспомнил, что Гарри Поттер — уже совершеннолетний волшебник, имеющий полное право использовать магию вне Хогвартса и умеющий аппарировать. Гарри непроизвольно улыбнулся. Положив снитч и письмо в карман, он сконцентрировался и представил то место, куда нужно было попасть: невысокий холм, от которого десять минут быстрой ходьбы до дома Уизли, окружённого заклятием Фиделиус. Как только картинка во всех красках предстала в голове, его как будто запихнули в узкий шланг и с чудовищной скоростью стали выпихивать обратно.

В следующее мгновение Гарри стоял на возвышении недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, по-собачьи тряся головой, будто пытался избавиться от попавшей в уши воды. Нет, он никогда не привыкнет к этому ощущению. Гарри быстро осмотрелся, не видел ли какой маггл, как человек появляется прямо из воздуха, и, удостоверившись, что был здесь один, сбежал с холма. Он прекрасно помнил, в каком направлении находится «Нора», поэтому устремился прямиком туда. Через несколько минут, которые показались ему вечностью, Гарри стоял там, где начинались щиты. Он упёрся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Конечно, Гарри был спортсменом и знал, как важно правильно дышать, чтобы не выдохнуться на третьей же минуте, но сейчас было не до этого. Готовясь перешагнуть границу чар Фиделиуса и вернуться в привычный, немного сумасшедший, но такой родной мирок «Норы», где всё уже наверняка стояло вверх дном — в такой важный день миссис Уизли не позволила бы никому спать до обеда, — он выпрямился. Но что-то всё равно было не так. Гарри нахмурился, прислушиваясь к ощущениям, и понял, что не чувствует вибрации магии. Он протянул руку, но та с лёгкостью прорезала воздух. Тогда Гарри бросил в щит Ступефаем. По всем правилам заклинание должно было отскочить от защитного барьера, а по самому нему должна была пройти рябь, но... Ступефай не встретил никакого сопротивления и в нескольких метрах от Поттера разбился о землю. Гарри похолодел.

«Так, спокойно, Поттер, спокойно. Паника — первый шаг к гибели. Вдох-выдох, Поттер, вдох-выдох», — его внутреннее «я» как всегда было спокойным и рассудительным. Гарри послушался и глубоко задышал.

«Может, ты недостаточно далеко зашёл? Пройди чуть дальше».

Гарри, вытянув перед собой руку, стал тихо продвигаться вперёд, надеясь натолкнуться на щит. Ничего.

«Так, ладно. Скорее всего, ты просто заблудился, пошёл не в том направлении, — после пяти минут бессмысленного хождения с вытянутой рукой подвело итог внутреннее «я». — Так. Посылай патронус, сам ты вернуться не сможешь».

Гарри вздохнул и воскресил в памяти вчерашний день — разумеется, до прихода министра: танцы, смех, тепло...

— Экспекто Патронум!

Перед ним появился серебристый олень — более красивого существа Гарри в жизни не видел: гордый, грациозный, величественный. Но любоваться не было времени.

— Скачи к Рону и Гермионе. «Я на холме близ Оттери-Сент-Кэчпоул, откуда мы отправлялись на Кубок Мира. Подробности позже», — прошептал он, гладя оленя по морде. Тот довольно фыркнул и поскакал, превратившись в серебряную линию. Не теряя времени, Гарри аппарировал обратно на холм.

Солнце уже полностью взошло, принося в мир свет и тепло. Капельки росы в его лучах казались маленькими жемчужинами. Сам холм, казалось, светился. Нечасто Гарри уделял внимание природе, но сейчас, в ожидании друзей, когда нечего было делать, почему бы и нет? Небо возвращало себе все оттенки голубого, ветер шевелил высокую траву; птица искала червячков на завтрак птенцам; Гарри услышал стук: у дятла начался рабочий день. Здесь, далеко от города, была жизнь, о которой он мог только мечтать — спокойствие и мир.

Олень вернулся. Его не было слишком долго, и Гарри уже начинал волноваться. Он приветствовал патронуса улыбкой, но нахмурился, заметив, что олень неспокоен — тот прядал ушами, рыл серебристым копытом землю и то и дело встряхивал головой. Гарри успокаивающе погладил его по морде.

— Эй, малыш, что произошло? Ты нашёл Рона и Гермиону? — олень тряхнул головой.

В следующее мгновение перед глазами Гарри пронеслись картинки: вот он стоит на том месте, где должна быть «Нора», но её нет; вот он на площади Гриммо, 12, но здесь нет никаких Рона и Гермионы; а здесь он в Хогвартсе, и здесь тоже нет тех, кого он ищет. Вот почему патронус задержался! Он искал Рона и Гермиону везде, где только мог, и... не нашёл.

Гарри нахмурился. Патронус может найти любого человека, так почему он не нашёл друзей? Если только... Нет, они не могут быть мертвы! Его же не было совсем недолго! Патронус, чувствуя тревогу хозяина, легонько боднул его, передавая часть своего спокойствия и уверенности. Тот благодарно посмотрел на него. Нет, сейчас не время для паники. Надо разобраться во всём и узнать плохие новости, если они есть. Ведь если Уизли...

«Мертвы, Гарри, если Уизли мертвы».

Да. Если Уизли мертвы, кто-то должен об этом знать. И где о последних событиях можно узнать быстрее, чем в людных местах?

«Верно, поэтому сейчас наша цель — "Дырявый котёл"», — подвёл итог внутренний голос.

Гарри аппарировал. Он оказался в небольшом закоулке между баром и обшарпанным магазинчиком. Отряхнувшись и прикрыв шрам чёлкой (хотя это вряд ли поможет: вот уже несколько лет весь магический мир знал его не только по шраму, но и в лицо), он зашёл в бар. Глаза, привыкшие к утреннему свету, не сразу освоились в полумраке, царившем в помещении. Немного привыкнув, Гарри заметил, что, несмотря на раннее утро, бар был довольно многолюден. Когда он вошёл, все разговоры стихли и посетители уставились на него, но спустя минуту вернулись к прежним занятиям, разговоры возобновились. Сказать, что Гарри был удивлён, — ничего не сказать, но он списал то, что его не узнали, на темноту. Он прошёл к барной стойке и уселся на высокий стул. Через мгновение к нему подошёл бармен и спросил, чего желает молодой господин. Гарри удивился ещё больше. Бармен не был стариком Томом. Это был лысый мужчина средних лет, мощный, с толстой, как у быка, шеей и кулачищами с полголовы Гарри, но он улыбался, что разрушало образ машины для убийств. И всё же Поттер не мог не спросить:

— А где Том?

Детина удивлённо посмотрел на него.

— Том? Какой Том? — спросил он с неизвестным Поттеру акцентом.

— Предыдущий бармен, — пояснил Гарри, удивляясь, что кто-то может не знать Тома.

Бармен нахмурился:

— Предыдущим хозяином и барменом здесь был мой отец, и его явно звали не Томом, — сказал он. — После его смерти хозяин и бармен я. Вот уже лет десять как.

Но увидев, что Гарри нахмурился, он спросил:

— Эй, парень, может, ты просто не в тот бар зашёл?

— Это «Дырявый котёл»? — бармен кивнул. — Тогда я там, где надо.

Гарри вздохнул и помассировал виски. Да что вообще происходило?

— Ладно, спасибо за информацию, — он уже собирался слезть со стула и пойти в Косую аллею, но бармен его задержал:

— Эй, подожди-ка, парень! — Гарри увидел, как к нему подкатилась бутылка сливочного пива. — Взбодрись, а то вид у тебя потрёпанный. За счёт заведения, — добавил он, видя, что Гарри собирается отказаться. В ответ Поттер благодарно улыбнулся. Да, ему нужно было восстановить силы, изрядно исчерпавшиеся за утро.

Он пил пиво и думал, что будет делать дальше. Следующая станция — Косая аллея, это понятно. Но что делать? Подходить к людям и спрашивать, не слышали ли они что-нибудь про «Нору»? А может, у бармена спросить? Внезапно его взгляд натолкнулся на свёрнутую газету. Он обернулся к бармену и произнёс, указав на неё пальцем:

— Могу я...?

Бармен посмотрел туда, куда показывал Гарри.

— Да, конечно, — он подтолкнул газету к нему. Это оказался «Ежедневный Пророк».

«Министр Квиберк о борьбе с бедностью — стр. 3-6

Интервью с чемпионами Кубка Мира по квиддичу «Огненными Бестиями» — стр. 7-9

Новая форма экзаменов в школе чародейства и волшебства Хогвартс. СОВ и ТРИТОН: что это и с чем это едят — стр. 10-13

Новое постановление Министерства Магии о вампирах, оборотнях и прочей нечисти — стр. 14-15»

«Погоди-погоди. Министр Квиберк?.. Это ещё кто? Что ты ещё упустил?» — мученически застонало внутреннее «я». Гарри поднял глаза на бармена:

— М-м-м... как давно вышел этот номер?

— Сегодня. Можно сказать, только что из печати. А что?

Гарри перевёл взгляд на газету. Там должна стоять дата. Да, вот она, в правом верхнем углу. 1 августа 1898 года. Всё верно, 1 августа, день свадьбы Билла и Флёр. Погодите-ка... 1898 года?! Гарри перевёл взгляд на бармена: он что, шутит? Эта газета вышла сотню лет назад! Мужчина внимательно смотрел на него. В его глазах не было ни веселья, ни насмешки — только участие и лёгкое беспокойство. Гарри сдержал стон. Да какого дьявола творилось?! Бросив на стойку газету и оставив бутылку с пивом, Гарри выбежал в небольшой дворик с мусорными баками и постучал по кирпичам, открывающим вход на Косую аллею.

Краски и свет ослепили его. Здесь... здесь не было никакой войны! Яркие витрины и вывески, запах карамели и шоколада, шум и суета, крики сов и кошек — всё это так отличалось от той Косой аллеи, какая была в годы после возвращения Волдеморта, и было так похоже на ту, куда Гарри пришёл в первый раз, что он не мог поверить своим глазам.

Он побежал вперёд, к зданию, что возвышалось над всеми магазинчиками и лавками, словно великан, — к Гринготтсу. Ему чертовски сильно были нужны гоблины. Если это то, о чём он думает, то... В общем, ему нужны гоблины. Если же нет, то ему всё равно нужны гоблины.

Стоявшие у входа гоблины ещё кланялись, а Гарри уже вбежал в холл банка. Гоблины, сидевшие за высокими стойками, отвлёкшись от своих дел, недовольно посмотрели на него. Он мимоходом отметил, что народу почти нет и ему не придётся ждать. Гарри подошёл к ближайшей стойке.

— Чем я могу помочь вам, мистер...? — начал гоблин. В его глазах читалась открытая неприязнь.

Гарри откашлялся.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, — сказал он. Когда же гоблин удивлённо вскинул косматую бровь, Гарри добавил: — Это действительно важно.

Несколько долгих мгновений гоблин внимательно смотрел на него, а потом, видимо, что-то решив, вылез из-за стойки и поманил Гарри за собой.

Гарри показалось, что они шли вечность. Гринготтс был огромным лабиринтом из множества ходов и ответвлений. «Это одна из причин, почему грабители не выходят отсюда живыми, — размышляло внутреннее «я» Гарри. — Никто не сможет отсюда выбраться без гоблина». Но надо признать, лабиринт этот был сказочно красив: стены из белого мрамора, пол — из чёрного; двери дубовые, резные, с золочёными ручками; высокие окна, а между ними на стенах картины — древние и дорогие. Но всё это Гарри отмечал лишь мельком: сейчас ему было совсем не до этого.

Наконец они остановились у одной из многочисленных дверей. Все они были одинаковыми, и Гарри искренне не понимал, как гоблины их различали, но вот его сопровождающий щелчком длинных пальцев открыл её, они зашли внутрь и оказались в большом уютном кабинете. Честно говоря, он и не думал, что у гоблинов может быть так... по-домашнему. Гоблин прошёл к массивному лакированному столу, сделанному из красного дерева, и взобрался на стул. Жестом он велел Гарри садиться в кресло по другую сторону стола. Тот повиновался.

— Итак, — начал гоблин, — если вы хотите поговорить, то сначала, думаю, надо представиться. Моё имя Кхар, — он выжидающе смотрел на Гарри.

— Гарри Поттер.

Кхар не выглядел удивлённым. Всё так же спокойно он продолжил:

— Гарри Поттер? Правильно ли я понял вас, мистер Поттер, что вы пришли заявить своё право на наследство рода Поттер? В таком случае я ничем не могу вам помочь. Как незаконнорожденный ребёнок, вы не имеете права претендовать на наследство...

Гарри слушал и думал, что мир сошёл с ума. Незаконнорожденный ребёнок? Наследство?

— Подождите! Подождите! О чём вы говорите? — остановил он гоблина.

Гоблин, удивлённый тем, что его прервали, недоумённо посмотрел на Гарри. Видя, что тот удивлён не меньше его самого, Кхар раздражённо ответил:

— Заранее предсказывая ваши вопросы и требования, я сообщаю вам в целях экономии моего и вашего времени, что вы не имеете никакого права на наследство рода Поттер...

— Но мне и не нужно наследство рода! — Гарри начал выходить из себя: почему бы этому гоблину сначала не выслушать его?

— Не нужно? — непонимающе моргнул Кхар. — Тогда зачем вы пришли в Гринготтс?

Гарри прочистил горло.

— Понимаете ли, — начал он, — кажется, я... м-м-м... — «Переместился во времени, Поттер, не мямли», — переместился во времени...

Гоблин скучающе смотрел на него, явно не веря тому, что он говорит. Это был предел всему, и Гарри злобно добавил:

— На сотню лет назад!

Гоблин и на это никак не отреагировал.

— Вы мне не верите, — сухо сказал Гарри. Кхар коротко улыбнулся, подтверждая это утверждение. Тогда Гарри продолжил: — То, что я сказал... это можно как-то подтвердить?

Кхар вскинул брови. Либо эта личинка человека перед ним действительно верила, что переместилась во времени на сотню лет назад, либо она и правда переместилась во времени на сотню лет назад. Но это же невозможно! Нет настолько сильной магии! Способ проверить? Есть. Правда, он используется немного для других целей, ну да ладно. Он кивнул. Наклонившись, гоблин достал из ящика золотую чашу, кинжал, украшенный сапфирами, колбу с зельем родства и чистый пергамент.

— Мне нужна ваша кровь, мистер Поттер, — он пододвинул кинжал и чашу к Гарри. — Заполните ею чашу примерно на треть.

Гарри испытующе посмотрел на гоблина и, увидев решительность на его сморщенном лице, надрезал себе ладонь. Кровь, ярко-красная и тёплая, полилась в чашу. Когда та была заполнена необходимым количеством, Гарри залечил порез. Тем временем Кхар уже пододвинул чашу обратно к себе и выливал в неё зелье. Содержимое слегка забурлило, кровь из красной стала чёрной. Гарри наблюдал за всем этим и не мог отвести взгляд. Гоблин разгладил пергамент и медленно вылил на него содержимое чаши. По желтоватой бумаге во все стороны побежали чёрные ручейки; они складывались в слова, линии и стрелочки. Гарри посмотрел на гоблина. Кхар выглядел шокированным. Да что там выглядел! Он был шокирован. Он смотрел на пергамент и не верил своим глазам. Мальчик не лгал.

В самом низу было имя: Гарри Джеймс Поттер. К нему вела стрелка от объединённых линией имён Джеймса Карлуса Поттера и Лили Роуз Эванс. К имени Джеймса Поттера вела такая же стрелка, только шла она от имён Карлуса Рудольфа Поттера и Дореи Лукреции Блэк. Карлуса стрелка соединяла с Рудольфом Аспеном Поттером и Сесилией Джейн Яксли. Стрелка, шедшая к Рудольфу от Рикарда Леджера Поттера и Алессандры Марии Малфой, раздваивалась, и вторая её часть шла к имени Араминты Мелиссы Поттер. Этого было достаточно. Лорд Рикард и леди Алессандра — нынешние лорд и леди Поттер; Рудольф и Араминта — их девятилетние дети. Гарри Джеймс Поттер их потомок. Потомок из будущего.

Кхару нужно было всё это обдумать. В тишине. Поэтому он пододвинул пергамент мальчику, чтобы тот изучил его и перестал, наконец, пялиться, ожидая каких-либо пояснений. Это нервировало.

Гарри внимательно изучал имена и линии. Вот здесь, на этом пергаменте, вся его семья, всё то, чего у него никогда не было. Он с удивлением отметил, что его прапрабабушка была Малфой, прабабушка — Яксли, а бабушка — Блэк. Семьи, которые он привык считать тёмными и враждебными, были его родственниками. Потом он вспомнил, что говорил Сириус: «Все чистокровные — родственники», поэтому не стоит питать иллюзий относительно установления семейных отношений с Беллатрикс, Драко и Люциусом. От одной этой мысли Гарри стало смешно, и он фыркнул.

Кхар отвлёкся от своих мыслей и поднял взгляд на Поттера:

— Должен признать, — начал он, вздохнув, — что я ошибся. Вы не лгали, и я приношу свои извинения.

Гарри кивнул. То, что гоблин просит у него прощения, было, несомненно, странно, но на фоне всего этого сумасшедшего дня казалось сущей мелочью.

— Итак, — продолжил Кхар, — чем я могу вам помочь?

Вот он, этот момент. Это будет сложно, ведь гоблины почти никому не предоставляют подобные услуги, но... это действительно важно. Он должен вернуться назад.

— Я слышал, — медленно проговорил Гарри, — что гоблины — мастера в ритуальной магии.

Кхар, помедлив, кивнул. Гарри посмотрел прямо в его чёрные глаза.

— Значит, вы можете помочь мне вернуться назад в будущее? — прямой вопрос, прямее уже просто некуда.

Кхар вздохнул и тихо, но отчётливо сказал:

— Сожалею, но ничем не могу вам помочь, — увидев, что Поттер собирается возразить, он поспешил добавить: — Даже если бы хотел, я ничего не смог бы сделать. Такого ритуала просто не существует.

Гарри нахмурился. Что значит «ритуала не существует»?

— Вы должны понимать, никто до вас не путешествовал во времени так далеко, — продолжал гоблин. — И я даже представить не могу, как это удалось вам. Что могло, по-вашему, стать причиной вашего... путешествия?

«Если бы я знал», — уныло подумал Гарри.

«А что ты делал, когда это произошло? — вмешался внутренний голос. — Пра-а-авильно, целовался со снитчем». Поттер сунул руку в карман и достал этот проклятый снитч.

— Я... кхм... изучал снитч, когда это произошло, — сказал он и протянул золотой шарик гоблину.

Кхар осторожно принял снитч. Он вертел его и так и сяк, приближая к себе и наоборот, отдаляя, рассматривал на свету и в темноте.

— Очень интересно, — пробормотал он. — А что это за слова здесь, в центре: «Я открываюсь под конец»? — он протянул снитч обратно Гарри. — Вы знаете, что они значат?

Слова? Какие ещё слова? Да, действительно. «Я открываюсь под конец». И какой удивительно знакомый почерк, чуть косой, с завитушками. «Где-то я определённо такой видел», — саркастично подумал он. Будучи не в силах больше смотреть на него, Гарри убрал снитч обратно в карман.

— На снитче сохранилась остаточная магия, очень сильная остаточная магия, — начал Кхар. — Держу пари, именно эта магия перенесла вас на целый век в прошлое. К тому же волшебство было чётко настроено именно на это время и именно на вас, то есть когда бы магия ни активировалась, вы бы всё равно попали сюда, причём, прошу заметить, только вы. Должно быть, маг, создавший эти чары, невероятно могуществен.

Гарри криво усмехнулся. О да, величайший маг столетия. Альбус Дамблдор.

— Остаточная магия... она сможет вернуть меня обратно? — спросил он.

— Боюсь, что нет. Чары настроены только на перемещение сюда.

Мозг Поттера заработал со скоростью света. Перед глазами пронеслись усталая Гермиона, сидящая в дальнем углу Гриффиндорской гостиной и до макушки заваленная учебниками и пергаментами, крохотные золотые песочные часики на цепочке и Дамблдор, говорящий «Три оборота, думаю, будет достаточно».

— А что насчёт Маховика времени? — спросил он Кхара.

Гоблин покачал головой.

— Маховики времени могут перемещать лишь на небольшие отрезки времени, не более суток.

Гарри застонал. Он проклят. Нет, серьёзно. Волдеморт, один из ужаснейших тёмных магов за всю историю магического мира, — его смертельный враг; родители и Сириус, Седрик, Дамблдор — все, все они мертвы. И из-за кого? Из-за него, Гарри. А теперь ещё и это. Он истерически рассмеялся.

Кхар обеспокоенно наблюдал за мальчиком. Сейчас ему нелегко, наверно, да, но смеяться — последнее, что нужно делать. Внезапно смех стих. Гарри серьёзно, без всякого веселья смотрел на гоблина. Кхару даже стало как-то не по себе.

— Есть ли какие-нибудь другие способы вернуться в своё время? — спокойно спросил Гарри.

Кхар задумался. За свою долгую жизнь он узнал много вещей, полезных и опасных; в его памяти хранились знания, недоступные многим; он умел то, чего не умел никто... ну, почти. Но способ вернуться назад в будущее? Он покачал головой.

Гарри уже и не надеялся на положительный ответ. Он вздохнул и поднялся с кресла.

— Спасибо, что уделили мне время, Кхар, — его взгляд наткнулся на пергамент с семейным древом Поттеров. — Вы не против, если... я возьму пергамент себе? — гоблин кивнул.

Гарри забрал со стола пергамент и, уменьшив его заклинанием, положил в карман, где уже лежали снитч и письмо Дамблдора. Он уже поворачивался, чтобы уйти, когда услышал:

— Подождите, мистер Поттер.

Гарри повернулся к гоблину и удивлённо уставился на него.

— Насколько я понял, — начал Кхар, — вы остаётесь здесь.

Гарри поморщился, но кивнул. А что, разве у него был выход?

— Вы окончили школу? — продолжил гоблин. Гарри помотал головой. К чему клонил Кхар? — Тогда я советую вам подать заявление о приёме в Хогвартс. Там самая большая во всей Европе библиотека, и, я уверен, вы сможете что-то найти о путешествиях во времени.

Гарри задумался. Гоблин был прав. Библиотека Хогвартса — настоящая сокровищница, как говорила Гермиона. Но есть ли там хоть что-то про путешествия во времени? Ведь эта тема никак не связана со школьной программой. «Впрочем, как и хоркруксы, но юный Том Риддл нашёл упоминание и, возможно, если бы постарался, нашёл бы и информацию», — лениво напомнил внутренний голос. Гарри согласился. Если он получит пропуск в Запретную секцию... Для этого, конечно, надо будет постараться, но оно того стоит. Он кивнул, давая гоблину понять, что принял его совет.

— К сожалению, как я уже говорил, вы не можете воспользоваться банковскими счетами Поттеров. Следовательно, у вас нет средств на обучение и существование до школы. Но позвольте дать вам ещё совет. Лорд и леди Поттер, если вы им всё объясните, не откажут вам в помощи. Позвольте заметить, Поттеры — древний и богатый род, и содержание ещё одного ребёнка не окажется им в тягость... К тому же вы их плоть и кровь, единственный наследник, насколько я понял, и они, как никто другой, должны быть заинтересованы в вашем благополучии, — Кхар перевёл дух и выжидающе уставился на Гарри.

Гарри же думал о том, что сказал гоблин. Он был почти уверен, что сказанное Кхаром — правда. Сириус говорил, что когда сбежал из дома, Поттеры приняли его как родного сына. И не важно, что сейчас это не те Поттеры, а он сам — не обаятельный и чарующий Сириус Блэк. Если уж крёстного не прогнали, то и его не прогонят, но... Никто не должен знать, что он Поттер. Если уж он остаётся здесь, то не надо светиться звучной фамилией. Он покачал головой:

— Нет. Я уже совершеннолетний, и опекуны мне ни к чему. Деньги же я достану, не беспокойтесь.

«Ага, только пока не знаешь где».

«Ключевое слово — пока».

— И Кхар, — он помедлил, — к вам не приходил никто по имени Гарри Поттер. Сейчас вы беседовали с Гарри Эвансом.

Кхару это не понравилось, но то было не его дело. Он кивнул. Ох уж эта молодёжь! Волевые, амбициозные, уверенные в себе и в собственном успехе, они прокладывают свою дорогу, не слушая никого, они наступают на грабли, учатся на своих ошибках и снова наступают на грабли. Хорошо это или плохо? Кто знает. Но именно они открывают, создают что-то новое, ранее невиданное; именно они делают этот мир чуточку лучше.

Кхару больше нечего было сказать. Когда оба поняли это, они, не сговариваясь, пошли к двери. Обратный путь в холл показался Гарри короче, чем путь в кабинет. Попрощавшись, Гарри Эванс быстрым шагом вышел из здания банка. Гоблин по имени Кхар остался стоять в холле, где на него натыкались другие гоблины и волшебники, и смотрел вслед удаляющейся фигуре юноши. Он продолжал смотреть даже тогда, когда серебряные двери закрылись, отделяя его от этого странного человека. Мальчик понравился ему, и гоблин искренне надеялся, что он найдёт способ вернуться домой.

* * *

Солнце уже сияло высоко в небе, когда Гарри вышел из Гринготтса. Толпа волшебников и ведьм, министерских служащих и детей окружила его. Повсюду слышались смех и разговоры. Мальчики и девочки носились от витрины к витрине, рассматривая сладости и игрушки и думая, как бы уговорить родителей всё это купить. Больше всего любопытных детей интересовали товары магазина «Всё для квиддича»: они толкались, стараясь лучше рассмотреть новые модели мётел, без умолку и все разом говорили, пытаясь перекричать друг друга. У Гарри возникло стойкое чувство дежавю. Всё это было так похоже на его первое посещение Косой аллеи вместе с Хагридом, что он непроизвольно улыбнулся.

Так, ладно. Что ему теперь делать? Гоблин прав. Надо написать заявление о приёме в Хогвартс. Но что именно он напишет? На первокурсника он явно не похож, следовательно, возникнут вопросы, где он обучался до этого. Домашнее обучение? А такое бывает? «А что, есть какой-то другой выход?» — ехидно осведомился внутренний голос. Ладно. Он уже окончил шесть курсов, значит, будет логично, если он поступит на седьмой. К тому же он ведь не собирался оставаться здесь надолго. Вот только у него не было ни гроша... или... Гарри порылся в карманах. Галлеон, три сикля, девять кнатов. Ну, хоть что-то. Интересно, что ещё у него завалялось? Он снова проверил карманы. Палочка, снитч, письмо Дамблдора, пергамент с его родословной и... мантия-невидимка. Гарри улыбнулся. Постепенно жизнь становилась чуточку лучше. Внезапно он вспомнил кое-что ещё. Похлопав себя по груди, Гарри с облегчением обнаружил, что мешочек, который подарил ему Хагрид, всё так же висит на шее. Быстро стянув, он раскрыл его. Так, что здесь? Карта Мародёров, осколок сквозного зеркала Сириуса, ключ от сейфа, поддельный медальон Слизерина и уменьшенный альбом с фотографиями. Ценные мелочи, но ничего, что помогло бы прожить до Хогвартса. Да и за школу надо платить... Придётся приписать то, что он сирота. Гарри скрипнул зубами. Он терпеть не мог унижаться, но это жизнь, и кто сказал, что она легка?

Следующая цель — здание почты — находилась в противоположном от банка конце аллеи, поэтому, пока Гарри шёл, у него было время подумать.

Дамблдор. Это всё он сделал. Это из-за него Гарри оказался в... пятой точке мира. Нет, он уважал старика и даже любил, но его игры... выводили Гарри из себя. Неужели так сложно было хотя бы предупредить?! Гарри вспомнил про письмо. «Прости меня, Гарри. Прости за всё». Может, именно за это директор просил прощения? Сначала сделать, а потом извиняться — как раз его стиль.

Перед ним выросло высокое здание из красного кирпича, больше похожее на башню. Внутри народу не было совсем. Здешняя тишина так разительно отличалась от оживления на улице, что Гарри поначалу даже испугался, не оглох ли случаем. Но вот миловидная девушка, скучавшая за стойкой, взглянула на него и расплылась в дежурной улыбке. Гарри попросил пергамент и перо с чернильницей и, пока девушка ходила наверх за совой, быстро написал следующее:

«Директору школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Я, Гарри Джеймс Эванс, прошу принять меня на седьмой курс обучения в школу чародейства и волшебства Хогвартс для сдачи выпускных экзаменов. (Боюсь, что мои опекуны больше не могут обеспечивать меня в силу их скоропостижной гибели, поэтому, как сироте, мне будет необходима социальная помощь.)

С уважением,

Г. Дж. Эванс»

«О Мерлин! Какой кошмар!» — простонал внутренний голос. Гарри согласился с ним. Это было так... убого. Но другого всё равно дано не было, поэтому приходилось пользоваться тем, во что горазд. Девушка вернулась. На её руке важно восседал чёрный филин.

— Маркиз доставит ваше письмо в рекордные сроки, сэр, — сказала она. Гарри кивнул.

Филин слетел с руки девушки и, усевшись за стол, где Поттер писал письмо, протянул к нему лапу с таким видом, будто делал одолжение. Спешно привязав письмо и мимоходом отметив на лапке филина бронзовое кольцо со штампом почты, Гарри выпустил его в окно. Поблагодарив девушку и оставив на стойке пару кнатов, он вышел. Кирпичное здание осталось позади, а Гарри снова направился в «Дырявый котёл». Бармен не заметил его, сам же Гарри подходить не стал. Сейчас он не хотел ни с кем говорить. Незамеченным он вышел в маггловскую часть Лондона.

Нужно было найти работу. В маггловском мире сделать это гораздо проще, чем в магическом. Волшебники крайне отрицательно относились к детскому труду и старались не принимать на работу тех, кто ещё не окончил школу. И пусть Гарри уже был совершеннолетним, выглядел он, честно говоря, как пятнадцатилетний мальчуган, а его будущий статус студента, к сожалению, возможностей не увеличивал. Магглы же относились к этому иначе. У них всегда в достатке было грязной работы, и не имело значения, кто её будет выполнять. Выгода — вот чем они руководствовались, а что может быть выгоднее принятия на работу сомнительных личностей без прошлого и документов?..

И сейчас главной целью Гарри Эванса было найти объявления. Долго искать не пришлось. Заметив в мусорном контейнере смятую газету, он осмотрелся и достал её. Это оказалась «The Times». Гарри открыл последний разворот, где, как он думал, обычно и находились объявления о приёме на работу, и не ошибся. Объявлений было море, но таких, под которые подходил он, только три: официант в кафе, грузчик и чересчур завуалированное, но оттого не менее очевидное описание ночной бабочки в каком-то закрытом клубе по интересам. Гарри поморщился. Шлюха? Уж лучше он умрёт с голоду.

«Хм, какой принципиальный», — внутреннее «я» явно веселилось.

Гарри решил проверить другие два предложения. Адреса, указанные в газете, не сказать чтобы были в приличных районах, но выбирать не приходилось. Ближе к тому месту, где он сейчас находился, было кафе, и он направился прямиком туда.

Уже был полдень. Это был один из тех редких ярких солнечных дней, свойственных Лондону. Магглы почти ничем не отличались от волшебников: дети так же играли и веселились, тянули родителей к витринам, те так же терпеливо улыбались и поправляли маленьким сорванцам юбочки и рубашки. Гарри любил детей. Они были такими... настоящими. В их глазах светились любопытство и любовь к жизни. Он надеялся, что когда-нибудь и у него будут такие маленькие проказники. Два мальчика и девочка. Возможно, это будут их с Джинни общие дети. Но всё это, разумеется, тогда, когда он вернётся и убьёт Волдеморта.

Через десять минут он стоял перед небольшим кафе, украшенным цветами. Глубоко вдохнув, он вошёл внутрь. Посетителей было немного: молодая супружеская пара, пожилой мужчина и совсем юная женщина с ребёнком, но обслуживала их только одна официантка, светловолосая девочка лет пятнадцати. Он подошёл к ней.

— Привет, — начал Гарри, — я по поводу работы.

Она удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала, лишь указав на дверь позади себя. Гарри пожал плечами. Подойдя к двери, на которую указала странная девушка, он постучал. Через секунду он услышал приглушённое «Войдите».

В маленьком, плохо освещённом кабинете пахло плесенью, и цветочный аромат не мог заглушить этот удушающий запах — наоборот, он делал его приторно-сладким, таким, что невозможно было дышать. Гарри задержал дыхание. «Эй, ты же не можешь всё время не дышать», — напомнило внутреннее «я». Гарри уже в который раз согласился и медленно втянул носом воздух.

За столом сидел толстый маленький человек. Среднего возраста, лысеющий и обильно потеющий, в чёрном костюме и белой накрахмаленной рубашке, он недоумённо смотрел на вошедшего. На секунду Гарри представил, каким предстал в глазах мужчины: растрёпанный, в грязных джинсах и мятой рубашке, с перекошенными очками... Он пригладил рукой волосы, хоть это было абсолютно бесполезно, и уверенно начал:

— Добрый день. Я видел объявление в газете насчёт работы.

Взгляд мужчины стал заинтересованным, и он приглашающим жестом указал на стул. Гарри сел.

— Как ваше имя? — осведомился толстяк.

— Гарри По... Эванс, — брови мужчины взметнулись вверх, но он никак не прокомментировал оговорку юноши.

— А ваши родители не имеют ничего против, — продолжил он, — того, что вы будете работать?

— Мне уже есть восемнадцать, сэр, — вежливо ответил Гарри.

— Очень хорошо. Что вы умеете делать? — мужчина пристально глядел на Поттера, медленно постукивая пальцами по подлокотнику. Уголок его губ как-то странно дёргался, и это несколько нервировало Гарри. С трудом отвлёкшись и сосредоточившись, он принялся вспоминать своё детство и те летние каникулы, которые проводил у Дурслей, и начал перечислять:

— Я могу убираться, немного готовить, с равновесием у меня всё в порядке, поэтому могу работать официантом. Этому так же способствует то, что я довольно гибок и невысокого роста.

Мужчина кивал, но выглядел так, будто все слова Поттера прошли мимо его ушей. Гарри посмотрел на него.

— Всё это очень хорошо звучит, — наконец произнёс толстяк. — Думаю, если это правда, вы сможете остаться у нас надолго. Но сначала ваши умения надо проверить. Приходите завтра к шести утра. С этого времени начинается ваш испытательный срок. Длиться он будет неделю. Будете работать официантом в паре с Лидией. С шести утра до девяти вечера. Выходной — суббота. Воскресенье — выходной Лидии, поэтому работаете один, но за десятерых. Так как посетителей у нас пока немного, будете так же помогать на кухне и в уборке после закрытия. Во время испытательного срока заработная плата в два раза меньше стандартной, все чаевые принадлежат вам.

Гарри внимательно слушал и кивал. Этот человек говорил серьёзно и по существу, ничего лишнего. Условия работы были, конечно, не такими, как в его времени, и Гермиона ахнула бы от ужаса, узнав, что его собирались эксплуатировать как эльфа-домовика — при мысли о Гермионе желудок неприятно свело, — но, в конце концов, могло быть и хуже.

— Зарплата за неделю — шестнадцать шиллингов, — продолжил мужчина. — И да, моё имя мистер Гэмптон. А теперь идём, я познакомлю вас с Лидией.

Мужчина встал. Он оказался почти на голову ниже Гарри и шире раза в три. Они вышли из кабинета. Посетителей уже не было. Официантка убирала со столов посуду. Мистер Гэмптон направился прямо к ней.

— Лидия, дорогая, это твой напарник, Гарри Эванс. С завтрашнего дня у него начинается испытательный срок. Расскажешь и покажешь ему тут всё.

Лидия кивнула. Гарри протянул ей руку, и она осторожно пожала её. Глаза у неё, как отметил Гарри, были зелёными, но не такими, как его собственные, — светлее, цвета молодой листвы.

Мистер Гэмптон нетерпеливо ухватил Гарри за руку и вывел на улицу. Накрапывал дождик, и от солнечного дня не осталось ни следа. Народ исчез не только из кафе — улицы тоже обезлюдели.

Гэмптон развернул Гарри лицом к себе.

— Заруби себе на носу, парень, — угрожающе начал он, — если ты хоть пальцем тронешь девочку, я найду способ отправить тебя за решётку. — Увидев, как юноша непонимающе на него смотрит, он решил пояснить: — Я нашёл её полгода назад на улице, грязную, оборванную и — страшно вспомнить! — худющую! Взял её к себе, решил, пусть работает у меня. Она ничего не говорила, но мне кажется, что... в общем, что она подвергалась насилию.

Гарри нахмурился. Насилию? Но она же ещё ребёнок! Он не знал эту девушку, но мысль о том, что ею попользовались и выбросили, приводила его в ярость. Вот и заводи детей после такого! Даже здесь, в этом времени, где нет войны, царят насилие и неравенство. Что бы ни говорили чистокровные, все они похожи на маггловских богачей: считают себя выше других и идут по головам, беря то, что им захочется.

Гарри серьёзно посмотрел на Гэмптона и кивнул. Тот улыбнулся:

— Отлично, парень! Если ты и в остальном такой же понятливый, мы поладим.

Он развернулся и пошёл в кафе. На пороге он оглянулся и напомнил:

— Завтра в шесть! И не опаздывать!

Гарри шёл по серым улицам Лондона. Теперь надо было где-то найти жильё. Снять дешёвую комнату в «Дырявом котле»? На неделю его денег должно хватить, а там время покажет. Время... ничтожная отговорка.

Все уважаемые дамы и господа сидели по домам: было время чая. А также время сирот. Оборванные и чумазые, они выходили из своих закутков и рылись по помойкам в поисках отходов. Гарри увидел парня, своего ровесника; тот копался в мусорном баке и тихо ругался. Рядом была девочка лет шести, она заглядывала за угол, смотря, нет ли кого, — стояла на страже. Увидев Гарри, она толкнула мальчика в бок. Тот мгновенно поднял голову и враждебно уставился на пришельца. Гарри развёл руки в стороны, как бы говоря, что он просто мимо шёл. Парень не успел ничего сделать — раздался крик:

— Атас!

Девочка испуганно обернулась и даже как-то съёжилась. Она неотрывно смотрела в одну точку. Гарри перевёл взгляд туда же. Патруль.

Парень схватил девочку за руку и побежал. Она, не успевая за ним, споткнулась и упала. Он пробежал ещё несколько метров, прежде чем заметил, что бежит один. Обернувшись, он увидел, что девочка сидит на земле и держится за тощую коленку, из которой течёт кровь.

— Дэйзи! Дэйзи, вставай! Беги сюда, Дэйзи! Эй, крошка, ну не плачь, иди ко мне! — звал он. В его голосе слышались мольба и безысходность.

— Я не могу, Чарли... больно... — плакала Дэйзи.

Гарри, всё это время думавший, куда ему бежать, после этих слов девочки плюнул на всё, подбежал к ней и, подхватив на руки, кинулся к Чарли. Во взгляде парня читалось облегчение, благодарность и никогда не покидавшая таких детей подозрительность. Гарри передал девочку ему на руки, кивнул, мол, всё в порядке, не стоит благодарности, кинулся в противоположную сторону и... натолкнулся на полицейского.

Бежать было уже поздно и бессмысленно: полицейский стоял прямо перед ним — так близко, что Гарри мог бы сосчитать веснушки у него на носу. Мужчина крепко схватил его за руку.

— Эй, парень, тише, тише, я ничего тебе не сделаю, — миролюбиво сказал он. — Пройдём в отделение, проверим, кто ты такой, и отвезём домой, к маме и папе...

«Нет, спасибо, мне и здесь неплохо», — пробурчал внутренний голос.

Полицейский повёл Гарри по улице, вроде бы и не контролируя, но придерживая за плечо. Через несколько минут они были в отделении — приземистом низком строении, относительно новом, но выглядевшим так, будто уже сотню лет стояло на этом месте. В кабинете, куда они зашли, сидел ещё один полицейский. Не отрываясь от бумаг, он спросил:

— Ну что, Эдди, поймал кого?

Тот, что поймал Гарри, откашлялся. Второй посмотрел на него и, заметив Поттера, протянул:

— О, как...

«Эдди» усадил Гарри на стул и сам сел напротив.

— Я сержант Эдвард Смит. А ты у нас, парень, кто будешь? — спросил он.

Гарри вздохнул. Чем больше человек врёт, тем больше он сам начинает верить в свою ложь.

— Гарри Эванс.

Сержант Эдвард Смит записал что-то — имя, вероятно — в толстую тетрадь и улыбнулся.

— Дата рождения?

— Тридцать первое июля тысяча... э-э-э... восемьсот восьмидесятого года.

— Прекрасно. Где ты живёшь, мистер Эванс? — продолжил он.

— Нигде, — чистая правда ведь. Где он живёт? Дурсли его выперли, «Нора» — не его дом, дом Поттеров в Годриковой Впадине сейчас занят, а через сотню лет — разрушен. Гарри даже стало интересно: какое же место тогда он мог назвать домом? Сержант записал и это.

— Родители? — нахмурился Смит.

— Мертвы, — ещё одна пометка в тетради.

— Опекуны?

— Нет, — тоже правда. Где сейчас Дурсли? Ой, погодите-ка... они же ещё не родились! Крёстного касается то же самое. — Да и я уже совершеннолетний.

Гарри посмотрел на Смита. Тот хмурился, и морщинка между его бровями становилась всё глубже по мере того, как пазлы складывались в его голове; длинная светлая чёлка лезла в глаза, и сержант Смит раздражённо откидывал её назад для того лишь, чтобы несколько секунд спустя она вернулась на прежнее место. А ещё он внимательно изучал Гарри и казался на самом деле обеспокоенным.

— И где ты жил до этого?

— То тут, то там, — расплывчато пояснил Гарри.

Мужчина, видимо, что-то решив для себя, решительно встал. Вырвав из тетради лист, на котором писал, он скомкал его и сунул в карман. Гарри и второй полицейский удивлённо таращились на него.

— Давай, поднимайся, мистер Эванс, — скомандовал он.

Гарри, сам не понимая почему, подчинился. Через минуту они уже снова шли по серым улицам Лондона.

— И куда мы идём? — задал он логичный вопрос.

Сержант Смит остановился и посмотрел на него, как на полоумного.

— Я не могу оставить тебя на улице, — пояснил он. — Мы идём в детский дом.

Поттер остановился как вкопанный. В детский дом? Зачем? Он уже давно не ребёнок. Эти вопросы, наверно, отразились на его лице, потому что Смит поспешил объяснить:

— Пусть ты и совершеннолетний, и взрослый, как сам, несомненно, считаешь, но ты не можешь жить один в таком большом городе без каких-либо средств к достойному существованию. Послушай, — продолжил он, видя, что Поттер собирается возразить, — тебе надо пробыть там совсем немного, пока сам не встанешь на ноги, не так ли? Потом ты сможешь идти на все четыре стороны. Плюс, это очень хороший приют, я сам там вырос...

— Вы всех, кого находите, забираете под своё крылышко? — ядовито осведомился Гарри, вспоминая парня и девчушку.

— Нет, — спокойно ответил Смит. — Нет, не всех. Только тех, кто выглядит младше тринадцати лет и кому негде жить.

— Половине бедных районов Лондона негде жить, — напомнил Поттер.

С этим сержант поспорить не мог.

— Проблема в том, — сказал он, — что они убегают, ты и сам видел. На самом деле они просто боятся что-то менять.

С этим уже не мог поспорить Гарри.

Двадцать минут они шли молча. Холодало.

Наконец Смит остановился у трёхэтажного здания с массивной тёмно-зелёной дверью. Минуту он просто смотрел на него — возможно, вспоминал годы, которые провёл здесь — затем цепко ухватил Гарри за рукав рубашки, поднялся на крыльцо, постучал три раза и немного отошёл. Послышался стук каблуков, и дверь открылась, придерживаемая цепочкой.

— Кто там? — спросил грудной женский голос.

— Миссис Картер? — позвал сержант. — Миссис Картер, это я, Эдди Смит.

Дверь захлопнулась, что-то зазвякало, и она снова открылась, но теперь уже нараспашку.

На пороге стояла высокая женщина лет пятидесяти. Её ярко-синие глаза внимательно смотрели на Смита, стараясь узнать в нём того худенького мальчишку, которого она когда-то воспитывала.

— Эдвард! — строго проговорила она. Эдди заулыбался. Внезапно он взял её сухую руку в свою и поцеловал. Миссис Картер, благосклонно улыбнулась: хоть чему-то она научила Эдварда Смита.

— Ну что же мы стоим на пороге? — встрепенулась она. — Проходи, Эдвард. Чем обязана твоему приходу? Слышала, ты теперь работаешь в полиции, важным человеком стал. Не заходишь теперь... а после того, как выпустился, приходил каждую неделю, — в её голосе звучали укоризненные нотки. Тут она остановилась у лестницы, развернулась и заметила стоящего в тени Гарри. — Кто это с тобой, Эдвард?

Смит откашлялся:

— Миссис Картер, этот молодой человек и есть причина моего неожиданного... э-э-э... появления, — сказал он.

Миссис Картер внимательно осмотрела Гарри и сказала:

— Ну что ж, пойдём, Эдвард, — она развернулась и стала подниматься по лестнице. Сержант и Гарри последовали за ней.

Поттер внимательно рассматривал миссис Картер: её чёрные с проседью волосы, собранные в пучок на макушке, тонкие черты лица, прямой нос, высокие скулы, выразительные ярко-синие глаза, грациозные, несмотря на явную хромоту, движения — всё это напоминало ему профессора МакГонагалл.

На втором этаже миссис Картер остановилась около резной двери и, поманив Эдди, бросила через плечо:

— Эдвард, нужно поговорить. — И уже для Гарри: — Наедине.

Сержант посмотрел на него, как бы говоря: «Не убегай, останься здесь — и у тебя будет крыша над головой и еда». Поттер понял это и кивнул. Эдди ободряюще улыбнулся и зашёл в кабинет. Миссис Картер ещё раз окинула Гарри взглядом и закрыла за собой дверь.

Гарри осмотрелся. Здесь было уютно. Узкий длинный полутёмный коридор освещался масляными лампами, прикрепленными к стенам. На каждой стороне располагался ряд деревянных дверей. Пол покрывали синие ковры, хотя уже и изрядно вытертые. Он присел и прислонился к стене. За этот безумный день он так устал, что уснул бы прямо здесь, и глаза, как назло, слипались. Нет, он не будет спать, просто прикроет глаза, даст им отдохнуть... немного...

Дождь. Идёт дождь. Только почему он идёт вверх? Странно, как странно... Девочка зажимает руками коленку, из которой течёт кровь, Гарри бежит к ней, берёт её на руки, а она превращается в Волдеморта... «Гриффиндор!» — кричит Распределяющая Шляпа, Дамблдор подмигивает ему и шепчет: «Прости меня, Гарри. Прости за всё»...

Кто-то тряс его за плечо. Какой странный сон... Гарри открыл глаза.

— Эй, Гарри Эванс, поднимайся, я покажу тебе твою комнату, — сказал обладатель улыбающегося веснушчатого лица.

Что? Кто это? Стоп. Гарри Эванс? Гарри застонал.

Сержант помог ему подняться. Спросонья Гарри пошатнулся. Эдди удержал его, и они, подойдя к лестнице, стали подниматься на третий этаж. Он ничем не отличался от второго — ну, или, может, тем, что здесь были вещи, говорящие о том, что это жилище мальчиков: мячи, рогатки и другие игрушки. Они прошли в самый конец коридора. Смит открыл дверь с номером 21. Это была маленькая комнатушка с узкой кроватью и единственным стулом, стоящим у средних размеров окна, но по сравнению с чуланом под лестницей это были просто королевские. Гарри зашёл внутрь, Смит — за ним, прикрыв за собой дверь.

— Здесь ты будешь жить, — сказал он. Гарри кивнул.

Мужчина протянул ему пакет, который Гарри до этого даже не заметил:

— Здесь зубная щётка, пижама, одежду доставят в ближайшие дни. Ничего роскошного, но жить можно. Ванная и туалет для мальчиков находятся на первом этаже, сами они живут здесь, на третьем. Девочки и персонал — на втором, там же и их ванная и туалет. Юношам вход на второй этаж без приглашения и после семи вечера запрещён.

Гарри кивал, слушая вполуха. Ужасно хотелось спать. Но он должен был спросить:

— Скажите, сержант Смит, как вам это удалось? Кажется, я не понравился миссис Картер...

— Чепуха, — отмахнулся он. — Просто она очень строгая.

— А что вы ей сказали?

— Правду, — посерьёзнел Смит. — Запомни, Гарри, всегда говори миссис Картер правду. Это не угроза, просто дружеский совет.

Гарри не удержался и зевнул. Смит снова улыбнулся.

— Ну, ладно, я пойду.

— Спасибо, сержант Смит, — пробормотал Гарри, падая на кровать. — Вы прямо-таки Капитан Америка.

— Кто?

— А, не берите в голову. Спасибо ещё раз.

— Не за что. И зови меня Эдди.

Гарри пробормотал что-то невнятное.

— И да, я буду заходить, проверять, как у тебя дела, — сказал Эдди на пороге.

Но Гарри уже не слышал: он спал. Последней его мыслью было: «Не придётся жить на улице. У меня даже кровать есть. Сейчас этого достаточно, а потом...»