Часть истории

— Ну, Гарри, пошли! — Ала, кажется, заело, потому что эту фразу он повторил уже раз в двадцатый.

— Альбус, мне ещё нужно дочитать это, — Гарри помахал отнюдь не тоненькой книгой перед носом Дамблдора, специально задев при этом очки. В наказание, чтобы больше не ныл над ухом. — Это, вообще-то, не только мне нужно.

Ну, если говорить по правде, то это как раз нужно было именно ему, ведь не Дамблдор и не кто-либо другой застрял в прошлом.

— Да ладно, — отмахнулся Альбус, приземлившись на кровать Поттера так, что пружины заскрипели, а самого Гарри подкинуло, как на батуте. — До мая ещё куча времени.

Да. Май. Время сдачи проекта. Если смотреть с точки зрения Ала, то период с декабря по май был действительно немаленьким, но Поттеру он казался целой вечностью. И... Гарри не собирался ждать окончания учебного года, если они всё-таки найдут информацию, как ему вернуться домой.

Если. Ужасное слово, рушащее надежду и вселяющее безысходность.

— К тому же, — Дамблдор продолжил вербальную атаку, — ты не ходил в Хогсмид в прошлый раз.

— Это не считается!

— Это ещё почему? — Ал весело фыркнул и, вытащив из кармана пачку шоколадных ирисок, протянул их Гарри.

— Я тогда был не в духе, — забрав сразу четыре конфеты, Поттер снова уставился в книгу.

— А сейчас? В духе? — Гарри подозрительно глянул на Дамблдора и слегка кивнул. — Вот и отлично! Прекрасный повод прогуляться.

— Но я не хочу, — упрямо гнул своё он. — Что ты как ребёнок, Альбус?

Дамблдор даже на секунду перестал жевать от удивления.

— Я ребёнок? — в порыве возмущения он взмахнул руками, чуть не сдёрнув многострадальный полог. — Кто сидит целыми днями в этих сырых холодных подземельях, отговариваясь занятостью? Ты даже на первый матч по квиддичу не ходил! А ведь тебе нравится квиддич, — укоризненно закончил Ал.

— Я не говорил...

— Тут и говорить не надо — и так всё видно.

Альбусу вспомнился тот сумасшедший полёт, смертельно опасное пике и счастливый смех Гарри. У него самого же тогда чуть сердце не разорвалось от страха!

На самом деле, Гарри очень хотел пойти на матч: посмотреть, как играют в этом времени, и мысленно нахваливать свою «Молнию», которой здешние мётлы уступали по всем параметрам. Но домой вернуться ему хотелось сильнее.

— Ну, так, — Ал улыбнулся, — ты идёшь?

— Нет.

— Прекращай это делать, Гарри! — сердито буркнул Дамблдор. Его уже начало порядком раздражать такое упрямство.

— Делать что? — Поттера же раздражала настойчивость Ала. С каких пор «нет» не считалось самым что ни на есть прямым и конечным ответом?

— Существовать!

— Как ты существовал с Розье? — приподнял брови Гарри.

— Ты теперь вечно будешь меня в это носом тыкать? — уныло поинтересовался Альбус, лениво сползая с кровати Поттера.

— Ага.

Вдруг Гарри почему-то подумалось, что, когда вернётся в своё время, ему лучше не встречаться с портретом Дамблдора во избежание неловких моментов. Разговаривать о таких личных вещах с ровесником, с другом — да, да, Ал стал его другом, странно, не правда ли? — дело естественное, но разговаривать об этом же с учителем и наставником (который на целую сотню лет старше тебя, между прочим) — совсем не здорово. И не важно, что это один и тот же человек.

— Эй! — когда Поттер снова посмотрел на Альбуса, тот уже сидел на полу рядом с собственной кроватью и рьяно пытался что-то под ней найти. — Ты что собрался делать?

Ал не ответил. Поиски продолжались. За пять минут на свет белый были извлечены два носка от разных пар, полупустая пачка лакричных палочек и гора фантиков разных цветов и размеров. И сверху на эту самую гору, наконец, водрузился слегка запыленный фотоаппарат.

— Шантажировать я тебя собрался, вот что, — пояснил Дамблдор, снимая с чемоданчика крышку.

Снова устроившись на кровати Гарри, да ещё и с довеском в виде доисторического фотоаппарата, Альбус коварно улыбнулся и без предупреждения нажал на кнопку. Снова уже знакомая яркая вспышка резанула по глазам, но благо, было не так темно, как в ночь изучения странного маггловского изобретения, и Гарри не ослеп, а всего лишь обзавёлся парой плавающих перед глазами чёрных точек.

— Идёшь? — Альбус любопытно уставился на моргающего Поттера.

— Нет, — мотнув головой, почти прорычал Гарри. — Ты и правда как ребёнок, Ал! Честное сло...

Не дослушав, что он там возмущённо вещает, Дамблдор снова сделал снимок. Гарри резко захлопнул книгу. Воодушевленный победой Ал радостно открыл рот, чтобы снова спросить, идут они в Хогсмид или нет, как получил удар этой самой книгой по плечу.

— Ай! Больно же! Ой! — за первым ударом последовали ещё два. — Гарри, прекрати!

— Шантажировать он меня собрался, — убрав со лба прядь отросших до неприличия волос (хотя у Дамблдора волосы были ещё длиннее, но при этом странно, что он не выглядел по-девчоночьи), пробормотал Поттер, нанеся последний удар прямиком в колено. — Ага, сейчас, как же!

— Сдаюсь! — засмеялся Ал, отодвигаясь подальше от бушующего Гарри.

— Руки вверх! — скомандовал тот. — Фотоаппарат пододвинуть ко мне.

После того, как Альбус, всё ещё смеясь, выполнил требования, Гарри отодвинул книгу и положил руки на фотоаппарат — ну, так, на всякий случай.

— Ну, пожалуйста, Гарри, — Ал округлил глаза и стал похож на нашкодившего пса. — Пошли, прогуляемся. Ты ведь ещё не видел Хогсмид! Тебе понравится!

— Вообще-то я был там пару раз, — улыбнулся Поттер. Всё. Он выиграл. Без сомнений.

Но у Дамблдора было такое выражение лица, что Гарри начали одолевать сомнения в правильности его позиции. Ну, в конце концов, если он на пару часов отвлечётся от забот и будет просто наслаждаться выходным, мир же не рухнет. Или рухнет?

Ал был удивлён, что Гарри уже бывал в Хогсмиде, но быстро нашёл, что ответить:

— Но со мной ты там не был.

Гарри глупо заморгал от удивления. Это что, должно было стать весомым аргументом? Ну, в принципе, получилось.

— Ну, хорошо, — вздохнул он, про себя думая, что Дамблдор точно использовал какую-нибудь магию убеждения. — Только не долго!

— Конечно, — закивал Ал, расплываясь в широкой улыбке, которая показывала, что это «конечно» было сказано лишь для вида.

Снова соскочив с кровати, Альбус промчался к шкафу, вытащил мантию с шарфом, наскоро закутался и застыл, уставившись на Гарри с видом «как? Ты ещё не готов?» Тот же тупо разглядывал Ала в ответ: вот только что он сидел рядом с ним, а сейчас стоял у двери при полном параде и нетерпеливо смотрел на него, Гарри.

Решив ещё немножко повредничать (ему показалось, что слишком уж легко он сдался), Гарри неспешно поднялся на ноги, положил книгу на тумбочку, фотоаппарат — возле, поправил на кровати покрывало, смахнул с полога маленькое пёрышко. Прежде чем надеть мантию, он очень внимательно её осмотрел: нет ли пыли, ниточки или пятна. Бросив взгляд на Ала, изнывающего от нетерпения и скорчившего самую что ни на есть страдальческую мину, Поттер улыбнулся.

— Ты как барышня, Гарри, — пожаловался Дамблдор. — Честное слово.

Гарри возмущённо толкнул Альбуса в бок. Ещё никто не называл его девчонкой! И вообще, кто бы тут говорил про схожесть с девушкой? Парень с волосами до лопаток и привычкой сплетничать обо всём хоть мало-мальски скандальном, что происходит в Хогвартсе!

Они уже выходили из гостиной Слизерина, когда Гарри вспомнил, что забыл взять деньги, о чём немедленно и сообщил Альбусу.

— Забудь! — отмахнулся тот. — Я плачу.

Гарри открыл было рот, чтобы разразиться возмущённой тирадой. Ещё чего не хватало! Здесь зависеть от Дамблдора он точно не будет! Да и вообще, что этот Дамблдор о себе возомнил? Он, вообще-то, не содержанка! Ишь, чего удумал!

Альбус, чувствуя, что сейчас разразится буря, и понимая, что в таком случае в Хогсмид они точно не попадут, поспешно проговорил, выставив перед собой руки, тем самым показав, что раскаивается в своих необдуманных словах (хотя они были очень даже обдуманными):

— Ладно, ладно, глупость сказал. Я тебя здесь подожду.

Гарри глубоко вздохнул и, ещё раз злобно посмотрев на Дамблдора, пошёл в спальню. Медленно. Пусть Ал подумает над своим поведением. И чеканя шаг. Чтобы знал, что он был возмущён до глубины души.

Зайдя в спальню, Гарри откинул образ обиженного за ненадобностью и, подойдя к кровати, вытащил из-под неё чемодан. Денег у него осталось немного — социальная помощь сиротам была рассчитана только на самое необходимое, а уж покупка сладостей и развлечения в это «самое необходимое» не входили. Четыре галлеона и пара сиклей — вот и всё, чем он располагал.

«Но, — решил Поттер, — этого достаточно. Более чем достаточно».

Сложив монеты в карман и запихав чемодан на место, Гарри поспешил обратно, с каким-то садистским удовлетворением подумав, что Ал там, наверняка, уже места себе не находит, наматывая круги и бросая взгляды на вход в мальчишечьи спальни, но тут взгляд его задержался на пергаменте, торчавшем из сумки Дамблдора.

Это был тот самый пергамент, который Альбус последние пару недель вечно таскал с собой. Он постоянно что-то туда записывал, зачёркивал и даже один раз пролил на него чай, после чего осталось огромное пятно, по которому Гарри и опознал пергамент. На попытки Поттера разузнать, чем он занимается, Дамблдор говорил, что пока это было секретом и он всё со временем расскажет. Но время шло, Гарри снедало любопытство... и ничего же не случится, если он посмотрит прямо сейчас?

— Эй, Гарри, — Ал влетел в комнату, чуть не сбив его с ног. — Я тут вспомнил, что тоже кое-что забыл, — подбежав к сумке, он вытащил пергамент и сунул в карман мантии. — Ты уже всё? Тогда идём, идём!

Буквально вытолкав задумавшегося и немного ошарашенного Гарри из слизеринской гостиной, Ал широким шагом направился к выходу из замка.

— Сегодня холодно, — предупредил он, пряча за шарфом половину лица и натягивая перчатки.

— Я не боюсь холода, — фыркнул Поттер. — А ты — летний мальчик!

— Опять ты за своё, — Ал цокнул языком. — Я не летний. Я просто люблю тепло. Что в этом плохого? А ну-ка, иди сюда.

— Что ты собираешься делать? — Гарри подозрительно сощурился, но всё же встал перед Дамблдором.

Альбус ухватился за его шарф, и не успел Гарри и пикнуть, как был закутан на манер самого Альбуса, да ещё и с носом! Прямо как годовалый ребёнок! Приспустив шарф, он грозно начал:

— Альбус, ты что, совсем... — что «совсем» он так и не сказал, потому что Ал невозмутимо вернул шарф на место, натянув его в этот раз до самых очков.

— Вот так-то, — Дамблдор удовлетворённо кивнул. — И не смей снимать, иначе приклею.

— Но...

— Нет.

— Но, Альбус...

— Я сказал, нет.

— Альбус! Мне шерсть в нос лезет!

С секунду поглядев на Поттера и моргнув пару раз, Ал, закрыв лицо руками, от души рассмеялся. Гарри закатил глаза и, воспользовавшись тем, что Дамблдор не обращает на него внимания, потихоньку стянул шарф к подбородку. Всё ещё хихикая и шмыгая носом, Альбус продолжил путь, жестом поманив Гарри за собой: из-за смеха он всё ещё не мог разговаривать. Поттер последовал за ним.

Было действительно холодно; резкие порывы ветра время от времени подталкивали их в спины, взметая полы мантий и снежные вихри. Через десять минут Гарри спрятал-таки кончик носа за шарфом. Ал, скосив на него взгляд, довольно улыбнулся.

За сотню лет не изменился и Хогсмид, только не хватало пары магазинчиков. Так, например, Гарри заметил, что не было кафе мадам Паддифут, где он бывал один-единственный раз с Чжоу, как не было и Визжащей хижины.

«Ну, конечно, олух! — внутренний голос фыркнул. — Если ты не заметил, Гремучей ивы тоже нет. А всё почему? Потому что Люпин ещё не родился!»

Конечно же, первым делом Ал потащил его в «Сладкое королевство». Не глядя на витрины и полки со сладостями, он уверенно пробрался к свободной кассе.

— Здравствуйте, — Альбус вежливо улыбнулся девушке за прилавком, из-за чего та заметно смутилась и покраснела. — Будьте добры, мне, пожалуйста, две коробки шоколадных лягушек, пять упаковок «Берти Боттс», пакетик карамели, четыре плитки молочного шоколада... Хм, что-то ещё, Гарри?

Поттер, слушавший монотонное перечисление сладостей, удивлялся, как можно было есть их так много и при этом не заслужить слипание одной очень интересной части тела, поэтому, когда услышал своё имя, был немного дезориентирован и не сразу нашёл, что ответить.

— А-а... тыквенное печенье уже говорил?

— Да, точно. И ещё тыквенное печенье, пожалуйста. Три упаковки.

Девушка была слегка... да что там слегка, она была в огромном шоке, но клиент есть клиент, и вот Дамблдор, расплатившись и пробормотав счастливое «спасибо», обеими руками подхватил пакет, который и прижал к груди, как самое ценное и любимое на всём свете.

— Куда хочешь сходить? — поинтересовался он, едва они вышли из тёплого магазина на растерзание морозу. — Я уже, в общем-то, купил всё, что было нужно.

Гарри поёжился.

— Я, если помнишь, вообще идти не хотел. Мне ничего не надо. Хотя... тепло мне нужно. Да, определённо.

Не говоря больше ни слова, Дамблдор поудобнее перехватил пакет со сладостями и широким шагом направился к «Трём мётлам».

Бар был набит битком, и три четверти его посетителей были студентами. Ну, конечно, все воспользовались случаем сбежать из замка, прошвырнуться по магазинам, да просто погулять, и, кажется, один Поттер был не рад представившейся возможности.

— Идём.

Ал, вовсю работая плечами, ибо руки были заняты, стал прокладывать дорогу в дальний конец зала; Гарри, пока толпа снова не сомкнулась, следовал за ним, чуть ли не дыша в затылок. Хотя «в затылок» — слишком громко сказано, скорей уж в шею, да и то если встать на носочки. Нет, он, конечно, не считал себя низким — просто Дамблдор был неприлично высоким.

— Сюда, — Ал аккуратно поставил на один из стульев пакет, проверив, устойчиво ли тот стоял (не дай Мерлин, упадёт!), и только после этого сам опустился на второй. Гарри ничего не осталось, кроме как сесть на третий.

«Какая прекрасная сегодня собралась компания, — елейно пропел внутренний голос. — Два слизеринца и пакет».

Поттер хотел возразить насчёт количества слизеринцев, но передумал ввязываться в заранее проигранный спор.

— Ты посиди здесь, — Дамблдор снова вскочил на ноги, — я скоро приду.

Не успел Гарри и рта раскрыть, как Альбус затерялся в пёстрой шумной толпе. Пожав плечами, Поттер повесил шарф на спинку стула и стал осматривать помещение. Неподалёку от него находился стол, за которым расположилась большая компания гриффиндорцев. Места им явно не хватало, но это же гриффиндорцы: они существа непривередливые, могут и друг на друге посидеть. Что-то громко обсуждая, активно жестикулируя, а для пущей убедительности ещё и доказывая на товарищах, они спорили, как долго нетренированный человек может не дышать.

— Минуту! — безапелляционно заявил парень, волосы которого были растрёпаны даже больше, чем у Гарри.

— До двух, — неуверенно предположила девушка с каштановыми косами. Кажется, она была старостой Гриффиндора.

— Если чем-то сильно увлечён... — второй гриффиндорский староста хитро прищурился, скрыв улыбку за чашкой какао.

— Чем же таким надо увлечься, чтобы забыть о воздухе?

— Ну, например... — староста медленно отодвинул какао и повернулся к девушке, сидевшей справа и читавшей газету. — Китти, — позвал он.

Китти отреагировала не сразу — по всей видимости, дочитывала статью, но когда она всё-таки соизволила поднять взгляд на парня-старосту, тот, не став медлить, наклонился к ней и поцеловал. Гриффиндорцы заулюлюкали, засвистели, подзадоривая и подбадривая; кто-то, в том числе и растрёпанный парень, делавший ставку на минуту, принялись следить за часами. Гарри смотрел на это действо и улыбался. Неужели и он когда-то так же сидел и спорил о всякой ерунде? Ну, то есть не то чтобы сейчас он не спорил с Алом по всякому поводу и без, но... Что-то поменялось, и он не мог ни понять, ни тем более объяснить, что именно.

Наконец, Китти мягко оттолкнула от себя парня и как ни в чём не бывало вернулась к газете. Вот только приложенные к щекам ладони не могли полностью скрыть стеснительного румянца.

— У-у-у, Раф, минута и семнадцать секунд, — лохматый парень ухмыльнулся. — Что-то как-то маловато.

— Да уж побольше минуты, Джо, — фыркнул Раф, пододвинув обратно к себе какао. — Ты проиграл. Мои поздравления, Мила, — последнее было сопровождено улыбкой в сторону девичьей старосты.

Кто-то весело хихикнул, кто-то — подхватил, и вот уже стол гриффиндорцев взорвался дружным громким смехом.

— Что я пропустил? — звон стекла заставил Гарри отвести взгляд от соседнего столика и вернуться к собственному. Ал, плюхнувшись на своё место, шумно поставил на стол шесть бутылок сливочного пива. — Извини, что так долго. Ужасная очередь.

Гарри кивнул.

— Держи, — Альбус открыл одну из бутылок и пододвинул к нему.

— Спасибо, — Гарри благодарно улыбнулся, но тут же нахмурился. — Не нужно. Я и сам в состоянии купить пива, Ал.

— Конечно. Купишь в следующий раз. Только давай не будем сейчас спорить.

Гарри снова кивнул, сделав себе заметку не позволять больше Дамблдору платить за него.

— Так что я пропустил? — присосавшись к бутылке, Альбус скосил взгляд на гриффиндорцев.

— Да тут спор разгорелся, как долго человек может не дышать.

— И как долго?

— На опыте было доказано, что больше минуты, но меньше двух, — Гарри ухмыльнулся. — Догадайся, какой именно был опыт.

Ал фыркнул, отпил пива и произнёс:

— Три.

— Что «три»? — Гарри нахмурился, соображая, о чём речь. С Дамблдором иногда так бывало: вот разговор идёт об одном, а через секунду он что-нибудь эдакое скажет — и сразу теряешься, не знаешь, что ответить.

— Три минуты можно не дышать, — вежливо пояснил Альбус.

— Да ну? — Гарри приподнял брови. Он не верил, да и гриффиндорцы только что на собственном примере доказали, что без воздуха долго не прожить.

— Ага, — Ал невозмутимо пожал плечами. — Как-нибудь я тебе покажу.

— Почему не сейчас?

— Боюсь... — Дамблдор сморщил нос. — Сейчас тебе этот способ может показаться... экстравагантным.

«Интересно, — ехидно пропел внутренний голос, — что это за способ такой?»

Гарри предпочёл закрыть тему, хоть ему и было чертовски интересно. Если Дамблдор говорил, что ему не понравится, сомневаться не стоило, и в борьбе любопытства и чувства самосохранения — такое у него в наличии было, несмотря на утверждения некоторых персон об обратном, — победило чувство самосохранения (что было очень странным и редким явлением).

— Ах, да, — Альбус вдруг что-то вспомнил и закопошился. — Это для тебя.

Вытащив из кармана тот самый пергамент, с которым не расставался в последнее время, он с выражением величайшего самодовольства на лице пододвинул его к Поттеру. Вспомнив свои кощунственные мысли посмотреть его содержимое, пока Дамблдор не видел, Гарри смутился и почувствовал, как жар приливает к лицу.

— Что здесь? — справившись со стыдом, он хотел дотронуться до пергамента, но в последний момент передумал и отдёрнул руку.

— Посмотри, — Альбус улыбнулся. — Ты должен быть доволен.

Ну, раз Дамблдор так говорил... Кивнув, Гарри уверенно приступил к изучению того, что так давно вызывало в нём интерес. В самом верху посередине красивым почерком (в котором, кстати, завитушек было даже больше, чем он привык в своём времени) было выведено: «Непостоянные руны». Гарри, округлив глаза, недоверчиво посмотрел на Ала.

— Я же обещал, — Дамблдор решил разъяснить ситуацию.

Гарри помнил про обещание, но думал, что Альбус уже давно забыл об этом. Да и сам он, честно говоря, считал непостоянные руны уже пройденным этапом, не принёсшим никаких результатов.

— Ну, что? — кажется, он всё ещё выглядел слегка шокированным, потому что Ал изобразил возмущение. — Ты думал, я не держу своё слово?

Гарри хотел было что-то на это возразить, но решил, что лучшее, что он мог сейчас сделать, — это ознакомиться с тем, над чем Дамблдор так долго и упорно работал.

«Существует три вида непостоянных рун: руны места, времени и судьбы.

I. Руны места.

Основных рун места всего три: Райдо, Эваз и Дагаз. В принципе, все они обозначают одно и то же: странствие, переезд, перемещение, но существуют и нюансы.

1) Райдо: путешествие как в физических сроках и понятиях, так и в образе жизни. Поездка, переселение, развитие, изменение представлений и интересов. Перспектива. Показывает правильное направление для достижения цели и исполнения задуманного. Личный, жизненный, мировой ритм.

2) Эваз: перемещение. Может представлять собой лошадь, повозку, карету. Движение и изменение к лучшему. Указывает на постепенное развитие и устойчивое продвижение. Прогресс. Долгожданные перемены. Поспешность, беспокойство.

3) Дагаз: достижение долгожданной цели. Завершение, окончание, предел. Точка соприкосновения противоположностей. Идеал.

Существуют и младшие руны места, такие как Феху или Беркана, но их основные принципы заключаются в другом, поэтому, если цель поставлена конкретно, их использование не рекомендуется.

II. Руны времени.

19:00 — Орлл. Экз. Тем....»

Последняя строка была несколько раз перечёркнута, поэтому Гарри, который читал и потихоньку сходил с ума, даже моргнул пару раз, чтобы проверить, не померещилась ли она ему. Нет, не померещилась.

— М-м, Ал? — подняв взгляд на Дамблдора, он застал занимательнейшую картину: Альбус, уплетая за обе щеки шоколадные лягушки и запивая сливочным пивом, скучающе качал ногой и рассматривал посетителей. — Ал!

— А? Ты уже всё?

— Нет, — Гарри слегка поморщился и указал на зачёркнутую строку. — Что это значит?

— О, — Дамблдор улыбнулся. — Извини. Срочно нужно было записать.

— И что это значит?

— Семь вечера. О'Рилл. Экзамен. Темы, — у Альбуса был такой вид, как будто всё это само собой разумеется.

— Кто такой О'Рилл? — глупо хлопая ресницами, задал ещё один вопрос Гарри. Что-то знакомое было в этой фамилии, и он даже был уверен, что знал или по крайней мере видел этого человека, но информацию о том, кто он такой, мозг упрямо отказывался выдавать.

— Гарри, — Ал прыснул, — это наш учитель по Уходу за магическими существами.

— О, — вот теперь-то он вспомнил начинавшего лысеть мужчину лет сорока. — Ну, я на Уход не хожу. Я вообще новенький. Мне не стыдно, — гордо вскинув голову, Поттер вернулся к непостоянным рунам, пока не ляпнул ещё чего-нибудь.

«...Руна времени существует только одна, и эта руна — Ниид. Ниид — это энергия разума, мыслей и воспоминаний. Отвлечение от забот и повседневной жизни, обращение к духовным источникам. Упорядочение знаний и жизненного опыта. Достижение понимания чего-то важного и сокровенного.

III. Руны судьбы.

Руна судьбы, так же как и руна времени, существует только одна: руна Одина, Вирд, или Пустая руна.

Вирд не просто так называют Пустой руной. Пустота — это непознаваемое. Пустота — это конец. Пустота — это начало. "Непознаваемое пришло в движение". Пустота и полная содержательность. Оно охватывает полноту бытия».

Гарри зажмурился. М-да, а он-то думал, ничего сложнее Зельеварения и быть не могло! Самая большая его ошибка за всю — хоть и довольно-таки недлинную — жизнь.

— Я ничего не понял, — наконец, пожаловался он. — Но спасибо.

Ал перевёл взгляд с носков своих ботинок на Гарри. Увидев выражение его лица, он сочувственно улыбнулся.

— Не переживай, всё ты понял. Ты же читал книгу. Я только выбрал из кучи ненужной информации самое главное. Ну, и добавил кое-что, — после того, как глаза Гарри в страхе округлились, Ал поспешил добавить: — Совсем чуть-чуть.

Поттер вздохнул. Да, он, конечно, читал. И в писанине Альбуса даже слова встречались знакомые. Да что там! Даже парочку определений он вспомнил, но ясности это не прибавило.

— Ну, хорошо, — Дамблдор снова ободряюще улыбнулся. — Что именно ты не понял?

Гарри хотел ответить «всё!», но, во-первых, это было бы не совсем точно, и, во-вторых, он выглядел бы безумно глупо.

«Куда ж ещё-то больше?» — фыркнул внутренний голос.

— Ну-у, — он задумался. — Для чего вообще предназначены непостоянные руны?

Альбус закашлялся.

— Что? — Поттер сморщил нос. — Что я опять не так сказал?

— Ничего, — Ал покачал головой. — Просто я думал, ты начнёшь с чего-нибудь полегче. Но ладно, — продолжил он, завидев, что Гарри собирается ещё что-то сказать. — Вообще-то, я не совсем это понимаю, да и маги намного более квалифицированные в этих делах, чем я, много спорили об этом.

— Спорили? То есть они пришли к какому-то выводу?

— Нет, — Дамблдор почесал щёку. — Они забросили это безнадёжное дело. Но смотри, — он подтянул пергамент к себе, — руны места. Это перемещение, так? А перемещение у нас что? Аппарация. Хотя нет, это другое. А вот порталы — как раз то, что нужно. Давай посмотрим на конкретном примере, — порывшись в карманах, Альбус выудил карточку от шоколадной лягушки и, направив на неё палочку, произнёс: — Портус.

Карточка вспыхнула синим светом и слегка задрожала, отчего изображённая на ней Моргана не сказать чтобы была рада.

— Видел? — Ал немного кривовато улыбнулся.

— Э-э... — Гарри соображал, что он должен был увидеть. Свечение? Злящуюся картинку?

— Не видел, — спокойно констатировал Дамблдор. — Ладно. Возможно, я должен был сказать, на что смотреть и что искать.

Отложив уже ненужную карточку в сторону, Альбус снова начал рыться в карманах, и через минуту на свет была извлечена обёртка от кекса. Гарри едва заметно улыбнулся: если бы проводились соревнования по количеству фантиков, захороненных в карманах, Ал несомненно одержал бы победу.

— Смотри, — сказал он. — Когда я произнесу заклинание и вспыхнет синее свечение, в нём должна проявиться руна. На мгновение, не чёткая, но заметная. Хорошо?

Поттер кивнул. Хорошо, что ж тут могло быть плохого? Всё легко и просто. Прямо сказка.

— Портус.

Снова синее сияние. Гарри всмотрелся. Глаза начали слезиться то ли от яркого света, то ли назло. Синий свет немного подрагивал, и не было там никакой руны! Только какие-то тонкие линии, чуть темнее самого свечения... И тут всё прекратилось.

— Я видел! — отведённого времени оказалось вполне достаточно, и воодушевлённый Гарри счастливо посмотрел на Альбуса. — Похоже на заглавную букву «М»!

— Да, это Эваз, — кивнул тот, с улыбкой наблюдая реакцию Гарри.

— О-о, а ещё что-нибудь покажешь? — Поттер походил на ребёнка, которому показали фокус, ещё чуть-чуть — и в ладоши захлопал бы.

— С этим несколько сложнее, — Ал задумался. — Ниид, я уверен, можно увидеть, когда Маховик времени находится в действии, то есть когда совершаются обороты. Но у нас нет Маховика, а ничего другого на ум не приходит. Хотя... Возможно, магические часы...

Пока Дамблдор размышлял про часы, Гарри пытался вспомнить, видел ли он какие-нибудь непонятные символы в тот единственный раз, когда пользовался Маховиком времени? Нет, навряд ли. Да и задачи у него тогда были поважнее.

«Эх, Гермиону бы сюда! — уже в который раз за... четыре с половиной месяца — Мерлин, как же долго он уже здесь находился! — подумал он. — Она бы точно заметила что-нибудь такое».

— О, а может... Темпус. Смотри, Гарри! — глаза Альбуса маниакально заблестели.

Гарри всмотрелся в цифры, которые показывали, что скоро нужно будет возвращаться в замок, и в белёсое свечение вокруг них. Теперь он знал, что нужно искать, да и крест с перекошенной поперечной линией был отчётливо виден.

— Это... — он заглянул в пергамент в поисках названия руны, — Ниид?

— Ага, — благоговейно выдохнул Ал. Зрачки у него то ли от волнения, то ли от возбуждения расширились и занимали почти всю радужку, и цифры ярко в них отражались.

— Здорово. А руны судьбы? — вот уж что было самым запутанным в самом запутанном, что только могло запутаться. Конец? Начало? И там ещё что-то и в движение пришло!

Отменив заклинание времени, Альбус обдумал вопрос и нахмурился.

— Вирд — Пустая руна, Гарри. Она нигде не используется, потому как несёт неопределённость. Её можно трактовать двояко, в абсолютно противоположных смыслах. И это руна смерти. То есть такой её принято считать. Сам посмотри: конец и одновременно начало — это конец короткой земной и начало бесконечной загробной жизни.

— А как тогда она выглядит? — немного разочарованно поинтересовался Гарри. Ал, глядя на него, расстроился из-за того, что ничем не смог помочь. — Просто так, чтобы знать.

— Просто пустота, — откликнулся Дамблдор. — Абсолютно ничего. Чистая и непорочная пустота.

Некоторое время они сидели молча, каждый думая о своём, пока Гарри не услышал возню из-за соседнего стола. Разомлевшие гриффиндорцы потихоньку начали расставлять стулья, одолженные у других столиков (к их с Алом столу тоже вернулся стул — оказалось, столик этот был на четверых), собираться и выдвигаться в сторону Хогвартса. Он огляделся. Учеников заметно поубавилось, и теперь большинство посетителей составляли жители деревни.

— Нам уже тоже, наверное, пора? — лениво спросил Ал, продолжая сидеть и даже не шевелясь. Гарри кивнул. Он понимал Альбуса. В баре было тепло, на улице — особенно сейчас, вечером, — ужасно холодно; здесь приглушённый свет ламп и свечей, там — наступающие сумерки; здесь разговоры и смех, снаружи — завывание ветра и скрип снега под ногами.

«Поттер, — сонно начало внутреннее «я», — если не хочешь идти в замок ночью, я бы посоветовал тебе оторвать задницу от сидения, закутаться потеплее и топать побыстрее».

«Почему посоветовал бы? Советуй», — щедро разрешил Гарри.

«Советую».

После этого диалога, который скорее был монологом, ведь он мысленно разговаривал с самим собой, Гарри, хоть и всё ещё немного лениво, встал, снял со спинки стула шарф и закутался в него так, как Ал закутывал его, когда они только вышли.

— Мы уже идём? — всё ещё не предпринимая никаких попыток изменить позу, поинтересовался Дамблдор.

— Да, Ал, — Гарри потрепал его по плечу. — Уже действительно пора.

Альбус кивнул, но продолжил сидеть. Гарри, прекрасно осознавая, что всякие уговоры тут бессильны, решил привлечь на помощь небольшую хитрость:

— Сходим на кухню за шоколадными кексами.

Заслышав слово «кексы», Ал медленно, нехотя, но поднялся; глянув в окно на падающий снег, он поёжился и начал одеваться, стараясь закрыть каждый, даже самый крошечный, участок тела. Подхватив пакет со сладостями, он грустно осмотрел тёплый уютный бар и, шаркая ногами в знак протеста погоде, направился к выходу.

— Почему нет шерстяной маски для лица? — пробурчал Дамблдор, когда они вышли на улицу. — Ему ведь тоже холодно. Щёки просто горят, и нос заледенел.

Гарри, приложив руки к щекам, был в этом с ним полностью солидарен. Было чертовски холодно, холодно так, что он даже под толстым слоем одежды замёрз, а пальцы на ногах потеряли чувствительность. Он запрокинул назад голову, пытаясь отвлечься. Небо было безграничным и равнодушно-серым, красивым и несколько жутковатым, а снежинки в свете фонарей казались маленькими звёздочками — лёгкими, прекрасными, но, чёрт их подери, холодными и бездушными. Щёки стали потихоньку согреваться, но возникла другая проблема: руки задеревенели, и пальцы совсем перестали ощущаться. Подышав на озябшие руки, Гарри как можно быстрее спрятал их в рукава.

— Где твои перчатки? — конечно, от Ала не укрылся этот жест.

Гарри пожал плечами, не став вдаваться в подробности. Вообще-то, он не думал, что пробудет здесь так долго: встречать холода в его планы не входило. Да и ещё много чего, честно говоря, не входило в эти самые планы. Но с другой стороны, когда хоть что-нибудь шло так, как было задумано?

Ал издал какой-то странный звук: то ли шумный вздох, то ли сопение — в любом случае, он явно был недоволен. Не тратя времени, сил и драгоценного тепла на нотации, он поставил пакет со сладостями на землю и зубами стащил с руки перчатку. Позабыв о холоде и заледеневших щеках, Гарри весело улыбнулся, наблюдая, как Дамблдор снял и вторую перчатку — правда, сделано это было уже рукой, той, которая оголилась первая, но не суть важно.

Схватив Гарри за руку, Альбус начал натягивать на неё перчатку. Поняв замысел Дамблдора, Поттер попытался вырваться, но тот держал крепко.

— Альбус, не...

— Надо, — упрямо заявил Ал.

— А как же ты?

— Переживу. К тому же я уже вижу замок. Послушай, — он очень серьёзно всмотрелся в лицо Гарри. — Ты же не хочешь идти в Больничное крыло с обморожением? Вот то-то же.

Натянув перчатку и на вторую руку Поттера, Дамблдор поднял с земли сладости и быстро направился к школе. Гарри, недовольно сопя, пошёл чуть позади. Уже через пару минут он понял, что такое блаженство: руки начало покалывать, но, чёрт, как же было тепло!

— Спасибо, — догнав Ала, искренне поблагодарил он.

— Ерунда, — Альбус ухмыльнулся. — И кто теперь летний мальчик?

— О, не начинай, — Гарри закатил глаза. Зря он это сделал: ступив в сугроб, он чуть было не разлёгся в нём, но, слава Мерлину, обошлось.

Дамблдор захохотал.

— Ну, вот, теперь и мне не холодно, — выдавил он сквозь смех.

В замок они пришли почти последние. Завхоз — старичок грозного вида, имени которого Гарри не знал, — неодобрительно на них посмотрел, но ничего не сказал, так как до конца прогулки оставался ещё час.

Гостиная Слизерина встретила их шумом и гвалтом. Ещё никогда Гарри не был так рад видеть её, а главное — видеть камин. Ал, разогнав малышню, расположившуюся в ближайших к огню креслах, буквально упал в одно из них и замер, прикрыв глаза: одетый, с закутанным шарфом лицом и пакетом сладостей в руках. Гарри забрался в соседнее кресло, пробормотав:

— Какой добрый староста.

Ал хмыкнул и открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут на спинку его кресла облокотился Аберфорт.

— Эй, привет пингвинам, — осклабился он. — Как погуляли? Замечательная погода, правда? О, лягушки, — выхватив из кучи сладостей упаковку шоколадных лягушек, младший Дамблдор проворно отскочил от кресла, потому как Альбус замахнулся, чтобы ударить его по руке. — Ай-яй-яй, нехорошо бить маленьких и беззащитных.

Ал нахмурился и втянул носом воздух.

— Эбби, — грозно начал он, — ты что, пил?

— Совсем чуть-чуть, — Аберфорт сморщился.

— Я тебе сейчас уши надеру, — спокойно пообещал Альбус, всё так же не двигаясь.

— Потом, — кивнул Эбби, — если догонишь. А сейчас... так, что я хотел? А, да! Райне спрашивала, поедем ли мы на каникулы домой. Ты что, всё ещё не внёс нас в список?

— А, это... — Ал неторопливо снял шарф. — Забыл сказать: на Рождество мы остаёмся в Хогвартсе.

Аберфорт удивлённо приподнял брови, медленно моргнул и, наконец, нахмурился.

— Что, прости? — ласково-угрожающим тоном спросил он.

— Мы на Рождество остаёмся здесь, — отчётливо повторил Альбус.

— Вот, значит, как, — Эбби поджал губы. — А меня ты не забыл спросить?

— А должен был?

— Да! — крик разнёсся по гостиной, привлекая внимание всех, кому было не лень.

— Ну, извини, — Ал пожал плечами. — Но я уже всё решил.

Младший Дамблдор осмотрел гостиную в поисках хоть какой-нибудь поддержки, и тут его взгляд наткнулся на Поттера. Злобно прищурившись, Аберфорт выплюнул:

— Прекрасно, — скривив губы в усмешке, он поинтересовался: — А Лер знает?

Альбус напрягся и весь как-то подобрался, словно готовясь к драке.

— Нет. Пока что. И ты не посмеешь ему писать. Я тебе запрещаю. Ясно?

— Конечно, брат.

Вложив в последнее слово тонну яда и ещё немного чего-то, чего Гарри не понял (зато, кажется, поняли все остальные слизеринцы), Аберфорт резко развернулся и умчался в спальню.

Гарри счёл за лучшее сидеть и не высовываться. Только что произошло что-то необычное, и он не понимал, что именно. Оба Дамблдора вели себя крайне странно. Да, конечно, Альбус вёл себя странно время от времени... ну, иногда... хорошо, хорошо, часто, но это было как-то по-другому. Гарри нахмурился, не в силах подобрать нужное определение. Он устало поднялся из кресла. Ему становилось жарко и душно, стало клонить в сон, а ведь ещё нужно было немножко почитать.

— Ал? — позвал Гарри Дамблдора. Тот сидел всё ещё одетый и смотрел в одну точку.

Словно очнувшись, Альбус потряс головой и перевёл на него взгляд.

— Я ещё здесь побуду, — он вяло улыбнулся. — Скоро приду.

— Ладно, — Гарри протянул ему перчатки. — Не засиживайся допоздна. Завтра много дел.

Альбус кивнул и отвернулся к камину. Гарри вздохнул. И что прикажешь с этим делать? Ещё пару минут назад Дамблдор был весел и беззаботен, а сейчас сидел, словно в воду опущенный. Гарри знал, что всё это было из-за Аберфорта, хоть и не понимал, что такого тот сделал, из-за чего Ал так расстроился.

«Мелкий засранец», — злобно подумал он, вваливаясь в спальню.

Бросив на стул мантию, Гарри повалился на кровать. Делать ничего не хотелось. Нет, это была не лень, просто возникло ощущение, что тело превратилось в желе, и невозможно было даже пошевелиться. Перевернувшись на спину, Поттер стал вспоминать то, что Ал показывал ему в «Трёх мётлах». Это было интересно и удивительно, что не исключало тот факт, что Гарри мало что понял. Конечно, если бы он записался на Древние руны на третьем курсе, возможно, всё стало бы несколько легче, но на нет и суда нет.

«Интересно, — думал он, — а в других заклинаниях есть руны? Их же много, и все они разные...»

— Протего.

Гарри с интересом всмотрелся в слегка мерцающий щит. Сам по себе тот был прозрачным, но возможность рассмотреть руну, похожую на букву «Y», имелась. Он победоносно ухмыльнулся.

— Люмос!

И снова бинго! Руна Люмоса была похожа на наконечник стрелы, указывающий влево.

«А что, если...» — Гарри резко сел. Мысль, пришедшая ему в голову, была, несомненно, глупой, и вряд ли он был прав, но...

Руки слегка подрагивали, пока он доставал из тумбочки мешочек из ишачьей кожи и развязывал тесёмки. Терпения искать внутри снитч не хватило, и Поттер вытряхнул на кровать всё содержимое.

Снитч был всё таким же — таким же, как летом, таким же, как когда его принёс министр, таким же, каким был и на первой игре. Взяв золотой шарик в руку, Гарри крепко его сжал и... подбросил вверх. Снитч, не упуская представившейся возможности, расправил крылышки, но далеко улететь у него не вышло, потому как Поттер проворно схватил его за одно из них.

Было... волнительно? Страшно? Гарри нахмурился, отметая подальше все сомнения, и прикоснулся к нему губами. Нетерпеливо взглянув на снитч, он с недовольством отметил, что уже знакомая надпись была тут как тут. И больше ничего. Поборов раздражение и смущение, Гарри снова поцеловал снитч, но и второй раз не принёс никаких результатов, кроме ненавистной фразы. Третий, четвёртый — ничего. Абсолютно.

«Хватит, — простонал внутренний голос, — хватит позориться!»

Гарри, отбросив снитч, устало прислонился к спинке кровати.

«Я пытаюсь! — зажмурившись, злобно думал он. — Я ведь действительно пытаюсь! Но каждая мысль, каждая идея, каждое действие оказываются бессмысленными!»

«Плохо пытаешься», — огрызнулось внутреннее «я».

«Я устал», — пожаловался Гарри, принимаясь медленно складывать вещи обратно в мешочек.

«Знаю, — мягко откликнулся внутренний голос. — Я знаю. Нужно отдохнуть?»

Гарри кивнул. Да, отдых — как раз то, что ему было нужно. Определённо.

Вдруг в осколке сквозного зеркала, которое он как раз собирался положить к остальным мелочам, что-то показалось. Поттер, испугавшись, выронил его из рук.

«Что такое? Испугался?» — фыркнул внутренний голос.

Испугался? Ещё как! Он был уверен, что это «что-то» было лицом — точнее, его частью. Ну, по крайней мере, глаз там точно был. И, если память ему не изменяла, второе зеркало, благодаря которому можно было связаться с этим, было у Сириуса, а Сириус умер. Увидеть мёртвого крёстного — это не за бабочками с сачком гоняться. Это жутко. И больно.

* * *

Гарри проснулся посреди ночи от того, что почувствовал жуткий голод. С одной стороны, это было странно: ночью люди обычно хотели спать, а не есть, но с другой — он еду после завтрака только видел, да и разве сладости — еда? На обед он не ходил, потому что был немного занят, а ужин они с Алом благополучно пропустили. Идти на кухню не считалось приемлемым вариантом, а голод был сильным, и Поттер решил стащить пару шоколадок у Дамблдора.

Расстояние от своей кровати до тумбочки Ала он преодолел с горем пополам: сначала ноги запутались в чьих-то брюках, а затем, как бы в добавок, Гарри налетел на кровать Альбуса. Зажмурившись, он замер в ожидании недовольных ругательств, но их не последовало. Неуверенно приоткрыв правый глаз, Поттер осторожно отодвинул полог. Альбуса в кровати не было.

Принимая тот факт, что ни поесть, ни поспать уже не выйдет, Гарри вздохнул и пошёл в гостиную. Интуиция (и не изменявший своим привычкам Дамблдор) его не подвела: Ал сидел всё в том же кресле, всё в той же позе, и, если бы не тот факт, что верхней одежды на нём уже не было, Поттер подумал бы, что он не двигался с того самого момента, как они вернулись из Хогсмида.

— Эй, — Гарри положил ладонь на плечо Альбуса. — Я думал, «скоро» длится немножко меньше.

— Что? — Дамблдор дёрнулся и обернулся.

— Ты сказал, что придёшь скоро, — пояснил Поттер, присаживаясь на подлокотник кресла.

— А, — Ал вяло улыбнулся, — засиделся. Потерял счёт времени. А ты чего не спишь?

— Да вот, понимаешь ли, проголодался во сне, решил стащить у тебя пару шоколадок и обнаружил, что тебя нет.

— Шоколадки, говоришь? — подняв с пола уже немного опустевший пакет, Дамблдор сунул его Гарри. — Ешь, давай.

Вытащив уже початую пачку тыквенного печенья, Гарри принялся грызть его, посыпая крошками себя и Альбуса.

— Аккуратней, — засмеялся Ал, помотав головой из стороны в сторону.

— Так, — быстро прикончив четверть упаковки разом, начал Гарри, — ты расстроился из-за брата?

— С чего ты взял, что я расстроен?

— Ну, даже не знаю, — протянул Поттер, окидывая Альбуса изучающим взглядом. — Может, потому, что ты сидишь тут в одиночестве и смотришь в одну точку, или потому, что ты сам не свой после вашего разговора?

Дамблдор на это ничего не ответил.

— Почему бы не отпустить его домой? Уж в поезде один как-нибудь справится.

Альбус покачал головой.

— Ты не понимаешь...

— Да, — буркнул Гарри. — Я заметил, что все, кроме меня, всё понимают.

— Гарри, — Ал устало прикрыл глаза.

— Ну, серьёзно! — Поттер вскочил на ноги. — Почему ты такой упрямый? Ну, если ты не хочешь домой, может, он хочет! Провести Рождество и Новый год с родителями, в конце концов!

— Конечно, — Дамблдор набрал в грудь побольше воздуха. — Только проблема в том, что наши родители мертвы.

Гарри подумал, что ему это послышалось. Но нет, на слух он никогда не жаловался, да и Альбус не сказать чтобы был весел и жизнерадостен. Нужно было что-то сказать, ответить, но он просто не мог подобрать нужных слов.

— Надеюсь, ты не будешь говорить, что тебе очень жаль, — Ал кривовато усмехнулся. — Надеюсь, ведь ты не такой лицемер, как остальные.

Нет, нет. Хуже этого «мне жаль» не могло быть ничего.

— Я... — в горле пересохло; Гарри с трудом сглотнул. — Я понимаю.

— Я знаю, — Альбус снова улыбнулся, но уже мягко и немного болезненно, и потянул его за руку. Гарри снова примостился на подлокотнике. — Я помню.

— А что... — он замялся. Не то чтобы у него был опыт, но такие вопросы всегда неудобно задавать.

— Случилось? — подсказал Дамблдор. Гарри кивнул. — Нас было трое детей. Ариана была младшей из нас, — Ал улыбнулся. — Она была очень красивой, светловолосая, не то что мы с Эбби, рыжие черти, и глаза у неё были такие большие, что занимали половину лица. Ты знаешь, все говорили, что мы на удивление красивые дети, но она была по-настоящему прекрасна.

Когда ей было шесть, начали происходить неконтролируемые всплески магии — обычное дело у детей. В тот день она играла на заднем дворе, колдуя потихоньку. Мы жили в районе, где дома волшебников соседствуют с домами магглов; маггловские дети увидели Ариану. Разумеется, они испугались, но это же дети — любопытство одержало верх над страхом. Они стали просить показать ещё что-нибудь, но она ведь только училась! Конечно, она растерялась и не смогла ничего сделать. Дети разозлились, стали избивать её. Мерлин! — Альбус зажмурился. — Почему меня в тот момент не было рядом?!

Отец услышал крики, выбежал во двор и увидел это. Хоть мне тогда и было десять, отца я помню плохо. Да что там! Почти ничего не помню, только то, что он был очень вспыльчивым. Эбби такой же. Я часто думаю, как же хорошо, что характером я пошёл в спокойную, местами даже равнодушную мать.

Не знаю, что там произошло. Магглов на следующее утро нашли мёртвыми. Отца осудили, приговорили к пожизненному в Азкабане. Уж лучше бы был Поцелуй! Впрочем, через пару лет он и так умер. Тело нам, конечно же, не вернули — похоронили где-то на острове.

Мы переехали в другой конец страны.

Ариана после этого стала другой: замкнутой, испуганной. Она больше не хотела колдовать. Мы уговаривали её, рассказывали истории про школы и знаменитых волшебников и колдуний, но ничего не помогало.

Когда ей было девять, у неё произошёл случайный всплеск магии. Мы обрадовались, конечно, а она наоборот — испугалась. Плакала и кричала, что не хочет этого. Еле успокоили. Такое повторялось время от времени. С каждым разом становилось всё хуже и хуже. Ариана злилась, становилась неконтролируемой. Проходило некоторое время — и вот она снова спокойная и ласковая, как котёнок.

Когда ей было двенадцать, пришло письмо из Хогвартса. Мать не отпустила её, да и сама она не возражала.

Прошлым летом мне только-только исполнилось восемнадцать. И снова случилось это. Мы уже привыкли, всё делалось на автомате: я схватил её, прижав руки к бокам, Эбби побежал за успокоительным и снотворным. Мать что-то говорила, пытаясь утихомирить Ариану. Постепенно всё успокаивалось. Аберфорт принёс зелье, и она даже сделала пару глотков, но потом как с цепи сорвалась. Такого ещё не бывало. Нас разметало в разные стороны, как будто мы были пушинками.

Когда всё затихло, Ариана спокойно села на пол и больше не двигалась. Я кое-как отлепился от стены, подошёл к Эбби. Он был без сознания. Затем к ней. Её лицо было мокрым от слёз, а ладонь окровавлена от впившихся в неё осколков разбитой колбы. И она не дышала. Я пробовал оказать первую медицинскую помощь, ну, знаешь, сначала Энервейт, искусственное дыхание, даже шок. Ничего.

Я побежал к матери, но там всё было ещё хуже, — Гарри заметил, что руки у Ала слегка тряслись, и осторожно положил ладонь ему на спину. — Она была очень бледной, а у головы расползалась огромная лужа крови. Кровь при неверном освещении может казаться чёрной — жуткое зрелище. У матери тоже не было пульса.

И вот я стою один посреди разгромленной комнаты, рядом мёртвые мать и сестра, и брат без сознания. Я растерялся, не знал, что делать, куда идти, что говорить.

Не знаю, кто вызвал авроров, — я или соседи. Когда я снова начал осознавать происходящее, рядом сидел Лер, а Эбби уже забрали в больницу и мать с Арианой увезли, чтобы подготовить к похоронам.

Меня, как единственного дееспособного, допрашивали четыре часа. Наверное, надеялись поймать на несоответствии и, следовательно, лжи. Но я раз за разом повторял одну и ту же историю, и они сдались.

Похороны были на следующий день. Я был раздавлен, и, конечно же, мне было не до подготовки ко всяким церемониям, но у нас хорошие соседи, и Лер взял на себя все организаторские обязанности. Ты не представляешь, как я был тогда им всем благодарен!

Эбби вернулся через неделю, немного помятый и ужасно подавленный. Ему ведь только пятнадцать, он совсем ещё ребёнок, а тут такое.

И нет бы оставить нас в покое! Встал вопрос об опекунстве, — Ал скривился. — Они хотели отдать Эбби тётке отца, ну да как же! Я любезно напомнил этим выскочкам из Министерства, что я, вообще-то, уже совершеннолетний и могу сам позаботиться о ребёнке. Эти настырные кретины не могли ничего возразить: я ближайший родственник Эбби, и я могу обеспечить ему будущее. Но нервы они нам изрядно потрепали. К счастью, снова вмешались соседи — среди них есть несколько влиятельных людей, приближённых к... так скажем, к тем, кто действительно управляет страной. Министерство сдалось, но подгадило нам ещё и бумажной волокитой. Так что я не мог дождаться отъезда в Хогвартс, куда Министерству путь закрыт.

И знаешь, что меня больше всего расстраивает? — Альбус поднял на него взгляд — измученный, потухший. — У Эбби теперь нет нормальной семьи.

— У него есть ты, — Гарри погладил его по волосам.

Ал горько усмехнулся.

— Разве можно считать меня нормальной семьёй?

— Я был бы счастлив, если бы у меня была такая семья, — немного смущённо пробормотал Гарри.

— Правда? — Дамблдор заглянул ему в глаза.

— Правда.

* * *

Растрёпанная сова приземлилась прямо на тарелку с тостами и недовольно уставилась на Дамблдора. Альбус, вместо того, чтобы рассердиться на нахалку, бесцеремонно схватил её, рассматривая колечко на лапке.

— Чёрт! — выругался он. — Маленький засранец! Уши надеру, шею сверну, четвертую, сошью обратно, снова четвертую, снова сошью и заставлю летом отмыть до кристального блеска весь дом!

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Гарри, прекрасно осознавая, что лезет под горячую руку.

Ал не ответил. Забрав у совы письмо, он начал бегло просматривать написанное.

— Дети — зло, — буркнул он и, отбросив письмо, привстал, что-то высматривая. — Ага, попался!

Поттер бросил взгляд туда, куда смотрел Дамблдор: на Аберфорта, с довольным видом глядевшего на Альбуса в ответ.

— Паршивец, — прошипел Ал, вскакивая со скамьи, и с не обещавшим ничего хорошего взглядом помчался к брату. Аберфорт тут же побледнел, съёжился и попытался было по-быстрому убраться из Большого зала, но не тут-то было. Когда младший Дамблдор старался как можно незаметнее слезть со скамьи, в его плечо цепко вцепилась братская рука.

Гарри покачал головой, возвращаясь к завтраку, но тут его взгляд упал на письмо. Повернув его к себе (нет, он не читал чужую почту — письмо почти так и лежало), он искоса глянул на косые неровные строчки.

«Какого чёрта твой брат пишет, что вы остаётесь в школе?! Ал, ты издеваешься?! Я планировал эти каникулы с сентября!

Интересно получается, однако. Знаешь, что ещё он написал? Что ты остаёшься из-за какого-то грязнокровки. Ещё раз спрашиваю, ты, чёрт тебя дери, издеваешься?

Если ты не приедешь домой, я его убью, а тебя ждут долгие и мучительные... страдания.

Сейчас я просто не могу сказать ничего определённого. Я зол, я в ярости, ты же понимаешь?

Напишу позже».

Подписи не было, но Гарри и без того знал, кто написал это письмо, — тот, кто размышлял о возможности использования маггловских изобретений для увеличения мощи волшебников, кто прислал Альбусу фотоаппарат, кто чуть было не задушил Агнесс Розье. Тот, кого выводили из себя сущие мелочи вроде вредной девчонки или, по всей видимости, общения с «каким-то грязнокровкой». Обманчиво-миловидный мальчик с колдографии, который был для Альбуса больше, чем просто другом.

Лер.