Часть истории

Следующий день ничем не отличался от предыдущего, только дождя не было. Гарри рано встал, оделся, умылся, позавтракал. Правда, он полчаса искал кухню, но это мелочи. Повариха Джози оказалась женщиной в годах, ещё старше миссис Картер, наверно, потому была малость сварлива, но Поттеру она понравилась. Женщина накормила Гарри овсянкой, в которой попадались кусочки засушенных персиков, и напоила чаем. Гарри искренне поблагодарил её и, выйдя на улицу, аппарировал.

Он ожидал, что, как и вчера, в кафе его будет ждать Лидия, но её там не было. И позже она тоже не появилась. Гарри забеспокоился и пошёл расспросить об этом мистера Гэмптона, ведь он, скорее всего, был последним, кто её вчера видел. Когда Поттер спросил, где она, тот странно на него посмотрел и сказал:

— Сегодня воскресенье, у Лидии выходной. И я бы советовал вам лучше запоминать то, что я говорю, молодой человек.

Гарри отлично помнил, что воскресенье — выходной день его напарницы, просто он не знал, что оно уже наступило, но говорить об этом мистеру Гэмптону было необязательно, поэтому он только кивнул и вышел из кабинета начальника. Пора было открывать кафе.

Посетителей в этот день было намного больше, чем в предыдущий. Возможно, из-за того, что то было воскресенье, выходной день, а может быть, из-за того, что погода была куда лучше субботней — в любом случае, Гарри изрядно попотел, обслуживая в одиночку все столики, да ещё и со счетами пришлось разбираться: Лидия вчера не объяснила ни как управляться с кассой, ни как заполнять учётную книгу.

С учётной книгой была отдельная история: когда вечером кафе уже закрылось, мистер Гэмптон вышел из своего кабинета, где снова просидел целый день, чтобы проверить дневную прибыль. Вероятно, он был сильно удивлён, увидев, что за третье августа в кафе, судя по записям, не было продано даже чашки чая, и решил подробнее разузнать обо всём у нового работника. Гарри был удивлён не меньше, узнав, что учётная книга вообще существует, но пообещал начальнику сейчас же всё заполнить и впредь не забывать вести учёт. Сказать, правда, было легче, чем сделать. Пришлось идти на кухню и искать листочки с заказами, которые он отдавал Мартину. Повар не хранил эти листочки из блокнота в шкатулке под семью замками, и Гарри был вынужден перевернуть вверх дном всю кухню и заглянуть в каждую кастрюлю, прежде чем найти их в помойке — разумеется, смятыми, — а после изрядно помучиться, разбирая написанное, но Гарри Поттер был человеком упрямым, а Гарри Эванс ещё и работу терять не хотел, так что к полуночи книга была заполнена. Правда, пришлось ещё сверяться с предыдущими записями Лидии и разбираться с её мелким — очень мелким — почерком, но дело было сделано.

Гарри довольно зевнул, потянулся и, выйдя из кафе, аппарировал на крыльцо приюта. Ужинать он не пошёл.

* * *

Понедельник — день тяжёлый, и Гарри Поттер убедился в этом на собственном опыте. Во-первых, он не выспался. Во-вторых, как подсчитал Гарри, профессор из Хогвартса прибудет в среду, а в среду Поттер должен быть на работе — видимо, придётся каким-то образом отпрашиваться у мистера Гэмптона. И в-третьих, снова шёл дождь, но с этим уже ничего нельзя было поделать: Лондон не менялся, несмотря ни на годы, ни на людей, ни на войны.

Выходить на улицу в такую погоду не хотелось, и Гарри аппарировал прямо из приюта. Появился же он в кафе прямо у самых дверей, будто только что зашёл. Лидия, как и ожидалось, была на месте и просматривала учётную книгу. Мимоходом глянув на Гарри и осмотрев его сухую одежду, она повела бровью и снова уткнулась в книгу.

— Привет, — поздоровался Гарри.

Она, не отрываясь от записей, кивнула. Поттер, особо не удивившись, прошёл в кладовку за фартуком.

Начался обычный серый день. Клиенты приходили и уходили, Гарри улыбался, был вежливым и обаятельным, за что получал неплохие чаевые. Поднос, блокнот и карандаш стали его неизменными спутниками — друзьями, можно сказать. Тряпки и швабра — те поменьше: были просто приятелями. Лидия тоже была кем-то вроде друга. Молчаливая, сосредоточенная, она разбиралась только со счетами, позволяя Гарри самому бегать от столика к столику. Поттер был не против — более того, он был даже рад, что она взяла на себя заботу о ведении записей. С него хватило и вчерашнего.

В целом день прошёл хорошо, не считая пары запачканных скатертей, разбитой тарелки, за которую посетитель заплатил (не пришлось даже звать мистера Гэмптона), и кетчупа на фартуке Гарри. Лидия, казалось, была довольна, подводя конечные итоги дня, мистер Гэмптон, заглянувший в её записи, — тоже.

Гарри кое-что вспомнил.

— Мистер Гэмптон, — обратился он к начальнику, — могу я перенести свой выходной с субботы на среду? Только один раз...

Полное лицо Гэмптона приняло удивлённое выражение, а через некоторое время — недовольное и даже немного грозное.

— Молодой человек, вы только начали работать, а уже отлыниваете от своих обязанностей! У вас ещё даже испытательный срок не окончен! Уж не хотите ли вы вылететь отсюда? Это я могу быстро организовать!

Поттер выслушал всё это с непроницаемым видом. Когда Гэмптон закончил, Гарри спокойно и уверенно продолжил:

— В любом случае в среду я прийти на работу не смогу. От этого зависит моя дальнейшая жизнь. Если вы меня увольняете, скажите об этом сейчас, чтобы завтра я начал искать новую работу.

Гэмптон не был удивлён этими словами. Пожав плечами, он развернулся и собрался уже было уйти обратно в свой кабинет, как Лидия, оторвавшись от счетов, наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Мистер Гэмптон нахмурился и начал походить на человека, вынужденного признать своё поражение. Он повернулся к Гарри и пробурчал:

— Договаривайся с Лидией. Если она не против, в среду можешь катиться на все четыре стороны. Но! В субботу работаешь до седьмого пота! Всё ясно?

Гарри поспешно кивнул, и мистер Гэмптон удалился в свой кабинет. Поттер повернулся к Лидии. Та снова принялась что-то подсчитывать и не обращала на него никакого внимания.

— Кхм... — он откашлялся. — Ты не против? Если я не приду в среду? Я тебе говорил, у меня собеседование...

Она передёрнула плечами, не отрываясь от бумаг. Это можно было понять как «да, да, а теперь не мог бы ты пойти помыть полы?» или «проваливай, нахал, отлынивающий от работы». Во всяком случае, Гарри предпочёл думать, что это было скорее первое, чем второе.

Быстро справившись с уборкой, он уже стоял у выхода, когда обернулся и спросил:

— А что ты тогда сказала мистеру Гэмптону? — он не стал уточнять, когда «тогда», надеясь, что она поймёт.

Лидия поняла. Она долго и пристально смотрела на него, прежде чем ответить:

— То, что за те три дня, которые ты здесь работаешь, кафе получило недельную выручку.

Гарри приподнял брови, сомневаясь, что она сказала именно это, но своего мнения не высказал. Пожелав Лидии спокойной ночи, он вышел из кафе и аппарировал.

* * *

В среду Гарри по привычке встал ещё до рассвета. О том, что сегодня не работает, он вспомнил только тогда, когда уже стоял у двери полностью одетый, собранный и готовый идти завтракать на кухню.

Улыбнувшись двери, он развернулся и с разбегу плюхнулся на кровать. Пружины заскрипели, кровать зашаталась, а Гарри закрыл глаза и представил, что это волны качали его. Конечно, он никогда не был на море— да что там, даже на реке не был; озеро рядом с Хогвартсом — самый большой водоём, который он когда-либо видел. Но мечты — то, что нельзя украсть у человека, и он надеялся, что когда-нибудь, когда он будет дома — под домом подразумевалось не какое-то конкретное здание, будь то «Нора» или дом на площади Гриммо, 12, — когда закончится война, когда он, возможно, женится и у него появятся дети... Да, тогда он обязательно узнает, каково это: ощущать кожей прикосновение морского бриза, чувствовать на губах солоноватый вкус воды, уплывать всё дальше и дальше, вслед за солнцем. «Хотя, — скептично хмыкнул Гарри, — я же даже плавать не умею».

Внезапно Поттер вспомнил, что только он один вставал в такую рань и что в предрассветной тишине, какая была сейчас, каждый звук был слышен в радиусе пяти соседних комнат. Другие жители приюта явно не поблагодарят его за такое бурное выражение эмоций, причину возникновения которых, к слову, он и сам не мог понять. Стоило наложить заглушающие чары и ещё парочку — так, для профилактики.

«С чего начать? Заклинание от подслушивания. Теперь меня никто не услышит, даже если будет стоять за дверью. Оповещающее заклинание — на случай нежданных гостей. Укрепить окно и дверь, а то вдруг снова что-то сломаю. Вроде всё. Минутку... — Гарри взмахнул палочкой — и температура в комнате стала на пару градусов выше. — Вот теперь точно всё».

Довольный проделанной работой, он решил, пока все ещё спали и не было очереди, сходить в ванную умыться.

В коридоре стояла тишина — такую тишину в книгах обычно называли мёртвой. Странно, конечно, но какая, впрочем, разница? Быстро спустившись на первый этаж, Гарри растерянно осмотрелся. Он ещё не бывал в ванной в этом месте. Нет, он не ходил почти неделю немытым, просто не хотел встречаться с другими жильцами приюта и во избежание этого умывался у себя в комнате, наколдовывая тазик с водой.

«Так, налево — дверь, ведущая на улицу, — стал он размышлять. — Прямо — кухня, сзади — лестница. Остаётся только идти направо». Так он и поступил. Сначала не было никаких признаков дверей или вообще каких-либо отверстий, которые могли бы вести в ванную, но, пройдя ещё немного вперёд, он наткнулся на деревянную дверь. Она ничем не отличалась от других дверей, во всяком случае, от тех, которые были на третьем и втором этажах. Гарри потянул её на себя.

Он оказался в маленьком помещении. Здесь не было ничего, кроме ещё двух дверей, но уже выкрашенных белой — хотя лучше сказать пожелтевшей от времени — краской. Скорее всего, одна из них вела в ванную, а другая — в туалет. Какую проверить сначала: левую или правую? «Правую», — лениво отозвался дремавший внутренний голос. Гарри подошёл к левой. Конечно же, это оказался туалет. Пять кабинок — точнее, пять огороженных ширмами мест, две раковины с покрытыми ржавчиной кранами, из одного из которых текла коричневатая вода. «Да, не очень вдохновляющая картина», — ехидно отозвался радующийся очередной победе внутренний голос. Гарри поспешно вышел.

За правой дверью было ничем не лучше. Три огороженных ширмами... таза? Корыта? Не суть важно. Ряд умывальников — местами разбитых — с такой же коричневой водой, как и в туалете, текущей из них; рядом на гвоздях висели полотенца. Они были настолько белыми и чистыми, что казались неестественными на фоне жёлтых стен и раковин. В общем, Гарри нисколько не пожалел, что до этого момента не бывал здесь, и решил впредь продолжать пользоваться услугами тазика в своей комнате.

Он поспешил вернуться обратно в холл. Что теперь делать? Обратно в комнату? Не хотелось. Остаться в холле? И что он будет здесь делать? Может, пойти на улицу? Скоро начнёт светать, можно посмотреть, как восходит солнце. Восход — последнее, что он видел дома.

Гарри вышел на улицу и сел на нижнюю ступеньку крыльца.

День обещал быть солнечным: даже в такую рань было уже довольно светло. Приют был серым зданием, одним из множества таких же, как он сам, единственной его отличительной чертой были тёмно-зелёные дверь и крыльцо; все здания стояли очень близко друг к другу, так, что если два человека из окон протянули бы друг другу руки, то смогли бы спокойно, без всяких усилий, пожать их. Если же расстояние было несколько больше, то между домами непременно стояли мусорные баки — источник выживания для бродячих кошек и собак, а нередко и для бедняков, будь то дети или взрослые.

Гарри вспомнил тех ребят, Дэйзи и Чарли, которых видел в свой первый день здесь. Что с ними сейчас? Зажила ли коленка девочки, которую она поранила, когда убегала? Он не знал, да и не мог узнать, даже если бы захотел. А ведь на их месте, на месте этих детей, мог оказаться любой. Он сам мог оказаться на их месте. Если бы Дурсли отдали его в приют или просто-напросто выбросили на улицу... всё могло бы пойти иначе. Он мог бы и не узнать, что является волшебником, не узнать, что на самом деле произошло с его родителями, не познакомиться с Роном и Гермионой. Возможно, он вообще бы умер — вот радость-то Волдеморту.

«Ладно, куда-то тебя не туда понесло», — прервал его размышления внутренний голос.

Раздался какой-то грохот. Поттер повернул голову в направлении шума — просто кошка, облезлая, с порванным ухом и рыбьим скелетом в зубах. Она вылетела из мусорного бака будто ошпаренная, а вслед за ней — ещё одна, без хвоста. Да, все боролись за своё существование как только могли.

Солнце показалось уже наполовину. Ярко-жёлтый полукруг слепил глаза. Солнце — это радость для всех жителей таких городов, как Лондон, где человека окружали лишь пыль, сырость и депрессия, тогда как для жителей пустыни оно, иссушающее и даже смертоносное, было скорее проклятьем, чем благословением. Гарри любил солнце, особенно осенью и весной. Осенью оно играло с жёлтой листвой, превращая весь мир в золотой калейдоскоп, дарило свои последние запасы тепла и света. Весной солнце было ярким, пышущим жизнью. Накопив за зиму новые силы, оно было готово снова освещать путь таким, как Гарри Поттер, согревать их своим теплом.

На уроках астрономии профессор Синистра говорила, что солнце — это огромная звезда, пышущий огнём шар, размеры которого намного больше размеров Земли. Гарри верил ей, но для него солнце было не просто «пышущим огнём шаром» — для него солнце было живым, но всё это было так сложно, что Гарри сам порой путался в собственных мыслях, и сейчас он решил не думать больше об этом. По крайней мере, пока.

Приближалось время завтрака, который, он знал, начинался в шесть. Пора было идти внутрь. Да, в столовой он тоже ещё ни разу не был, но ведь всегда бывает первый раз, не так ли? И раз уж сегодня у него был день открытий...

Гарри поднялся и, отворив дверь, зашёл обратно в холл. Безлюдный некоторое время назад, сейчас он был заполнен носящимися туда-сюда мальчиками и юношами. Повсюду слышались крики и смех, недовольные стоны и ругань — обычное явление для места, где живёт столько детей, — уж Гарри-то, проживший в Хогвартсе шесть лет, знал это как никто другой.

Девушек видно не было — оно и верно: у них и комнаты, и ванная находились на одном этаже. Гарри подумал, что, если уж всё равно он не знал, куда идти, стоило подождать здесь и потом последовать за остальными. Следовать за толпой — самый простой способ во все времена, но, надо признать, и самый примитивный. Он встал в тени, прислонившись плечом к стене. Если все предыдущие дни он спокойно избегал других жителей приюта, то сегодня этого явно не получится сделать. Нет, не то чтобы он не знакомился с ними из-за каких-то предрассудков, вроде тех, что они магглы и не достойны его внимания. Но он же всё равно скоро вернётся в своё время, — он надеялся, что вернётся, — так зачем привязываться к кому-то, кого ему придётся покинуть?

Гарри увидел того парня, который несколько дней назад шёл перед ним по лестнице и остановился поздороваться с девушками, и мальчишку — Роджера, кажется, — который чуть не сбил его с ног. Ни один из них его не заметил. Его вообще никто не замечал, и Гарри это вполне устраивало. Группа девушек спустилась с лестницы. Их было три... нет, четыре — все полностью собранные: идеально отутюженные платья в крупную синюю клетку, начищенные до блеска чёрные туфельки, косы с вплетенными в них разноцветными лентами.

— Доброе утро, мальчики, — поздоровались они, кокетливо улыбаясь.

Их приветствовал нестройный хор голосов.

К девушкам тут же подошли несколько взрослых парней.

— Кейтлин, — услышал Гарри голос одного из них. Он посмотрел в их сторону. Высокий парень с вьющимися каштановыми волосами склонился в поцелуе над рукой одной из девушек — светловолосой, с голубой лентой в толстой косе, перекинутой через плечо.

— Алекс, — холодно ответила та. Гарри видел, что ей было неприятно то мизерное расстояние между ней и Алексом, которое тот посчитал допустимым.

Кудрявый будто бы только что заметил других девушек и широко улыбнулся.

— София, Ванесса, Джуд, — он слегка склонил голову перед ними.

Девушки захихикали, одна лишь Кейтлин осталась равнодушна к этой показной галантности.

— Я вот что подумал, Кейтлин, — продолжал тем временем Алекс, — как насчёт свидания со мной? Сегодня вечером, в шесть. Я знаю отличное кафе недалеко отсюда. Мы замечательно проведём время.

— Извини, Алекс, сегодня я не могу. Дела, — сделав вид, что ей очень жаль, произнесла она.

— Тогда завтра? Или в любой другой день, когда ты будешь свободна? Я всегда к твоим услугам, Кейтлин, — с очаровательной улыбкой продолжил парень.

— Я подумаю, Алекс, — неохотно ответила девушка.

Победоносно усмехнувшись, Алекс ещё раз приложился губами к руке Кейтлин и в сопровождении свиты ушёл хвастаться своим достижением перед другими парнями. Кейтлин незаметно достала из кармана платок и, обтерев им руку, аккуратно положила обратно. Её спутницы о чём-то оживлённо шептались и время от времени хихикали. Гарри продолжал смотреть на девушку. Чем-то она зацепила его, он не мог отвести от неё взгляд и сам не знал почему. Почувствовав пристальное внимание к своей персоне, Кейтлин стала осматриваться кругом в поисках того, кто сверлил её взглядом. Никого не увидев, она раздражённо нахмурилась. Вдруг в поле её зрения попал незнакомый черноволосый юноша, растрёпанный, в перекосившихся очках и неотрывно смотревший на неё. Передёрнув плечами и перекинув косу за спину, Кейтлин уверенно подошла к странному парню.

— Привет, — поздоровалась она, — я Кейтлин.

Гарри кивнул: это он уже понял.

— Гарри, — он протянул девушке руку, и она неуверенно пожала её.

— Ты новенький, — продолжила Кейтлин после минутной паузы. — Миссис Картер рассказывала про тебя. Правда, тебя никто не видел, и мы думали, что это шутка.

— Я работаю, — пояснил Гарри. — С утра до вечера.

Кейтлин кивнула:

— Да, миссис Картер и это сказала.

Всё. Вот и весь разговор. Хотя чего он ещё ожидал?

— А кто этот парень, Алекс? — нарушил тишину Гарри.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Он ко всем девушкам пристаёт. Только его навязчивой целью в последнее время почему-то стала я.

— Ну, ты красивая девушка, — сказал Гарри — просто так сказал, без всякой задней мысли. И вообще ему больше рыжие нравились.

— Спасибо, — улыбнулась Кейтлин, слегка покраснев и стеснительно заведя прядь выбившихся волос за ухо. Но она, кажется, правильно его поняла. Многие девушки на её месте уже мысленно вышли бы замуж за парня, сделавшего комплимент, обзавелись дюжиной детишек, вместе состарились и умерли в один день (а лучше бы вообще не умерли), а она — нет, ничего, вполне такой осмысленный взгляд.

Гарри осмотрелся. Холл уже был весь заполнен девушками. Они хихикали, кокетничали и шутливо замахивались руками на своих незадачливых ухажёров, которые тоже были уже полностью при параде. Кейтлин проследила за его взглядом. Всего, как отметил Гарри, в приюте, помимо персонала, проживало около пятидесяти человек. Он заметил, что Алекс сверлил его яростным взглядом, но не обратил на это внимания. Так они и стояли в тишине, пока не спустилась миссис Картер. Но, надо признать, тишина эта не была тяжёлой, как обычно бывает, когда тебе не о чем поговорить с незнакомым человеком; молчание с Кейтлин было спокойным и комфортным.

— Доброе утро, воспитанники, — раздался спокойный властный голос миссис Картер. Как странно: она говорила, не повышая тона, но, несмотря на шум и гомон, все её услышали, и в то же мгновение воцарилась тишина. — Идёмте завтракать.

Все двинулись следом за ней, причём не толпой, а стройной колонной по двое.

— Идём? — спросила Кейтлин. Гарри перевёл на неё взгляд и кивнул.

Они прошли мимо кухни, где Гарри обычно завтракал и ужинал. Чуть впереди взору предстали тяжёлые двойные двери. Миссис Картер взялась за ручки и потянула их на себя. Двери подались и отворились. Медленно, но верно колонна стала продвигаться вперёд.

Когда Гарри зашёл в столовую, первым, что он увидел, были два длинных широких стола с расставленными на них тарелками и стаканами и стоящие рядом скамьи. И куда ему садиться? Увидев его растерянность, Кейтлин потянула его за рукав к левому столу, во главе которого уже сидела миссис Картер.

— Сначала все попытаются занять правый стол, — прошептала она на ухо Гарри, — тот, где нет миссис Картер и где можно немного побаловаться. Туда чаще всего идут малыши и мальчики. Но зачем толкаться у правого стола, если можно свободно сесть за левый? Это же глупо.

Гарри мысленно согласился. Тем не менее Кейтлин села не рядом с миссис Картер, а ближе к выходу.

Когда все расселись, миссис Картер поднялась со своего места. Стучать ложкой по стакану она не стала: все взгляды и без того были устремлены на неё.

— Помолимся, дети, — промолвила она.

Что? Помолимся? Гарри никогда не молился, да и не знал он ни одной молитвы. Его никто не учил, и сам он учиться не собирался. Он даже не знал, существовал ли вообще Бог. То есть если так много людей в него верило, то, скорее всего, для этого были какие-то основания, но нельзя же быть до конца уверенным в том, чего никогда сам не видел. Существование Бога — вопрос, считающийся спорным даже у более образованных людей, нежели он сам.

Кейтлин толкнула его локтем в бок. Он посмотрел на неё и увидел, что её руки сложены домиком, и повторил жест. Миссис Картер начала читать молитву. Ей вторил нестройный хор голосов: детских, девичьих, басистых. Гарри осталось только молча слушать.

Наконец молитва закончилась, и миссис Картер села на место, пожелав всем приятного аппетита.

На завтрак была овсянка — на этот раз, к разочарованию Гарри, без персиков. Практически не жуя, он расправился с ней за пять минут. Отставив в сторону тарелку, Гарри придвинул к себе стакан с чаем. Чаинки кружились, то взлетая, то падая. Он сделал большой глоток, не боясь, что может обжечься: за время молитвы чай уже раз десять успел остыть. Поттер скосил взгляд на Кейтлин. Она рисовала ложкой какие-то узоры на поверхности каши, которые сразу же исчезали. «Раз уж она всё равно не ест, — решил Гарри, — то можно спросить у неё кое-что».

— Кейтлин, — позвал он. Та повернулась к нему. — А молиться обязательно?

Кейтлин удивлённо посмотрела на него.

— Ну да, — неуверенно отозвалась она. — Перед каждым приёмом пищи. А по воскресеньям мы ходим в церковь, она тут недалеко, — Гарри кивнул, показывая, что принял слова к сведению.

«Как хорошо, что в воскресенье я работаю», — он мысленно фыркнул, представив, как нелепо смотрелся бы в церкви.

Завтрак продолжался ещё полчаса. Всё это время Гарри не знал, чем себя занять. В Хогвартсе можно было свободно выходить из-за стола, когда пожелаешь, здесь же... Кейтлин сказала, что здесь всё только с разрешения миссис Картер. Она сама тоже, кажется, скучала, но больше не пыталась завязать с Гарри разговор. Он, сам того не заметив, тоже стал возить ложкой по тарелке, подсознательно повторяя за ней. Когда же Поттер осознал это, то, оставив ложку в покое, сцепил руки в замок под столом. Бездействие — вынужденное бездействие — выводило из себя. Он становился нервным и агрессивным. Он не любил и не умел ждать, если можно было обойтись без этого. Он не любил терять времени зря. «Комплекс героя, — меланхолично отозвался внутренний голос, — что уж тут поделать». Гарри хотел возразить, что нет у него никакого комплекса, но не стал: ввязываться в спор, особенно с самим собой, не хотелось, к тому же дело это было бессмысленное и неблагодарное.

Наконец миссис Картер поднялась из-за стола, объявив завтрак оконченным. К этому времени уже абсолютно все закончили приём пищи и болтали, перейдя от шёпота к приглушенным голосам, от приглушенных голосов — к обычному тону, а уже там, чтобы перекричать других, и на повышенные тона. Все встали со скамей. Гарри хотел как можно быстрее подняться на третий этаж и ждать профессора из Хогвартса в своей комнате, но увидел, как все брали свою грязную посуду и куда-то несли её. Кейтлин терпеливо ждала его. Быстро подхватив свои тарелку и стакан, он вместе с девушкой подошёл к больших — даже гигантских — размеров мойке, стоявшей в углу. Сложив туда посуду, они так же вместе, как и пришли, вышли из столовой.

В холле Кейтлин спросила:

— Ты сейчас куда?

Гарри пожал плечами.

— В свою комнату.

— Чем-то будешь заниматься? — продолжила она.

— Нет, ничем. Абсолютно ничем, — ну не говорить же «да, я собираюсь ждать профессора из волшебной школы». — А что?

— Да так, — она посмотрела куда-то за плечо Гарри. — Ладно, Гарри, я пойду. Увидимся на обеде, — проговорила она и унеслась в том направлении, куда смотрела. Поттер обернулся и увидел, что Кейтлин присоединилась к другим девушкам и они, весело щебеча, направились на улицу. Он хмыкнул: странные они существа, эти девушки.

— Мистер Эванс! — раздался за спиной голос.

Гарри обернулся и увидел идущую к нему миссис Картер. Он вежливо улыбнулся.

— Мистер Эванс, я, конечно, рада вас видеть вместе со всеми нами, но почему вы сегодня не на работе? — спросила она.

— Я отпросился на сегодня, мэм. Сегодня прибудет профессор из школы, про которую я говорил вам, мэм.

— Сегодня? Хорошо, хорошо. Я провожу профессора к вам в комнату. Вы же будете находиться у себя в комнате? — уточнила она. Гарри кивнул. — Хорошо. Не забудьте, мистер Эванс, я хочу задать несколько вопросов этому профессору.

— Да, мэм, — отозвался Гарри.

— Теперь можете идти, — сказала миссис Картер и, развернувшись, поспешила отчитывать группу малышей, среди которых назревала драка.

Поднявшись в свою комнату, Гарри открыл окно. Солнце уже полностью показалось из-за горизонта. Лёгкий ветерок, шевеливший листву деревьев и траву, заглянул и в комнату Гарри, но, не найдя ничего интересного, тут же ринулся обратно.

«Ну что ж, — вздохнул Поттер, — раз уж сказал, что буду сидеть в комнате, то придётся сидеть в комнате. Чем займёмся?»

«Спа-а-ать... Хочу спа-а-ать...» — прошипел внутренний голос. Гарри поёжился.

«Очень смешно, да. Умнее ничего не придумал?» — язвительно спросил он.

«Погоди, погоди. Да, вот. Гарри Поттер, сэр! Не желает ли сэр Гарри Поттер спать? Гарри Поттер, сэр...» — теперь пискляво протянуло внутреннее «я». Гарри закатил глаза и сел на кровать.

Внезапно сработали оповещающие чары: дверь слегка завибрировала и засветилась голубоватым светом. Кто-то пришёл. Профессор? Миссис Картер? Дверь распахнулась, и Поттер увидел стоящего на пороге парня — того, который приставал к Кейтлин, Алекса. Позади него маячили три парня, с которыми он час назад стоял в холле. Не спрашивая разрешения, Алекс вошёл внутрь и, оставив свою свиту снаружи, захлопнул дверь. Гарри мысленно отметил, что укрепляющие чары работают отлично. По-хозяйски осмотревшись, Алекс прошёлся по комнате, и Гарри был уверен, что он непременно ощупал бы каждую вещь, попавшую в поле его зрения, но за отсутствием таковых сделать этого не мог. Переставив стул таким образом, чтобы тот был прямо напротив Поттера, Алекс сел и уставился на Гарри; Гарри же, не мигая, смотрел на него. Молча, они просидели так около пяти минут. Наконец, Алекс прервал тишину:

— Я Алекс, но, я уверен, ты и так это знаешь, — начал он. Гарри пренебрежительно пожал плечами.

Алекс нахмурился.

— Я требую, чтобы ты отстал от Кейтлин, — вот оно, то, за чем он сюда и пришел. Гарри выгнул бровь в лучших традициях старины Снейпа — единственное, чему этот ублюдок смог научить его за шесть лет. — И не делай вид, что не понимаешь, о чём я, — жёстко добавил Алекс. — Кейтлин моя. Ещё раз увижу, что ты крутишься около, — тебе не поздоровится.

— И что же ты сделаешь? — невозмутимо поинтересовался Гарри.

Алекс наклонился к самому его лицу.

— Видел тех парней? — прошептал он. — Нас четверо, ты — один. Чуешь разницу? Понимаешь, о чём я?

— Ну, до четырёх считать ты умеешь, признаю, — отозвался Поттер.

«Ну зачем, — простонал внутренний голос, — зачем? Кто тебя постоянно за язык тянет?»

— Ладно, — Алекс откинулся на спинку стула, — если ты настолько туп, я поясню. Ещё раз подойдёшь к Кейтлин ближе, чем на десять шагов, — ты труп.

Лицо Гарри приняло безразличное выражение.

— Ты угрожаешь мне? — холодно осведомился он, прищурившись.

— Да! — выплюнул Алекс.

Он встал и даже поставил стул на место.

— Надеюсь, ты меня понял, — проговорил Алекс.

Запустив руку в кудри, он откинул их назад и, всем своим видом показывая, что именно он тут альфа-самец, вышел из комнаты, не забыв, разумеется, хлопнуть напоследок дверью. Гарри всё так же прищурено смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчез Алекс. Осознав это, он выключил внешность опасного типа и вернул глазам нормальную форму. «Отлично. Ещё и недели здесь не прожил, а уже враги появились», — подвёл итог Гарри. Внутренний голос захихикал.

Он просидел в комнате несколько часов, глядя в окно и наблюдая за жизнью вокруг: за птицами, играющими детьми и стаей собак, гоняющей кошек. Гарри уже начал дремать, когда снова сработали оповещающие чары. Он понадеялся, что на этот раз это действительно был профессор. И не ошибся. Миссис Картер отворила дверь и сказала:

— Мистер Эванс, к вам пришли, — после чего ушла.

В комнату вошла женщина лет сорока, высокая и стройная, в идеально сидящей чёрной мантии и с убранными в затейливую причёску чёрными волосами. Гарри поспешно встал.

— Добрый день, мэм, — поздоровался он с женщиной.

— Вы мистер Эванс? — спросила она, кивнув.

— Да, мэм. Присаживайтесь, — он пододвинул к ней стул. Женщина села, сам Гарри пристроился на краешке кровати.

— Профессор Аманда Линг, — представилась она. — Это я прислала вам ответное письмо. Я заместитель директора Хогвартса и по совместительству преподаватель Чар.

Гарри кивнул, давая понять, что принял эту информацию к сведению.

— Я бы хотела задать вам несколько вопросов, мистер Эванс, вы не возражаете? — спросила она. Гарри кивнул.

— Ваше полное имя?

— Гарри Джеймс Эванс.

— Итак, где вы обучались ранее?

— Я находился на домашнем обучении. Меня учил мой опекун, — такая уже привычная ложь.

— И где же сейчас ваш опекун? Как его зовут?

Как его зовут? Если бы он сам знал.

— Мистер Дурсль, — ну а что? Дядя Вернон ведь был его опекуном. — В меру моего совершеннолетия он больше не может меня обеспечивать. Скажем, его опекунство было не совсем добровольным, и он был рад наконец-то от меня избавиться.

— И что же, он не оставил вам никаких средств для дальнейшего существования?

— Нет, мэм. Мистер Дурсль был крайне скуп.

— Мистер Дурсль был волшебником? — спросила профессор.

Если он ответит «да», она спросит, почему он в таком случае не числился ни в одном из реестров Министерства Магии, если он ответит «нет», она спросит, как же он тогда обучал Гарри. Да уж, обложили, что называется, со всех сторон.

— Нет, профессор, он был сквибом, — нашёл выход Гарри.

— Как же он учил вас? — всплеснула руками профессор Линг.

— Он рассказывал, — начал выдумывать на ходу Гарри, — что Дурсль — не его настоящая фамилия, что он происходил из древнего чистокровного рода. В детстве его обучали магии, но у него ничего не получалось. Тогда его родители поняли, что он сквиб. Его вышвырнули на улицу, как собаку. Но то, чему его учили... он помнил всё это, только осуществить не мог.

Лгал, как дышал. Гарри и сам не верил в ту чушь, которую нёс, и профессор — он видел — тоже не верила.

— Ладно. Расскажите мне о вашей палочке, мистер Эванс.

Палочка? Зачем им информация о палочке? Он не любил говорить о своей палочке, так тесно связанной со всякими Тёмными Лордами. Даже друзьям в своё время он поведал об этом неохотно. «Ты же хочешь домой? — осведомился внутренний голос. — Тогда придётся перебороть себя и рассказать. К тому же здесь никто не знает никаких Тёмных Лордов».

— Одиннадцать дюймов, — начал Гарри. — Остролист, очень гибкая. Сердцевина двойная, большая редкость, — он помедлил. — Перья из хвостов красного и чёрного фениксов.

— Красный и чёрный? — автоматически переспросила профессор Линг, но, опомнившись, произнесла: — Очень хорошо, мистер Эванс. Так, что ещё я хотела спросить? Ах, да. Какие предметы вы хотели бы изучать?

Какая разница, какие предметы? Он собирался в Хогвартс не ради учёбы, а ради библиотеки (вот Гермиона удивилась бы!). Хотя был смысл продолжить изучение тех, которые начал на шестом курсе.

— ЗоТИ, Гербология, Чары, Зельеварение и Трансфигурация, — перечислил он.

Профессор достала из кармана маленькую, абсолютно маггловскую записную книжку и сделала пару пометок.

— Отлично, — промолвила она. — Собираетесь стать аврором?

— Планирую, — осторожно ответил Гарри.

— Что ж, мистер Эванс, думаю, на этом у меня всё, — она достала из кармана конверт и мешочек с деньгами и протянула их Гарри. — Вы приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Вообще-то мы приняли вас как только получили ваше письмо. Хогвартс никому не отказывает в обучении. Билет на экспресс до Хогвартса в конверте. И мистер Эванс... каждый имеет право на личные тайны, — добавила она, поднимаясь со стула.

Гарри не знал, что на это ответить.

— Вы сами сможете купить всё необходимое или вас проводить? — спросила женщина.

— Нет, мэм, — отозвался Гарри. — Я сам. Спасибо.

Профессор кивнула. Она была уже у дверей, когда Гарри её окликнул:

— Извините, профессор, вас не затруднит зайти к миссис Картер? Боюсь, она не отпустит меня, если не уточнит кое-какие обстоятельства.

— Да, конечно, мистер Эванс. Проводите меня?

Гарри кивнул. Вместе они спустились на второй этаж.

— Примерно в середине коридора будет резная дверь, — начал объяснять Поттер. — Она такая одна — не пропустите. Это кабинет миссис Картер. Мне нельзя с вами, профессор: правила не позволяют юношам заходить сюда без приглашения, — профессор Линг кивнула.

— До свидания, профессор Линг, — попрощался Гарри.

— Всего хорошего, мистер Эванс, — отозвалась Линг.

Поттер проследил, как профессор прошла по коридору и, постучав в дверь, исчезла за ней.

Ещё минуту он простоял на лестничной площадке. «Раз уж я всё равно вышел из комнаты и при мне деньги и список необходимых учебников, разумно будет сходить в Косую аллею. К тому же погода отличная, да и времени может не быть для этого потом», — размышлял он, уже спускаясь по лестнице на первый этаж. Найдя укромное местечко, он аппарировал прямо во дворик, ведущий в волшебный мир. Казалось, солнце здесь светило ещё ярче, шума было ещё больше, а толпа была более разнообразной и живой, чем в маггловской части Лондона. Гарри поспешно сломал печать и вытащил из конверта два листа, между которыми лежал билет на Хогвартс-экспресс. Верхнее письмо гласило:

«Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Директор: Финеас Найджелус Блэк

Уважаемый мистер Эванс!

Мы рады сообщить вам, что вы приняты в школу чародейства и волшебства Хогвартс, на седьмой курс обучения. Все необходимые для обучения предметы указаны в приложенном к данному письму списке.

Учебный год начинается первого сентября.

Всего наилучшего.

Заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогвартс,

Аманда Линг».

Гарри улыбнулся. Меньше чем через месяц он будет в Хогвартсе, а там ещё немного — и домой.

Пробежав по второму листу взглядом, он направился в книжный магазин. Это был всё тот же старый добрый «Флориш и Блоттс». Точнее, наверно, молодой добрый «Флориш и Блоттс». Гарри хмыкнул. Колокольчик на двери звякнул, когда он вошёл в магазин. Посетителей не было совсем, и Гарри подумал, что, возможно, зашёл не туда, но многочисленные стеллажи с книгами опровергали это предположение. Откуда-то из глубины помещения послышался грохот, и через несколько мгновений перед Гарри предстал сухонький старичок в очках, линзы которых делали его глаза невероятно большими, и с торчащими во все стороны белыми, словно молоко, волосами.

— Читать умеем? — всплеснул он руками-спичками. — Неужели вас в этих школах даже простейшим вещам не учат?! Магазин закрыт! На учёт! Для кого табличка повешена?!

Гарри удивлённо таращился на бушующего старика.

— Простите, сэр, — пробормотал он. — Я, наверно, как-нибудь в другой раз зайду...

— Стоять! — окликнул старик уже развернувшегося к двери Гарри. — Что там у тебя?

Старик выхватил из его рук список и стал внимательно изучать написанное, бормоча себе под нос время от времени:

— Так... так...

Внезапно он куда-то унёсся с поразительной для его возраста скоростью, кинув через плечо:

— Жди здесь.

Гарри так и поступил. Но ждать долго не пришлось: через несколько минут продавец вернулся, неся в руках стопку книг. Положив свою ношу на стол, он подозвал к себе Гарри и быстро перечислил, указывая на называемые книги:

— «Высший курс Трансфигурации» Линды Хэнк; «Чары и заклинания. 7 курс», Мирии Арнест; «Яды и противоядия среднего уровня» Магнуса Принца, — услышав это имя, Гарри едва удержался от того, чтобы скривиться, но вспомнил, что говорила Гермиона: Принцы — потомственные зельевары и алхимики. — «Защита от сил зла: высшие щитовые и атакующие чары» Амадея Краста и «Гербология для одарённых. Часть 2» Руперта Чирроуза. С вас девять галлеонов и два сикля, — объявил старик.

Гарри отсчитал нужную сумму. Попрощавшись с продавцом и извинившись за беспокойство, Поттер, держа в левой руке связку книг, вышел из магазина. Он уже устал, а день был ещё в самом разгаре.

* * *

К концу дня Гарри был чудовищно измотан. Он ненавидел ходить за покупками. Просто гулять — да, это ему нравилось, но покупки казались ему сущим адом. Хотя был и плюс: он был один. Если бы здесь была ещё и Гермиона, то она не ограничилась бы только теми магазинами, в которых надо что-то купить. Нет, она бы обошла все лавки, ища только самое лучшее и качественное, а потом всё равно вернулась бы в самую первую. Так обычно и происходило, а Гарри и Рон, как истинные рыцари, должны были повсюду её сопровождать.

Покупок, кстати, было не так уж и много — книги, минимальное количество одежды (он всё равно здесь надолго не задержится), ингредиенты для зелий и котёл, пергаменты, перья и чернила, — но их покупка заняла почти половину дня. В приюте скоро будет отбой, и ему не стоило опаздывать, раз уж сказал миссис Картер, что не работает сегодня. Но Гарри не смог удержаться и купил себе мороженое: шоколадное, с шоколадной же крошкой. Усевшись с лакомством за один из дальних столиков, расположенных снаружи, он стал вспоминать, как точно так же ел мороженое несколько лет назад, когда сбежал от Дурслей, а Флориан Фортескью, хозяин кафе, помогал ему с домашним заданием по Истории. Казалось, это было так давно, чуть ли не целую жизнь назад.

Оставив на столе пустую тарелку и пару кнатов (теперь Гарри и сам знал, как может быть необходима такая мелочь), он вышел во внутренний дворик «Дырявого котла» и аппарировал оттуда прямо в свою комнату в приюте. Да, это было нагло, но он сильно измотался. Уставшие от беготни по магазинам ноги гудели, плечи были напряжены, руки, казалось, могли отвалиться в любую секунду, и голова... голова была будто набита чем-то тяжёлым и сама собой тянулась к подушке. Всё, на что его хватило, — это набросить маскирующие чары на свои покупки и повалиться на кровать. Сквозь сон он слышал, как кто-то стучал в дверь и девичий голос звал его на ужин, слышал скрип открываемой двери и осторожные лёгкие шаги, чувствовал, как холодные пальцы осторожно гладили его по волосам, но всё это не имело значения — точнее, Гарри было не до того. Больше всего ему хотелось спать. Всё остальное было просто не важно.

* * *

— Сэр, — маленький Гарри смотрит на директора огромными глазами сквозь разбитые стёкла очков. — Сэр... неужели... это правда? Я похож на него? Я тоже стану монстром, как он?

Дамблдор грустно смотрит на мальчика. В его взгляде читается грусть, боль и что-то ещё, чего Гарри никак не может разобрать.

— Всё сходится, профессор! — шепчет он. — У нас обоих нет родителей, и мы жили у магглов, и я говорю на парселтанге, и...

— Гарри, — перебивает его Дамблдор. — Вы с Томом вовсе не похожи. Посмотри, что это у тебя в руках?

Мальчик опускает взгляд на свои руки.

— Меч Гриффиндора, профессор, — непонимающе отвечает он.

— Правильно, мой мальчик, — улыбается директор. — Меч Гриффиндора — это древнейший артефакт. — Он встаёт со своего кресла и подходит к нему. — И знаешь, в чём заключаются его свойства? — Гарри мотает головой из стороны в сторону. — Вытащить меч Гриффиндора из Шляпы может только истинный гриффиндорец, чистый сердцем и душой, храбрый и благородный. И скажи-ка мне, разве Том Риддл был истинным гриффиндорцем?

— Нет, сэр, но...

— Гарри, у тебя есть кто-то, о ком ты заботишься?

Мальчик хмурится.

— Да, профессор, Рон и Гермиона, мои друзья.

— А разве Том о ком-то заботился?

— Нет, сэр...

— Вот видишь! Вы абсолютно не похожи. И главное ваше различие, Гарри: ты умеешь любить.

— Но сэр! — Гарри вскидывает голову, и в его взгляде видна одна лишь безысходность. — А как же наши палочки? Мистер Олливандер говорил, что наши палочки — сёстры. Даже это говорит о том, что...

— Гарри, если ты внимательно слушал мистера Олливандера, — терпеливо начинает Дамблдор, — то слышал, что он сказал: в твоей палочке двойная сердцевина.

Старый волшебник замолкает.

— Да, сэр, я знаю, — отвечает Гарри.

— Это очень редкое явление, — вздыхает Дамблдор, — и не многие изготовители палочек осмеливаются пойти на подобный эксперимент, поэтому таких палочек очень мало. И у Тома Риддла была абсолютно обычная палочка с абсолютно обычной сердцевиной.

Гарри всё ещё не понимает, к чему клонит директор.

— Гарри, твоя палочка лишь наполовину похожа на палочку Волдеморта. Фоукс, — Дамблдор указывает на сидящего на плече мальчика феникса, — в своё время дал два пера. Одно использовалось для палочки Тома, другое, так уж вышло, — для твоей. Но в твоей палочке использовано и ещё одно перо. Перо чёрного феникса. Интересно, по правде говоря, очень интересно... — он замолкает, и Гарри кажется, что профессор на мгновение задумывается.

— Что интересно, профессор? — любопытно спрашивает Гарри.

Дамблдор фокусирует взгляд своих глаз на нём.

— За всю свою жизнь — долгую жизнь, Гарри, поверь, — я видел только одного чёрного феникса. На самом деле, до этого я считал их мифом.

— И этот феникс дал перо для моей палочки? — догадывается Гарри.

— Да, это был он, Блэкфайр, феникс Гриндевальда...