Глава 3. Гонки со временем
Гарри проснулся от какого-то настойчивого стука. Дождь барабанил по подоконнику, но было и что-то другое. Чудом разлепив глаза и с удивлением отметив, что спал в очках, отчего переносица теперь неприятно пульсировала, он осмотрелся. Было темно, значит, всё ещё ночь. С трудом он узнал комнату, в которую его привёл сержант Смит. Гарри подавил стон. Всё это ему не приснилось. Он действительно был в прошлом. В... э-э-э... 1889? Нет, в 1898. Стук становился назойливее и раздражительнее. Таким настойчивым может быть только одно существо на свете: сова, принёсшая письмо. Вставать было лень — ну и обязательно ей было прилетать ночью?..
Спустив ноги на пол, Гарри пролежал на кровати ещё минут пять. Всё это время сова не переставала стучать в окно. Поттер заметил, что стучит она в такт дождю. Тук. Тук-тук-тук. Тук. Наконец, собрав волю в кулак, он рывком сел. Оставалось только подняться на ноги, подойти к окну, открыть его, впустить сову, потом извиняться перед ней битый час, чтобы она отдала письмо... «Если всё равно придётся извиняться, — размышлял внутренний голос, — то можно и ещё немного полежать», но Гарри подумал, что и так всегда соглашается со своим внутренним «я», потому решительно поднялся. Внутреннее «я» тихо засмеялось, и к Поттеру пришло осознание, что это была простая провокация, но было уже поздно что-то менять. Осторожно обойдя стул, он подошёл к окну. Деревянная рама была настолько сырой и гнилой, что того и гляди развалится. Гарри стал медленно открывать окно. К счастью, справился он с этим без происшествий, что само по себе было редким и оттого чудесным явлением. Дождь хлынул в открытое окно, забрызгав его. Очки тоже не избежали этой участи — крупные капли скатывались по стёклышкам, оставляя грязные разводы. Сняв очки, Гарри протёр их мокрым рукавом и снова надел: видимость хоть чуть-чуть, но всё же стала лучше. Убедившись, что сова залетела в комнату и уже, нахохлившись, сидела на спинке стула, он быстро захлопнул окно и в то же мгновение осознал, что зря это сделал: стекло задребезжало в раме, и та, недолго думая, наполовину осыпалась сырыми щепками прямо Гарри под ноги. Он окинул образовавшуюся щель, куда задувал ветер, унылым взглядом. И что теперь делать, интересно? За такое его точно выгонят.
«Совершеннолетие, магия вне Хогвартса, магглы не видят...» — стал перечислять внутренний голос. Гарри мысленно проклял себя за собственный идиотизм и, достав палочку из кармана, направил её на окно, прошептав:
— Репаро.
Трещина исчезла, будто её и не было. Гарри мысленно сделал заметку, что, если он собирался здесь жить, надо будет укрепить окно, да и комнату утеплить не помешало бы. Но это потом. Он повернулся к сове — это была обыкновенная сипуха, которые целыми семействами жили в Хогвартсе. Смотрела она на него, откровенно говоря, как на ничтожество. Гарри хмыкнул. Не став церемониться, он протянул к ней руку. Сова смотрела на него немигающими жёлтыми глазами, но, сдавшись, недовольно протянула лапу с привязанным к ней письмом. Гарри как можно быстрее его отвязал. Печать Хогвартса. Оперативно: с того момента, как он отправил заявление не прошло и суток. Он сломал печать. Всё тот же плотный и желтоватый пергамент — за сотню лет, похоже, поменялись только люди. Правда, почерк другой, не прямой, как у МакГонагалл, и не с завитушками, как у Дамблдора. Этот был размашистый, буквы крупные, чёткие. Гарри начал читать.
«Уважаемый мистер Эванс!
Ваше письмо было для нас полной неожиданностью. По правде говоря, мы впервые сталкиваемся с такой ситуацией — никогда прежде в Хогвартсе не было студентов, ранее обучавшихся где-либо ещё. Вы ничего не сообщаете о том, где находились до этого. Возможно, это ваше личное дело, но нам важно это знать для обеспечения безопасности наших студентов.
Шестого августа для выяснения всех вопросов, которые накопились у нас, к вам прибудет профессор из Хогвартса. Обратным письмом укажите, пожалуйста, ваше местонахождение.
Всего наилучшего.
Заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогвартс,
Аманда Линг».
М-да. Местонахождение? Если бы он сам знал, где находился!.. Надо будет спросить у миссис Картер. «Кстати, сколько вообще сейчас времени?» — поинтересовался внутренний голос.
— Темпус.
04:17
Значит, четыре часа утра второго августа. Рановато — все ещё спали. Видимо, придётся сове немного задержаться.
— Подожди тут, — прошептал он ей, — обсохни. Позже я узнаю, где мы находимся, и ты меня больше не увидишь. И не смотри на меня так, — добавил он, увидев, каким взглядом сверлит его эта пернатая. Птица, совсем не впечатлённая последней фразой, продолжала пялиться на Гарри. Тот решил ответить ей той же монетой и немигающими зелёными глазищами уставился на неё.
Через некоторое время она сдалась и, отвернувшись, принялась лениво чистить перья. Гарри победоносно улыбнулся.
«Совы! Ужасно сварливые создания. Но надо признать, невероятно умные птицы. Не все могут найти человека, не зная точного адреса», — лениво размышлял он, наблюдая за птицей.
Гарри подошёл к кровати и снова улёгся, но без особого удивления обнаружил, что спать уже не хотелось. Повернувшись на бок, он стал смотреть на сову. Та будто бы и не замечала его, но Гарри видел, как время от времени она косилась на него. Наконец, не выдержав, птица перелетела на подоконник и отвернулась от Поттера. Гарри хмыкнул. Делать было нечего, и он решил подумать над вчерашним днём. «Незабываемый день», — хихикнул внутренний голос. Да, действительно. Что там? Кажется, он подружился с гоблинами, точнее с одним из них, устроился на работу и попал в приют. Стоп. Гарри резко сел на кровати, так что та даже заскрипела. Работа! Ему же надо быть в кафе в шесть утра! Вызванные заклинанием светящиеся цифры застыли в воздухе.
04:56
Гарри перевёл дух. Так, у него был ещё час. За это время следовало узнать адрес, написать ответ и отправить уже эту несносную сову обратно. Но было и ещё одно дело. Он достал из кармана снитч и изрядно помятые пергаменты с письмом Дамблдора и семейным древом Поттеров. Гарри злобно посмотрел на снитч и пробормотал:
— Всё это из-за тебя.
Но золотой шарик ничего не ответил, продолжая неподвижно лежать на его ладони. Несмотря на слова Кхара, Гарри был не в силах удержаться и прикоснулся губами к прохладной поверхности. Ничего. Он до сих пор сидел на кровати в приюте, в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Конечно, он знал, что ничего не выйдет, но какая-то маленькая частичка его сущности верила в чудо и не смогла оградиться от разочарования.
Гарри вспомнил, что в тот раз на снитче появились слова, послание Дамблдора: «Я открываюсь под конец». Может, и на этот раз что-то было? Какая-нибудь инструкция?
— Люмос! — прошептал он.
Появившимся на конце палочки огоньком он посветил на снитч. Да, слова были. Более того, то были слова, написанные Дамблдором. Но ничего нового, всё то же «Я открываюсь под конец». Ладно, глупо было надеяться.
Сняв с шеи мешочек, подаренный Хагридом, Гарри аккуратно положил туда пергаменты и, кинув последний взгляд на снитч, отправил его следом. Снова повесив мешочек на шею, он убрал его под рубашку.
05:09
Гарри встал с кровати и осмотрел себя. Ну, джинсы были в более-менее сносном состоянии, а вот рубашка... Хозяйственным чарам его никто не учил, так что магией здесь он ничего не смог бы добиться даже при большом желании. Он одёрнул её, чтобы складок стало хоть немного поменьше — это, конечно, не помогло, но он хотя бы попытался.
Смутная мысль, что сержант Смит вроде бы отдавал ему вчера пакет с пижамой и зубной щёткой, заставила Гарри взглядом обвести комнату. Находка обнаружилась на стуле, но идти в ванную на первый этаж было некогда, да и Гарри катастрофически не хотелось встречаться с другими детьми (вдруг не он один встал ни свет ни заря?), так что, достав щётку, он пару раз провёл ею по зубам и положил обратно.
Откладывать больше было нельзя, иначе он опоздал бы в свой первый рабочий день. Вздохнув, Гарри подошёл к двери и, сказав сове «Я сейчас вернусь», вышел в пустующий коридор, за дверьми по обе стороны которого слышался шум сборов. Проходя мимо комнаты с номером 8, он услышал мальчишечий голос:
— Отвали, Роджер, дай поспать.
Внезапно раздался какой-то грохот и тот же голос завопил:
— Роджер!
Из комнаты выбежал темноволосый мальчишка лет девяти. Ураганом пронёсшись мимо Гарри, он чуть не сбил его с ног и, даже не заметив этого, убежал вниз по лестнице, звонко смеясь. Поттер проводил его удивлённым взглядом и, больше не медля, двинулся следом. Спустившись на площадку второго этажа, он неуверенно прошёл вперёд по коридору. Вчера он так устал, что точно не помнил, где находится кабинет миссис Картер, но помнил, что дверь, ведущая в него, была украшена резным узором. Он шёл, крутя головой, и примерно в центре коридора увидел такую дверь, но не был уверен, что это была та самая. Гарри прошёл до конца и, убедившись, что таких дверей больше нет, вернулся к той, которую нашёл. Он надеялся, что не ошибся и что, если не ошибся, миссис Картер уже проснулась: будет неудобно, если он разбудит её, чтобы узнать, где находится.
Гарри постучал. Через минуту дверь открыла уже полностью собранная миссис Картер: чёрное платье было идеально чистым и выглаженным, волосы аккуратно собраны в пучок, сна ни в одном глазу. Она удивлённо смотрела на него.
— Мистер Эванс?
— Доброе утро, мэм, — отозвался Гарри. — Могу я войти?
Её лицо приняло странное выражение — что это было? Удивление? Неодобрение? — но, тем не менее, она кивнула и сделала шаг в сторону. Гарри зашёл и, немного пройдя вперёд, остановился. Миссис Картер закрыла за ним дверь и, чинно прошагав мимо него, села в кресло. Увидев, что он так и стоит посередине комнаты, она нетерпеливо указала рукой на стул напротив. Гарри осторожно присел.
— Мистер Эванс, сержант Смит объяснил вам, что юношам нельзя без приглашения заходить на второй этаж? — окинув его внимательным взглядом, строго и холодно спросила миссис Картер.
Гарри нахмурился. Возможно, Смит и говорил нечто подобное, однако, во всей видимости, его перегруженный мозг этого не зафиксировал. Но он на всякий случай кивнул. Даже если бы и знал об этом, он всё равно пришёл бы сюда. Это было необходимо.
— Тогда почему вы нарушили это правило? — продолжила она. Гарри показалось, что миссис Картер хотела смутить его. Но это было не так-то просто. Даже на втором курсе, когда на вопрос Дамблдора «Гарри, ты ничего не хочешь мне рассказать?» он ответил «Нет, сэр. Ничего, сэр», он не смущался. Сейчас же Гарри был уже далеко не мальчиком, да и миссис Картер было далеко до Альбуса Дамблдора, одного взгляда которого хватало, чтобы человек выложил все свои секреты, а в течение рассказа успел десять раз раскаяться.
— Простите, мэм, но это было необходимо, — сухо ответил он, глядя ей прямо в глаза.
— Вот как? — миссис Картер вскинула брови. — Что ж, раз так, то что вы хотели, мистер Эванс?
Гарри прочистил горло.
— Мне... необходимо знать адрес этого места.
Теперь миссис Картер выглядела действительно удивлённой. В её взгляде читалось недоумение и веление продолжать. Гарри пояснил:
— Мне пришло письмо из... м-м-м... частной школы. Это очень престижная школа, и я хотел бы попасть туда. Это было бы хорошим стартом для моей будущей карьеры. Для беседы со мной сюда прибудет профессор, но сначала я должен сообщить адрес моего нового места жительства.
Миссис Картер нахмурилась. Гарри заметил, что она машинально крутит в руках перьевую ручку.
— Молодой человек, — после недолгого молчания начала она, — теперь за вас отвечаю я. И я не могу отпустить вас в какую-то неизвестную школу. Где она находится? Как её название?
— Миссис Картер, я бы рад был всё вам рассказать, но это частная школа. Я не могу распространять какую-либо информацию о ней, — терпеливо объяснил он. — Я уверен, когда прибудет профессор, он ответит на все ваши вопросы.
Гарри видел, что подобный ответ не удовлетворил миссис Картер, но ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она поднялась с кресла и, подойдя к столу, села на стул. Пододвинув к себе один из многочисленных листов бумаги, лежавших на её столе, она стала что-то писать. Гарри же получил возможность незаметно осмотреть кабинет.
Он был небольшим — как и все комнаты в приюте, скорее всего. Большую его часть занимал деревянный стол, где аккуратно умещались целые кипы листов бумаги. Рядом с этими стопками неприметно стояла чернильница, и лежало несколько гусиных перьев. Стулья — их было всего два: тот, на котором сидела миссис Картер, и тот, на котором сидел он сам — и кресло были обиты выцветшим красным бархатом. Тяжёлые шторы — сейчас они были задёрнуты — тоже были красными. По углам висели такие же, как и в коридорах, лампы. Они разгоняли полумрак, царивший в комнате, и освещали её приглушённым светом, но этого явно было недостаточно. Справа от входа притаилась дверь, ведшая, скорее всего, в спальню. Она, в отличие от входной, была простой, такой же, как и в других комнатах.
Рассматривая кабинет, Гарри немного задумался и не заметил, как миссис Картер подошла к нему, поэтому, когда повернул голову и увидел чёрную ткань её платья прямо перед своим носом, он чуть не выхватил палочку и не оглушил женщину: ничего личного, но у Пожирателей мантии тоже чёрные, и двигаться бесшумно они тоже умели. Но, слава Мерлину, Гарри вспомнил, где и с кем находится, и поднял взгляд на миссис Картер. Её синие глаза внимательно изучали его.
— Держите, мистер Эванс, — она протянула ему сложенный вчетверо лист бумаги, который он, благодарно кивнув, взял. — Надеюсь скоро увидеться с вашим профессором.
Гарри кивнул. Похоже, его вежливо выпроваживали: такие фразы — явный намёк на то, что разговор окончен и что время на тебя больше тратить не собираются. Он поднялся со стула и пошёл к двери.
— Да, мистер Эванс. — На пороге нагнал его голос миссис Картер. — Надеюсь, в дальнейшем вы будете соблюдать правила. Вход на второй этаж только с разрешения персонала и девушек и не позже семи часов вечера.
— Да, мэм, — отозвался он. — Конечно, мэм.
Он вышел.
«Чёрт! Я просидел там целую вечность! Я опаздываю!» — мысленно простонал он.
«Так беги. Что встал-то посреди коридора?» — ответил внутренний голос, у которого никто и не спрашивал совета. Но совет, вынужден был признать Гарри, был полезным, и он побежал.
На мальчишечьем этаже все двери были распахнуты настежь, юноши и мальчики носились из комнаты в комнату, будя тех, кто ещё не проснулся, на ходу натягивая рубашки и стремясь занять очередь в ванную. Казалось бы, никто в такой суете и не заметит ещё одного несущегося сломя голову парня, но нет. Как только Гарри появился в коридоре третьего этажа, время как будто бы остановилось: все замерли и уставились на него, шум голосов стих. Поттер, не обращая на это внимания, добежал до комнаты с номером 21 и аккуратно закрыл за собой дверь: а то вдруг и она развалится — здесь уже без свидетелей не обошлось бы. После того как дверь закрылась, в коридоре некоторое время ещё царила тишина. Но вскоре высокий блондин в расстёгнутой рубашке хмыкнул и пошёл вниз, на первый этаж. Остальные последовали его примеру.
Оказавшись за закрытой дверью, в безопасности от любопытных глаз, Гарри взмахнул палочкой и прошептал:
— Темпус.
05:54
Он снова взмахнул палочкой, и светящиеся цифры исчезли.
Сова всё так же сидела на подоконнике и, кажется, дремала. Двумя широкими шагами Гарри приблизился к окну и легонько потрепал птицу по голове. Та встрепенулась и недовольно уставилась на него снизу вверх. Гарри показал ей лист с адресом. Она в то же мгновение подняла правую лапу, требуя поскорее привязать к ней письмо — наверное, была счастлива наконец-то убраться от неблагодарного, невежливого человека, каким оказался Гарри Поттер. «Нет, — поправил внутренний голос. — Гарри Эванс, не Поттер». Гарри свернул лист в трубочку и, привязав его к лапе совы, снова открыл окно. Дождь всё ещё нещадно хлестал, но птица, не обратив на это никакого внимания, улетела, в последний раз одарив его недружелюбным взглядом. Закрыв окно, Гарри кинулся к двери.
Он опять бежал. В коридоре остались только самые зазевавшиеся, но и те уже закрывали за собой двери своих комнат и медленно, но верно спускались на первый этаж. Прямо перед ним шёл какой-то парень, и шёл он прямо посередине лестницы, так что ни обойдёшь, ни перепрыгнешь. Даже не слишком большому Гарри это было не под силу. Пришлось спускаться за ним, шагом, а шёл этот парень так медленно! На втором этаже он остановился, чтобы заорать на весь коридор:
— Доброе утро, девчонки!
Гарри закрыл глаза и сосчитал до десяти.
— Могу я пройти? — как можно вежливее спросил он, похлопав парня по плечу.
Пока тот поворачивался, кусочек пространства освободился ровно настолько, что Гарри вполне хватило его, чтобы пройти. Проскользнув мимо парня, Поттер чуть ли не слетел с лестницы, крикнув на ходу:
— Спасибо!
«Так, теперь я на первом этаже, — размышлял он. — И где здесь выход?»
«Скорее всего, — лениво отозвался внутренний голос, — там же, где и вход, только дверь в другую сторону открывается».
«Очень смешно, ага», — огрызнулся Гарри.
Он стал вспоминать, как они с миссис Картер и сержантом Смитом шли вчера от двери к лестнице. Кажется, поворачивали направо и ещё раз направо... Значит, сейчас надо дважды повернуть налево.
Он не ошибся. Прямо за углом была та самая зелёная дверь. Запертая зелёная дверь. Гарри подошёл к ней и, удостоверившись, что никто не смотрит, достал палочку и прошептал:
— Алохомора.
Замок тихо щёлкнул, и Поттер потянул дверь на себя.
Светало, дождь продолжал лить как из ведра. Скорее всего, так будет весь день: пасмурно, сыро и холодно. Гарри любил дождь, но только тогда, когда сам он сидел дома у камина, от которого веяло теплом и надёжностью, с чашкой сладкого чая в руках. Он вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. Собравшись с духом, Поттер побежал за угол. «Чёрт! Опять ничего не видно. Дурацкий дождь, дурацкие очки...»
— Импервиус!
Мир стал чётким, и капли дождя теперь отскакивали от стёкол очков, не оставляя и следа. «Отлично. Магия — потрясающая вещь, честно говоря». Вспомнив в деталях кафе — небольшое белокаменное здание, увитое плющом и украшенное цветами, — Гарри аппарировал. Появился он в десяти шагах от двери, не беспокоясь о том, видели его магглы или нет: за такой пеленой дождя трудно было разглядеть даже собственную вытянутую руку. Быстрым шагом он вошёл в кафе. Его напарница, Лидия, уже была здесь, и промокшей, в отличие от самого Гарри, не выглядела.
— Доброе утро, — поздоровался он. Лидия лишь кивнула.
В этот момент из кабинета вышел мистер Гэмптон, одетый, кажется, в те же чёрный костюм и рубашку, что и вчера. Но, так как всё это одеяние выглядело идеальным, Гарри предположил, что таких костюмов у него по крайней мере два.
— Доброе утро, мистер Гэмптон, — вежливо приветствовал его Гарри.
Мужчина посмотрел на него и достал из кармана часы на цепочке. Посмотрев время, он сказал, глядя на Гарри:
— Вовремя? Ну что ж, хорошо. Пунктуальность — это хорошо, да-да. Лидия, — он посмотрел на девушку, — покажи тут всё мистеру Эвансу и расскажи о его обязанностях. — Лидия кивнула, после чего мистер Гэмптон вернулся в свой кабинет.
— Ну что, — Гарри повернулся к ней. — Идём?
Она снова кивнула. Развернувшись, Лидия, не обронив ни слова, куда-то пошла, и Гарри последовал за ней. Через минуту они находились в небольшой каморке, которая, по-видимому, была складом. Поттер заметил вёдра, швабры и мыло, щётки и тазы, полотенца и униформу. Лидия, встав на цыпочки, достала с верхней полки стопку одежды и протянула её Гарри.
— Фартук носить обязательно, — голос её был мелодичен и тих. — Под ним можно носить обычную одежду, но я подумала, ты захочешь переодеться. — Она осмотрела прилипшую к телу Гарри рубашку и джинсы, с которых капала вода. — Поэтому можешь надеть одежду повара, но сначала вытрись. Полотенце, — она взяла с одной из полок аккуратно сложенное полотенце и положила его на стопку одежды в руках Гарри. — Переодевайся здесь, я пойду, подотру мокрые следы, — закончив инструкцию, она взяла швабру и вышла.
«Странная она», — решил Поттер, но вспомнил, что вчера говорил о Лидии мистер Гэмптон, и решил не судить её раньше времени.
Он только снял рубашку, когда из-за двери раздался тихий голос Лидии:
— Свою одежду отдашь мне, я отнесу её сушиться.
Гарри хмыкнул. Нет, однозначно странная девушка: то молчит, то говорит много и сразу. Он взял полотенце и стал вытирать волосы. После этого, на них будет страшно смотреть, конечно, но лучше быть растрёпанным, чем сырым.
Через пять минут Гарри был полностью одет. Белые штаны и рубаха были ему катастрофически велики, но лучше уж это, чем его собственная сырая одежда. Он закатал рукава и штанины. Фартук — тоже белый — был почти до самого пола, что Поттера вполне устраивало: не видно, как ужасно на нём сидят эти поварские штаны. «Весь в белом, прям ангел!» — съехидничал внутренний голос. Гарри шикнул на него и, подобрав с пола мокрые джинсы и рубашку, вышел из каморки.
Лидия стояла у двери, прислонившись спиной к стене, и смотрела в потолок. Когда Гарри вышел, она медленно перевела взгляд на него и, протянув руку, забрала у него мокрую одежду. Поттер не успел и понять, что произошло, как она уже исчезала где-то за углом.
— Спасибо! — успел крикнуть он до того, как она совсем скрылась из виду.
Гарри стало неловко. Со всеми хотя бы раз в жизни да было такое чувство, когда находишься в гостях и не знаешь, что делать: то ли идти вслед за уходящим хозяином дома (в данном случае Лидией, которая знала здесь каждый уголок), то ли остаться на месте и ждать его возвращения. Всё же Поттер решил не ходить хвостом за девушкой и прислонился к стене в том же месте, где пару минут назад к ней прислонялась Лидия. Ничего не оставалось, кроме как снова осмотреть помещение.
Зал был небольшим. Прямо напротив входа располагалась большая стойка, над ней — окно, которое, скорее всего, вело из кухни, и через него подавались заказы. Круглые столики, которые, казалось, были хаотично разбросаны по всему помещению, на самом деле стояли строго в определённых местах: так, чтобы солнечный свет, если конечно он был, падал прямо на них. Покрыты они были идеально чистыми накрахмаленным белыми скатертями, а в центре стояли небольшие вазочки с благоухающими цветами: жёлтыми, сиреневыми и розовыми. У Гарри с Гербологией не было особо близких отношений, как, например, у Невилла, и поэтому определить, что это за цветы, он не мог. Все его знания заключались в прополке и поливе роз тёти Петунии да, пожалуй, в уничтожении дьявольских силков и свойствах мандрагоры. Несколько картин висело на выкрашенных в нежно-голубой цвет стенах. Все они изображали мирные пейзажи: пастбища, леса и поля. В целом, решил Гарри, кафе должно было производить на посетителей благоприятное впечатление.
Лидии всё не было, и Гарри уже начал откровенно скучать. Оттолкнувшись от стены, он потянулся. Что-то хрустнуло, и он поморщился: неприятный звук — по крайней мере, для него. Лидии до сих пор не было и следа, и теперь Гарри начал беспокоиться. Вдруг с ней что-то случилось? Может, она упала? Голос у неё тихий, он мог и не услышать, если бы она звала. Гарри решил пойти туда, куда ушла его напарница.
Он зашёл за угол и увидел узкую лестницу, ведущую вниз. В подвал? Скорее всего, иначе куда ещё? Зал и так находился на первом этаже. Гарри понимал, что его никто не приглашал, но комплекс героя возобладал и заставил его спуститься вниз. Лестница была тёмной, и без света здесь явно было не обойтись. Но ведь у Лидии не было ни фонаря, ни лампы. Гарри накинул на себя мантию-невидимку, которую, когда переодевался, достал из своих джинсов и переложил в передний карман фартука, вынул из рукава палочку и прошептал:
— Люмос.
Маленький огонёк хоть немного, но освещал путь. Гарри, привыкший таким способом — под мантией и со светом Люмоса — путешествовать по ночному Хогвартсу, чувствовал себя как рыба в воде.
Лестница была недлинной, но очень крутой, и пришлось спускаться медленно, шаг за шагом. Впереди забрезжил свет. Погасив огонёк на палочке, он сунул её обратно в рукав, но мантию пока не снимал. Осторожно, стараясь не шуметь и не делать лишних движений, Гарри подошёл к прямоугольному проёму размером с дверь. Он ожидал увидеть что угодно: Лидию, лежащую на каменном полу в луже крови, маньяка, стоящего над ней, Волдеморта, Дамблдора, своих покойных родителей — всё, но не это.
Лидия стояла к нему спиной с волшебной палочкой в руке и как ни в чём не бывало сушила его одежду, а над ней парил в воздухе голубоватый шар света. Гарри не знал, что делать: то ли смеяться, то ли плакать.
«О Мерлин! — внутренний голос, кажется, вполне определился и заливался истерическим хохотом. — Кто бы мог подумать! Она! Ведьма!»
Да... Это было так неожиданно, что Гарри забыл об осторожности и шаркнул ногой и, как назло, попал по какому-то камешку, который со звонким стуком, отдающимся многократным эхом от каменных стен, куда-то укатился. Лидия резко повернулась. Поняв, что кто-то мог видеть её колдовство, она, не задумываясь, взмахнула палочкой:
— Петрификус Тоталус!
Гарри был удивлён. Луч шёл прямо на него, но ведь он, Гарри, был невидимым! Как она смогла послать заклятие в цель? Случайность? Шестое чувство?
Все эти мысли не повлияли на его реакцию, и Гарри, действуя почти машинально, сделал шаг вправо. Мантия-невидимка колыхнулась, открывая на обозрение белую штанину. Быстро оправив ткань, он взглянул на Лидию. По её вскинутым в удивлении бровям Гарри понял, что она успела заметить. Скрываться больше не было смысла, и он стянул с себя переливающуюся серебристую ткань.
Лидия посмотрела на него и кивнула, будто бы знала с самого начала, что это был он. Она шевельнула своей палочкой, и в то же мгновение у Гарри в руках появилась его собственная. Ему понравилась эта девушка, но, если понадобится защищаться, он это сделает. Минуту она спокойно смотрела на него, не двигаясь и не предпринимая никаких действий, затем едва заметно улыбнулась и опустила палочку. Теперь была очередь Гарри вскинуть бровь. Он выжидающе посмотрел на неё, требуя объяснений, на что Лидия лишь пожала плечами и отвернулась, возвращаясь к сушке его одежды.
Гарри уже ничего не понимал. Она повернулась к нему спиной. Значило ли это, что она ему доверяла? И если да, то должен ли и он тоже доверять ей? Час от часу не легче. Гарри потёр костяшкой пальца лоб. Возможно, стоило попытаться. Надо же было с кем-то общаться. Он убрал палочку и свернул мантию-невидимку, снова положив её в карман фартука.
— Тебя долго не было, — начал он. — Я подумал, что что-то случилось.
Лидия, не поворачиваясь к нему, кивнула.
— Ты не говорила, что ты волшебница, — продолжил он.
Она передёрнула плечами.
«Будто ты сам орёшь об этом налево и направо», — вмешался внутренний голос. Гарри поморщился: опять он был прав.
Он задумался. Ведь она же была несовершеннолетней и не могла колдовать вне Хогвартса. Может, её исключили? Тогда должны были забрать и палочку. Ворованная? Возможно. Всё это было очень и очень странно. Лидия между тем всё так же продолжала сушить одежду. Внезапно Гарри понял: она просто не хотела с ним разговаривать о произошедшем. Подойдя к девушке и встав справа от неё, Поттер потрогал свои джинсы.
— Думаю, они уже высохли, — подвёл он итог.
Лидия перевела на него взгляд. Её зелёные глаза как-то странно светились в этом полумраке. Она смотрела на него долго — даже слишком долго, по мнению Гарри. Но вот, наконец, она кивнула и, отдав Поттеру его одежду, пошла к лестнице, шар света поплыл за ней, будто собачка на поводке. Гарри поспешил следом.
Когда они уже были почти наверху, в зале кафе, и можно было обходиться без волшебного света, Лидия взмахнула палочкой, и световой шар исчез. Гарри не знал, что и сказать. «А надо ли вообще что-то говорить? — подумал он. — Если она захочет, сама расскажет то, что посчитает нужным рассказать, если же нет, то я и сам терпеть не могу, когда лезут в мои дела». Они снова были в зале, желтоватый свет которого разительно отличался от темноты подвала.
— Свою одежду можешь положить в кладовку, — бросила через плечо Лидия. — Переодеваться уже некогда. Сейчас мы открываемся.
Гарри сделал, как она велела, и вернулся обратно.
Ливень уже прекратился, но время от времени крупные капли ударялись в окно. Рассвет был серым и унылым, не вдохновлявшим на подвиги и перемены.
Лидия повернулась к нему.
— Так, — начала она. — Пока нет посетителей, я успею тебе кое-что рассказать. А то мы и так потеряли слишком много времени. — Гарри хотел было сказать, что он тут и вовсе ни при чём, но решил промолчать.
— Сначала ты должен узнать, как всё-таки называется кафе: «У Софии». София — жена мистера Гэмптона. На самом деле всем здесь заправляет она, а мистер Гэмптон что-то вроде её правой руки. — Гарри попытался представить жену мистера Гэмптона, но почему-то не смог.
— Там, — Лидия указала на стойку, — подаются с кухни заказы. Главное — их не перепутать, я надеюсь, ты это понимаешь. Нашего повара зовут Мартин. Ты ему подаёшь заказы на листочках, молча. — Она достала из кармана своего фартука маленький блокнот и грифельный карандаш.
— Говоришь ты только с посетителями, причём только здороваешься, представляешься, говоришь, что сегодня будешь их официантом, уточняешь заказ, желаешь приятного аппетита и прощаешься. С посетителями нужно быть вежливым и терпеливым, что бы они ни говорили и ни делали. Напитки приносятся в течение трёх минут. Грязную посуду уносить только с разрешения посетителей, складывать её в вон ту тележку, — она указала куда-то за стойку. — Столы протираются после ухода посетителей. Это обязательно. Также нужно проверять пол под столиком и, если там грязь, убирать её. Если скатерть испачкана, её нужно заменить новой, а старую унести в подвал, туда, где мы только что были. — На этих словах она немного запнулась, но продолжила, как ни в чём не бывало: — Если посетитель разбил посуду, зови мистера Гэмптона, он всё уладит. Если ты разбил посуду, её стоимость вычитается из твоей зарплаты. — Она перевела дух. — Вроде всё.
Гарри кивнул и посмотрел на входную дверь. По правде говоря, он сомневался, что кто-то в такую погоду решился бы выбраться из дома. Но, как оказалось, он ошибался.
Как только Лидия закончила знакомить его с правилами и порядками, зазвенел колокольчик: первый посетитель пришёл в кафе. Высокий черноволосый мужчина в чёрном деловом костюме прошёл к одному из центральных столиков.
Лидия толкнула Гарри локтем в бок. Он оглянулся и увидел, что она протягивала ему тонкую книжечку в коричневой обложке — меню. Но ведь у неё же ничего не было, он видел. И когда она успела его принести? Он кивнул, взял меню и подошёл к столику, за которым расположился мужчина.
— Доброе утро, — Гарри улыбнулся. — Меня зовут Гарри, и сегодня я буду вашим официантом. Ваше меню, сэр.
Мужчина кивнул и взял меню, приступив к его изучению. Гарри отошёл обратно к Лидии. Он был таким, каким она велела ему быть: вежливым и молчаливым.
Через несколько минут мужчина отодвинул от себя меню. Гарри опять подошёл к нему и, вежливо улыбаясь, спросил, достав блокнот и карандаш:
— Готовы сделать заказ, сэр?
Мужчина кивнул.
— Мне, пожалуйста, омлет, тосты, кофе с молоком и апельсин, — перечислил он.
Гарри, всё так же улыбаясь, записал заказ и, пообещав, что скоро всё будет готово, быстрым шагом подошёл к стойке. Там его уже ожидал мужчина среднего роста с прилизанными белёсыми волосами и прозрачными глазами — Мартин, догадался Гарри. Вырвав из блокнота лист, он протянул его Мартину. Тот, быстро пробежав по написанному взглядом, тут же исчез где-то в глубинах кухни. Гарри не знал, что ему делать. Идти обратно к Лидии? Остаться ждать здесь? Колокольчик зазвонил ещё раз. Поттер обернулся. На этот раз посетитель тоже был мужчиной, причём очень похожим на первого, только костюм у него был бежевый. Мужчина в чёрном махнул ему рукой, и он направился к нему. Новоприбывший сел напротив товарища. Между ними завязался дружеский разговор — ничего серьёзного, судя по их улыбкам. Гарри посмотрел на Лидию. Она явно не собиралась подходить брать заказ. Всё правильно: это же его испытательный срок. Гарри поискал взглядом меню. Да, вот они, небольшая стопка на самом краю стойки. Взяв меню, он снова направился к столику.
— Здравствуйте, сэр. Я Гарри, и сегодня я буду вашим официантом, — улыбаясь, он подал меню.
Мужчина в бежевом, мельком взглянув на него, кивнул и вернулся к разговору, лениво изучая меню.
Теперь, когда Гарри стоял так близко к ним, он видел, насколько они были похожи: оба высокие, черноволосые, смуглые, с одинаковыми чертами лица и раскосыми чёрными глазами. Братья или близкие родственники, сделал он вывод.
Мужчина, изучив меню, поднял глаза и отрывисто продиктовал:
— Тосты и чёрный кофе.
Гарри кивнул и ушёл отдавать заказ Мартину.
Через минуту Поттер с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки кофе, уже был у столика.
— Кофе с молоком и чёрный кофе, — он поставил чашки перед мужчинами и отошёл обратно к стойке.
Через пять минут Гарри с подносом в руках снова стоял у столика и снова дежурно улыбался.
— Ваши тосты, сэр, — обратился он к мужчине в бежевом, — и ваши, сэр, омлет, тосты и апельсин, — уже мужчине в чёрном. — Приятного аппетита.
Гарри с подносом отошёл к Лидии и посмотрел на неё в ожидании того, что она будет исправлять его ошибки, но та лишь коротко улыбнулась, что означало, что он справился идеально. Довольный собой, Гарри ухмыльнулся.
Прошло полчаса, но посетителей больше не было. Наконец, мужчины позавтракали, Гарри убрал посуду, и они попросили принести счёт. Счёт? Лидия ничего не говорила про счёт. Гарри обернулся к ней и увидел, что она уже протягивала ему небольшую папку. Гарри взял её и, подойдя к столику, положил на стол перед мужчинами. Тот, что был в чёрном, изучил счёт, достал из кармана бумажник, вложил в папку пару купюр и протянул её обратно Гарри со словами:
— Сдачи не надо.
Мужчины поднялись из-за стола. Гарри, улыбнувшись ещё шире — хотя казалось, что шире было уже некуда, — произнёс:
— До свидания, приходите к нам ещё. Приятного вам дня.
Мужчины вышли, дверь за ними тихо затворилась, напоследок звякнув колокольчиком.
Гарри повернулся к Лидии, счастливо улыбаясь. Его первые клиенты! И всё прошло отлично! Та не улыбнулась в ответ, но одобрительно кивнула.
— Очень даже хорошо, — произнесла она.
Гарри заглянул в папку. Здесь было намного больше денег, чем нужно было. Значит, остаток — это чаевые, а мистер Гэмптон говорил, что чаевые полностью принадлежали ему. Его первые деньги, заработанные им самим, а не накопленные поколениями предков. Эта мысль... воодушевляла.
— Так что с уборкой? Где тряпка? — подняв глаза на Лидию, спросил он.
— В кладовке. Таз не забудь, — отозвалась она. — Давай мне счёт, я положу деньги в кассу и отдам тебе твои чаевые.
Гарри протянул ей папку и ушёл в кладовую.
Прямо на пороге стоял таз с водой, на дне которого лежала тряпка. Гарри был уверен, что, когда он заносил сюда свою сухую одежду, таза не было. Может, Лидия его сюда поставила? Впрочем, неважно. Взяв таз, Гарри пошёл обратно к столику. Он снял скатерть и, тщательно отжав тряпку, вытер ею столешницу, мысленно задаваясь вопросом, зачем всё это, ведь стол и так был чистый — но правило есть правило (хотя когда это он их соблюдал?). Бросив тряпку обратно в таз, Гарри накрыл стол скатертью, проследив, чтобы не было ни одной складки, и занялся полом. Мужчины, конечно, не бросали еду под стол, но на улице не сказать что было чисто, и без следов грязи не обошлось. Гарри снова пошёл в кладовую. Оставив там таз и взяв швабру, он помыл пол от столика до входной двери. Все эти действия не заняли и пяти минут.
Лидия уже разобралась с кассой и ждала, когда он закончит. Всё убрав, Гарри подошёл к ней. Она внимательно осмотрела результаты его работы и, удовлетворённо кивнув, протянула ему деньги:
— Держи, ты их заработал.
Гарри забрал деньги и положил их в карман фартука.
* * *
Так прошёл целый день. Гарри бегал от столика к стойке, от стойки — к столику, потом от столика в кладовую и обратно. При всём этом он непрерывно улыбался, отчего у него уже сводило скулы, и автоматически говорил: «Здравствуйте, я Гарри. Сегодня я буду вашим официантом», или «Ваш заказ, мэм/сэр», или ещё «Нет-нет, ничего страшного, сейчас я всё уберу». Лидия занималась только счетами, оставив Гарри осваиваться с новой профессией.
Наконец рабочий день закончился, кафе закрылось. Они с Лидией всё помыли и убрали, Мартин уже давно ушёл домой, а мистер Гэмптон так с утра и не выходил из своего кабинета. Лидия выводила пятно на испачканной скатерти, но у неё ничего не выходило. Выйдя из себя, она взмахнула палочкой и прошептала:
— Эскуро.
Пятно исчезло, будто бы его никогда и не было.
Внезапно у Гарри заурчало в животе. Лидия вскинула голову и внимательно осмотрела его. Нахмурившись, будто вспомнила что-то неприятное, она негромко выругалась:
— Чёрт! Я же забыла тебя покормить!
После чего унеслась на кухню.
Гарри удивлённо смотрел на неё, когда спустя пару минут Лидия вернулась с подносом в руках. Лидия прошла к столику, стоящему у самого окна, и поставила на него поднос. Обернувшись и увидев, что Поттер всё так же стоит на месте, она нетерпеливо велела:
— Ну, иди же сюда, что ты встал-то?
Гарри подошёл. Лидия села на стул, и он последовал её примеру, приземлившись напротив. На подносе стояли две чашки чая, тарелка с тостами и маленькая мисочка с джемом. Одну чашку Лидия пододвинула к себе, другую — к Гарри, тосты и джем она поставила на середину стола, положив поднос на пол.
— Извини, я должна была покормить тебя, — объяснила она. — Просто мне самой не хотелось есть, и я не привыкла думать о ком-то ещё.
Гарри кивнул.
Чай был горячим, даже обжигающим, и пах мятой. Гарри решил подождать, пока он немного остынет, и, взяв с тарелки тост, намазал его джемом и откусил. Джем оказался абрикосовым. Гермиона такой любила... Стоп. Нельзя было думать об этом. Не сейчас.
Поттер, прожевав, поднял взгляд на Лидию. Она пила чай, не обращая внимания на то, что то был практически кипяток, и к тостам с джемом даже не притрагивалась.
— Я хотел спросить, — начал Гарри, — как ты колдуешь? Ты же ещё несовершеннолетняя? — она кивнула. — Магия вне Хогвартса запрещена.
Лидия коротко улыбнулась. Она смотрела на него долго и пристально, так что Гарри почувствовал себя букашкой под микроскопом. Наконец она ответила:
— Мне пятнадцать. И мне можно колдовать. С этим в своё время были проблемы, но они уже давно решены, — Гарри вопросительно поднял брови, безмолвно прося её продолжать. — Дело в том, что я учусь в Дурмстранге.
— Но ты же живёшь здесь, в Англии, — нахмурился Гарри.
Она пожала плечами.
— В Дурмстранге учатся не только болгары. К тому же, наша школа поощряет то, что летом ученики упражняются в чарах, разумеется, с разумными ограничениями. Например, нас не могут видеть магглы, мы не применяем сложные боевые заклинания и другое в том же роде. В Англии это запрещено, но, понимаешь в чём дело, мы и не английские студенты. Школьные правила Англии на нас не распространяются. Но английское Министерство запретило нам колдовать летом. Тогда были большие разборки, и Дурмстранг одержал победу.
Она рассказывала легко и естественно, как будто делала это уже в сотый раз, но Гарри был уверен, что он первый, с кем Лидия делилась этим.
Гарри так задумался, что не услышал, как Лидия что-то спросила, а понял это лишь тогда, когда посмотрел на неё и увидел её ожидание.
— Что, прости? — спросил он.
— А ты где учишься? — терпеливо повторила она свой вопрос.
Что ей было ответить на это? Гарри отпил чай из своей чашки, чтобы выиграть дополнительное время на обдумывание ответа.
— Я находился на домашнем обучении. В этом году мне надо сдавать выпускные экзамены, и я подал заявление в Хогвартс. Скоро состоится собеседование, — медленно проговорил он.
Лидия кивнула. Поверила ли она? Кто знает.
Гарри допил свой чай и поднялся со словами:
— Ты всё? Давай, я уберу посуду.
Лидия отмахнулась:
— Иди, переодевайся, я сама всё уберу.
Гарри улыбнулся и пошёл в кладовую.
За день он неплохо заработал. Гарри был доволен. Он снял фартук и повесил его на крючок к фартуку Лидии. Сняв одежду повара и очистив её заклинанием, он свернул её и положил на полку, туда, откуда Лидия её утром достала. Быстро одевшись, убрав мантию-невидимку обратно в карман джинсов и сложив туда же заработанные деньги, Гарри вышел из кладовой.
Лидия уже всё убрала и сидела на том же месте, смотря в окно. Поттер прочистил горло.
— Ты идёшь домой? — спросил он.
Девушка покачала головой.
Гарри почувствовал себя неловко. Он хотел остаться и составить Лидии компанию, но вместе с тем он ужасно устал и хотел только одного: спать. Лидия, видя его терзания, улыбнулась и сказала:
— Давай, Гарри, иди домой, уже поздно. Завтра рано вставать.
Поттер кивнул.
— Спокойной ночи, Лидия.
Она молча кивнула, и он ушёл.
Дождя на улице не было, но тучи заслоняли луну и звёзды. Было темно. Гарри аппарировал за угол детского дома. Взбежав на крыльцо, он постучал в зелёную дверь, которая в темноте ночи казалась чёрной.
— Кто там? — через минуту раздался голос миссис Картер.
У Гарри возникло стойкое чувство дежавю, только сейчас с ним не было сержанта Смита.
— Это Гарри Эванс, миссис Картер.
Щёлкнул замок. Перед Гарри стояла донельзя рассерженная миссис Картер.
— Мистер Эванс, — холодно проговорила она, — прошу за мной.
Развернувшись, она пошла к лестнице. Гарри непонимающе смотрел ей вслед. Он зашёл внутрь и, закрыв дверь, последовал за ней.
Они снова были в её кабинете, и снова здесь был полумрак, но на этот раз миссис Картер села за стол, оставив Гарри стоять.
— Могу я спросить, — еле сдерживая ярость, начала она, — где вы были целый день, мистер Эванс?
Гарри нахмурился. Что-то произошло?
— На работе, — ответил он.
— Ах, на работе, — протянула она. — Могу ли я спросить, что это за работа такая?
— Конечно, — невозмутимо ответил Гарри. — Официант в кафе «У Софии», — сейчас он был благодарен Лидии за эту информацию, которую он сам не удосужился узнать.
Миссис Картер вскинула брови.
— У мистера Гэмптона?
Теперь была очередь Гарри удивлённо вскинуть брови.
— Да, — ответил он.
— Очень хорошо. Я поговорю завтра с мистером Гэмптоном о вашем увольнении.
Гарри прищурился. Эта женщина уже начала выводить его из себя.
— Вы не имеете права, — тихо и спокойно проговорил он. — Я уже совершеннолетний.
Миссис Картер покачала головой.
— Мистер Эванс, — проговорила она, — вы должны понимать, что я несу за вас ответственность...
— Но мне нужна эта работа!
— И вы можете продолжать работать. Но! Если что-то пойдёт не так, вы сразу же должны сообщить об этом мне. Вам понятно?
— Да, мэм, — спокойно отозвался Гарри.
— И Гарри, — мягко продолжила миссис Картер, — я не желаю вам зла. Напротив, я рада, что вы устраиваетесь в жизни. Просто я немного огорчена тем, что вы ничего мне не сказали.
— Простите, мэм, я не думал, что вам это важно знать.
— Ладно, — миссис Картер вздохнула. — Когда вы работаете?
— С шести до девяти, мэм.
— Кошмар! Грубая эксплуатация! — возмутилась она. — Надеюсь, вы понимаете, на что согласились.
Гарри кивнул.
— В таком случае, для вас завтрак и ужин будут подаваться отдельно, на кухне. Кухня у нас на первом этаже, найдёте. Вам всё ясно, мистер Эванс?
— Да, мэм. Спасибо, мэм.
— Спокойной ночи, мистер Эванс.
— Спокойной ночи, миссис Картер.
Гарри вышел, закрыл за собой дверь и пошёл на третий этаж. Когда он пришёл в свою комнату, желание просто упасть на кровать было велико, но Поттер помнил, в каком состоянии была его одежда утром, и заставил себя переодеться в пижаму, которую ему дал сержант, и аккуратно разложить джинсы и рубашку на стуле. Пижама оказалось ему несколько маловата, но Гарри уже было всё равно. Он забрался под одеяло и со вздохом облегчения погрузился в царство Морфея.