Часть истории

Гарри уже шестой день читал «Непостоянные руны», злясь на автора, на себя, на весь мир, потому как книга эта была полной чушью. Но даже злясь, он упорно продолжал читать.

Названия рун, их значения и виды путались в голове, история их применения наводила тоску, а мелкий шрифт сводил с ума, но Гарри продолжал читать.

Он постоянно чихал: пыль въелась в страницы книги и стала неотъемлемой её частью. Кожа на пальцах потрескалась от воздействия всё той же пыли... Но он всё равно продолжал читать.

Гарри спал пять часов в сутки. Глаза покраснели, и под ними залегли ужасные тени. На уроках он слушал вполуха, лекции записывал через слово, а домашние задания делал кое-как. Оценки резко ухудшились, но всё это было неважно, ведь скоро он отправится домой. Скоро, только надо читать... и он читал — строку за строкой, страницу за страницей.

На третий день после ночной вылазки в библиотеку состоялся первый в этом году поход в Хогсмид. Ал, как и все студенты с третьего по седьмой курс, отправился в деревню пополнить запас сладостей, купить парочку контрабандных ящиков сливочного пива и бутылку-другую огневиски, но Гарри остался в школе и продолжил читать. Нужно было осилить всего половину...

Альбус вечно приставал, спрашивал, что такое с ним творится. Гарри понимал, что Дамблдор просто беспокоился, но это не уменьшало злость и раздражение, возникавшие, как только он слышал вопрос: «Гарри, что происходит?» В шестой раз Поттер почти не выдержал; ещё мгновение — и он бы крикнул: «Какая тебе разница? Займись своими проблемами!», но всё же сдержался. Терпение никогда не было его сильной стороной, и оставалось лишь гадать, когда он окончательно потеряет контроль.

Альбус начал невероятно раздражать Гарри. Поначалу, когда только приехал в Хогвартс, Поттер думал, что в молодости Дамблдор другой — просто подросток со своими увлечениями и слабостями, без многолетнего опыта и интриганских умений. В общем-то, так и оказалось. Но эти вечные секреты и привычка лезть в чужие дела!..

...Всё началось с того самого момента, как Гарри подслушал разговор Ала с Розье. А потом их разговор в спальне... Он сболтнул лишнего. Зря он вообще тогда заговорил об этом. Зря ждал Дамблдора с дежурства. Чего он хотел этим добиться? Подтверждения слов Розье? Или их опровержения?

Теперь же Дамблдор знал, что он всё слышал.

На самом деле, когда Гарри стремительным шагом вышел из спальни, пообещав Алу встретиться в Большом зале, он не планировал действительно идти на завтрак. Нужно было подумать, решить, что делать дальше, спланировать следующую вылазку в библиотеку, но ноги, не интересуясь его мнением, всё-таки понесли его в Большой зал, а желудок, как бы поддакивая им, недовольно заурчал.

Дамблдор, как назло, не заставил себя ждать и явился на завтрак через пару минут после Поттера. Он старался выглядеть беззаботно, но во взгляде и движениях нет-нет да проскальзывали беспокойство и опасение. Ал поглядывал на Гарри, стараясь делать это так, чтобы тот не заметил, а Гарри делал вид, что действительно не замечает. Именно этот момент взаимопонимания и игнорирования директор Блэк выбрал для своей речи.

— Попрошу внимания, — чтобы привлечь это самое внимание, Блэку потребовалось использовать чары Соноруса.

Гарри машинально подметил, что в его времени Дамблдору для этого никакие чары нужны не были. После того, как разговоры стихли, а взгляды учеников устремились на него, директор продолжил:

— Миссис Нэш сообщила мне, что этой ночью в Запретной секции библиотеки был обнаружен непрошеный гость. — Блэк обвёл учеников тяжёлым взглядом, будто сканировал всех и каждого, вычисляя преступника. Студенты неуверенно начали переглядываться. — Его личность пока не установлена. И теперь я обращаюсь непосредственно к нарушителю правил: вам дано время до завтрашнего утра. Добровольное признание собственной вины — и вы отбываете наказание до конца следующего семестра. В противном случае я лично займусь выявлением личности виновного, после чего последует его исключение.

Студенты молчали, молчали и учителя. Гарри мельком оглядел их: видно было, что им некомфортно не меньше, чем детям.

— На этом всё. Приятного аппетита.

Вернувшись на своё место, Блэк как ни в чём не бывало продолжил трапезу. Гарри, прищурившись, посмотрел на него. Даже будучи просто портретом, Блэк не нравился ему, сейчас же откровенно бесил. Как он его поймает? Не легче ли было просто замять это происшествие?

Почувствовав, как на его левую руку легла тёплая ладонь, Гарри повернулся к Альбусу.

— Зачем ты ходил в Запретную секцию? — мягко, словно понимая, что ходит по грани, спросил Ал.

— Я не ходил, — буркнул Поттер.

— Ходил. Я знаю.

— Даже если и так, — огрызнулся Гарри, — тебя это не касается.

— Гарри, — Альбус начал легонько поглаживать его руку. — Я же не осуждаю...

— Ещё бы ты меня осуждал!

Вырвав руку и испытывая при этом какое-то странно-ироничное чувство дежавю, Поттер подхватил с пола сумку и вышел из Большого зала...

Время приближалось к полуночи, когда Гарри, спрятавшись за пологом ото всех в целом и от Дамблдора в частности, дочитывал последние страницы «Непостоянных рун». Сейчас, когда вся книга, за исключением пары завершающих абзацев, была прочитана, его с каждой секундой охватывала злость: ничего стоящего и полезного он так и не нашёл. Внутренний голос на угрозы, призывы помочь и вопросы, что же такого примечательного он высмотрел в абсолютно обыкновенной книге с абсолютно обыкновенным названием, каких на свете миллионы, отмалчивался.

Гарри думал: может, он что-то пропустил, не понял? Но, вспоминая главу за главой, понимал: нет, это не он ошибся. Ошибся его внутренний голос. Эта мысль, какой бы печальной и тоскливой ни была, заставляла Поттера радоваться: хоть в чём-то этот нахальный, самоуверенный, эгоистичный, пошлый... в общем, внутренний голос ошибся.

Гарри был уверен, что на оставшихся трёх страницах так же, как и предыдущих четырёхстах, он не найдёт ничего интересного, но продолжил читать уже чисто из принципа. Закончить, забыть, выспаться и совершать новые подвиги под кодовым словом «Дом».

Автор «Непостоянных рун» знал, о чём писал. Гарри признавал, что его повествование было плавным, постепенным, переходящим от азов к самой сути. В конце подводились итоги всего написанного: кратко и более-менее понятно. Поттер беззвучно засмеялся: он потратил почти неделю на чтение этой ереси, а нужно было всего лишь открыть последние страницы! Никогда он ещё не чувствовал себя таким глупым и жалким. Но в следующий раз он поступит по-умному. Надо же когда-нибудь начинать учиться на своих ошибках?

С облегчением и лёгким разочарованием Гарри захлопнул книгу.

«Прекращай злиться и раздражаться, — внутренний голос подал признаки жизни. — Эта книга сделала из тебя настоящего монстра: мрачного и огрызающегося на всех и вся. Ты стал хуже меня!»

Гарри в ожидании, когда внутреннее «я» перейдёт к самой сути, потёр глаза и потянулся.

«Я... — внутреннее «я» помедлило, — я ошибся. Не знаю, что это такое было. Мне показалось... Ладно. Отнеси её на место, и давай уже выспимся нормально».

До Поттера, проникнувшегося важностью момента (не каждый день внутренний голос признавал, что оплошал) и уже слегка задремавшего, весь смысл слов внутреннего «я» дошёл не сразу. Зевнув, ещё раз потерев глаза и перехватив поудобнее уже осточертевшую книгу, Гарри тихо отодвинул полог и побрёл в гостиную.

Отметив, что никого, кроме развалившегося на диване кота, в общей комнате не было, Гарри подумал, что что-то подобное с ним уже происходило. Он остановился и, нахмурившись, пытался вспомнить, когда именно это было, но тихий голос прервал вялый поток мыслей и воспоминаний:

— Гарри.

Гарри обернулся. Альбус, хоть и был в пижаме, сонным не выглядел — даже наоборот, был как никогда серьёзен и сосредоточен. И смотрел прямо на него. Странно это было. Как Дамблдор мог его видеть? Ведь на нём была...

«Не было, — устало откликнулся внутренний голос. — Ты забыл её надеть».

— Куда ты собрался? — воспользовавшись тем, что Гарри пребывает в думах о мантии-невидимке, Ал подошёл ближе.

— Не твоё дело, — огрызнулся Поттер. Тем не менее попытки увеличить расстояние он не предпринял.

Ал вздохнул, незаметно шагнув ещё ближе.

— Может, уже настало время поговорить?

Он внимательно вглядывался в глаза Гарри. Точнее, пытался вглядываться: в стёклах очков отражалось пламя камина, и глаз было совсем не видно. Зато отчётливо просматривались тёмные круги под ними, потрескавшиеся губы и странный шрам на лбу. Этот шрам давно привлекал внимание Ала, но спрашивать было как-то неприлично.

— Нет, — Гарри ответил почти на автомате.

— Почему нет? — ещё один шаг.

Гарри нахмурился. Это был странный вопрос, но... Действительно, почему нет? Он прошёл мимо Альбуса к дивану, на котором вальяжно развалился кот, и приземлился рядом, уставившись на догорающий огонь в камине. Альбус расценил это как «да» или что-то вроде того. Последовав за Гарри, он расположился на полу около дивана, спиной к камину. Это должно было быть свидетельством его раскаяния. Пусть даже он ещё не до конца понимал, в чём была его вина.

Но Гарри не спешил начинать разговор, и Дамблдор решил сделать это первым:

— Спрашивай, — тихо, но решительно разрешил он. Сейчас, что бы Гарри ни спросил, он бы всё выложил подчистую.

Но тот и после разрешения не спешил начинать разговор. Столкнув кота с дивана и бросив «Непостоянные руны» на пол, Гарри улёгся на живот, подложив под голову в качестве подушки левую руку. Ал удивлённо следил за всеми этими махинациями. Кот, решив то ли отомстить, то ли показать своё превосходство, с лёгкостью забрался обратно на диван, садистски потоптался на Поттере и нахально развалился у него на спине, для безопасности вцепившись в рубашку когтями.

Дамблдор опасливо покосился на Гарри, ожидая очередного всплеска раздражения, но увидел, что тот лишь довольно улыбнулся. И невозможно было с уверенностью сказать, кто выглядел довольнее: кот, занявший «королевскую» позицию, или Гарри, оказавшийся «подставкой». Зрелище это было таким милым, что Ал фыркнул, чем тут же привлёк к себе внимание обоих.

Гарри, вспомнив, зачем он, собственно, здесь находится, почувствовал себя неуютно. В общем-то, следовало признать, что последние две недели он вёл себя ужасно, а Ал был таким... таким...

— Спрашивай, — снова повторил Альбус, мягко сжав его ладонь в своей.

«Ну, вот! — думал Гарри, но уже без злости и раздражения. — Опять он такой... добрый и понимающий! Нельзя таким быть. Просто невозможно».

— Так, — всё же заговорил он, раз уж было разрешено. — Ты и Розье?

Ал улыбнулся, только улыбка эта была какой-то грустной.

— Я так и знал, что это будет твой первый вопрос, — шутя, начал он. — Да. Мы были близки в прошлом году.

— Что случилось? — Гарри внимательно вглядывался в лицо Ала: сейчас как никогда хотелось чётко видеть каждую его эмоцию.

— Это было на её дне рождения, как раз на пасхальных каникулах, — Гарри понял, что Ал не видел его, хоть и смотрел в упор: больно уж Дамблдор был неподвижен, а голос его звучал ровно, и в нём не было совершенно никаких эмоций. — Агнесс исполнилось восемнадцать. Её родители устроили настоящий пир. Приглашена была вся элита с пятого по седьмой курс. У меня, как у её... спутника... были некоторые привилегии. Плюс один гость в приглашении.

Альбус замолчал. Гарри не торопил, только внимательно слушал и крепко сжимал ладонь Дамблдора.

— Она думала, что я возьму с собой Эбби. Так сказать, чтобы ввести его в социальную жизнь на пару лет раньше, — Ал усмехнулся. — Но у Лера тоже были каникулы. Он приехал, чтобы увидеться со мной, и я не мог оставить его одного.

Гарри хотел спросить, почему, собственно, нет, но Ал продолжил, не дав ему этой возможности:

— Родители Агнесс оставили нас развлекаться на своё усмотрение, ну и, конечно же, после их ухода спиртное полилось рекой. Вино, ром, огневиски, пиво — чего только там не было! Лер много пил. Но есть у него такое качество: он не пьянеет. Просто становится чертовски злым.

Голос Дамблдора звучал всё напряжённее и напряжённее; Гарри чувствовал, что самое главное было уже очень-очень близко.

— Мы просто танцевали, я и Агнесс. Он подошёл и сказал, что тоже хочет потанцевать. Я согласился. Когда Лер в таком состоянии, лучше не перечить ему, знаешь ли, — Альбус усмехнулся. — Но Розье, чтоб ей пусто было, закатила истерику, что я её собираюсь бросить. Что тогда началось! — Ал зажмурился на мгновение. — Лер засмеялся. Он не злой, это выпивка на него так действует, но... он сказал Агнесс, что я использовал её. Так неловко я себя ещё никогда не чувствовал! Она девушка бойкая и не стала ходить вокруг да около. Я оказался меж двух огней: ярким и горячим и холодным, но не менее обжигающим. И я не нашёл лучшего выхода, чем увести их подальше от посторонних глаз. Я пытался всё мирно уладить, правда...

Гарри улыбнулся. Да, Дамблдор всегда пытался всё уладить мирно — только вот выходило как-то не очень.

— Но Лер не чувствует того момента, когда игра закончилась и нужно взять себя в руки. Розье в этом ему не уступала. Леди, чёрт бы её побрал, — Ал фыркнул. — Гадости лились рекой. Я уже не пытался ничего сделать, просто сидел и время от времени смотрел то на одного, то на другую. И я даже не уловил момент, когда Лер выдернул красную ленту из пояса платья Агнесс и затянул ту на её шее. Помню только: вот была ругань, к которой за прошедшие пятнадцать минут я уже привык, а потом — вскрик, какие-то странные звуки и страшный хрип.

Альбус снова замолчал. На этот раз он молчал долго, но вот тишину в гостиной снова прорезал его тихий голос:

— Пришлось оглушить их обоих. Я был в панике. Не знал, что делать. Но, взяв себя в руки, решил начать с более лёгкого. Край ленты впился в шею Агнесс и порезал — неглубоко, но шрам до сих пор остался. В общем-то, всё было не так уж плохо. Остановил кровь, убедил Розье никому не рассказывать о случившемся, пообещал, что поговорим после каникул, и дал ей снотворное. Лера я не стал приводить в чувство. Это было ни к чему. К тому же тогда приоритетным направлением было оказаться дома как можно быстрее.

Гарри слушал и слушал; если в начале у него и были некоторые уточняющие вопросы, то сейчас даже мысли о том, чтобы раскрыть рот, не возникало.

— Утром он жалел об этом, правда. И я верю ему, — Альбус наконец-то отвлёкся от собственных мыслей и внимательно посмотрел в глаза Гарри. Возможно, в его взгляде была тревога или ещё что-то, потому что Ал мягко проговорил: — Тебе не стоит бояться.

— Я не боюсь. Просто не понимаю, — Гарри помотал головой.

— Чего?

— Кого. Тебя, — Дамблдор, казалось, хотел что-то сказать, но Гарри продолжил: — Так ты поговорил потом с Розье?

— Нет. Я струсил, — Альбус грустно засмеялся, но через минуту уже озорно сказал: — И теперь моя очередь.

— Что? — Поттер начал лихорадочно думать, куда он опять вляпался.

— Спрашивать, — невозмутимо ответил Ал. — Секрет за секрет. И помни: я рассказал тебе всё.

На последнем слове Дамблдор немного помедлил, и Гарри про себя фыркнул: «Так уж и всё!»

— Мы так не договаривались! — возмутился он.

Но Ал безмолвно, как умел только он, стоял на своём, вовсю используя взгляд этих своих странных неестественно-ярких глаз.

— Ладно, — сдался Гарри. — Но если я сочту вопрос неуместным, отвечать не буду.

— Библиотека? Ночью? — улыбнулся Ал. — Рабочих часов тебе не хватило? Ах да. Запретная секция.

Дамблдор хитро прищурился и явно ждал какой-то реакции, но Гарри не знал, что на это ответить. Ну, да, Запретная секция. Да, ночью. Дальше что?

— Не это ли, — в руке у Ала появилась брошенная на пол книга, — ты... одолжил?

Гарри сморщил нос, и это было красноречивее любых слов. Альбус усмехнулся.

— Что тут у нас? — Дамблдор глянул на название. — «Непостоянные руны: движение, изменение». Интересно.

Он внимательно и серьёзно посмотрел на Поттера.

— Не знал, что ты увлекаешься рунами.

— Что ты об этом, — Гарри указал на книгу, — знаешь?

— О непостоянных рунах? — Поттер кивнул. — А ты что знаешь?

— Ничего. Ерунда какая-то, — Гарри раздражённо дёрнул плечом. Тот факт, что книга оказалась бесполезна, до сих пор приводил его в уныние.

— Я слышал кое-что, — Ал закусил губу.

— Что именно? — он не смог разобраться, но, может, Дамблдору в этом повезёт больше? Ведь это Дамблдор!

— Я смогу рассказать поточнее, если прочту книгу. И если уж ты её всё равно забрал... то, может, не стоит её пока возвращать? Ты же собирался сегодня её вернуть?

Гарри кивнул и притворно-испуганным шёпотом спросил:

— А мы не загремим за это в Азкабан?

— Даже если и загремим, — так же шёпотом ответил Ал, — знание стоит того.

— Ну, я даже не знаю. Кот, — Гарри обратился к мирно спящему животному. — Стоит ли знание компании дементоров?

Кот не ответил, хотя Альбус тоже устремил на него взгляд в ожидании ответа.

— Так зачем ты её взял? — продолжил разговор Дамблдор.

— Тебе не стоит этого знать.

— Может, я сам решу?

Гарри видел, что Альбус изо всех сил старается не раздражаться.

— Ал, — он легонько сжал руку Дамблдора, — просто верь мне, хорошо?

Бесконечно долго Альбус всматривался в его лицо и, наконец, кивнул.

— А теперь моя очередь? Теперь спрашиваю я? — нетерпеливо воскликнул Гарри.

— Твоя очередь, — вымученно выдохнул Ал.

— Почему я? Почему первого сентября ты подошёл ко мне, совершенно незнакомому человеку? — этот вопрос интересовал Гарри уже очень давно. Отпустив руку Дамблдора, Поттер стал выводить на обивке дивана невидимые узоры. Совершенно не зная почему, он волновался даже больше, чем когда задавал вопрос про Розье.

— Ты мне понравился.

— Врёшь, — фыркнул Гарри, не отрываясь от своего занятия.

— Нет, — Ал снова взял руку Гарри в свою, заставляя тем самым отвлечься от несомненно важного дела и посмотреть ему в глаза. — А ещё ты красивый.

Это был невероятно сказочный момент: полутьма, с трудом разгоняемая углями в камине, тишина, прерываемая лишь тихим дыханием и мурлыканьем кота, и два человека, находящиеся так близко-близко друг к другу...

И Гарри засмеялся — звонко, радостно, по-настоящему. Всё напряжение, особенно сильно сказывавшееся на нём последние пару недель, выплеснулось наружу вместе с этим смехом, уносимое им далеко-далеко, за тысячи тысяч световых лет и ещё чуть-чуть дальше.

— Эй! — возмутился Ал. — Ну, что такое?

— Прости, — почти всхлипнул Поттер и снова затрясся в приступе неконтролируемого смеха. Кот, возмущённый таким халатным отношением к собственной персоне, сердито зашипел и, цапнув Гарри напоследок, перепрыгнул в кресло.

— Ладно, — проворчал Дамблдор. — Мой вопрос. Откуда у тебя этот шрам?

Смех Гарри тут же стих, а его лицо вновь стало серьёзным и немного печальным.

— Если не хочешь об этом говорить, могу задать другой вопрос, — Ал уже пожалел, что залез так глубоко. Всё-таки личные тайны иногда не раскрывают даже самым близким людям.

— Нет. Всё в порядке. Иди сюда, не надоело тебе на полу сидеть? Я расскажу сказку, — Гарри немного подвинулся и похлопал по месту рядом с собой.

Ал неуверенно посмотрел на него, затем на диван, но, во-первых, пол действительно не был самым удобным местом в замке и тем более в подземельях, а во-вторых, что-то подсказывало ему, что Гарри не примет никаких возражений.

Альбусу хотелось устроиться на диване легко и изящно, но тот, хоть и был широким, всё же не был рассчитан на двух человек. В итоге Гарри снова смеялся, пока Альбус сердито впихивал свою тушку и пытался удержать равновесие на самом краешке. С горем пополам разместившись-таки, Ал застыл, не шевелясь и почти не дыша, чтобы не свалиться обратно на пол. Гарри всё ещё хихикал, время от времени предпринимая тщетные попытки успокоиться.

— Может, ты ещё немного подвинешься? — наконец спросил Дамблдор.

Гарри, издав какой-то странный звук, похожий на помесь стона и полузадушенного смеха, вжался сильнее в спинку дивана. Наконец, когда Ал устроился более-менее удобно, Поттер заставил себя успокоиться — всё-таки разговор шёл о серьёзных вещах — и начать.

— Это были тёмные времена, — голос Гарри был немного грустным, а рассказывал он так серьёзно, что никто бы и не заподозрил в нём человека, который пару мгновений назад хохотал до потемнения в глазах. — Один псих решил добиться власти над всем миром. Но, надо признать, для психа у него было слишком уж много последователей. Он уничтожал каждого, кого по какой-либо причине считал опасным для себя. И жила-была одна семья: отец, мать и их годовалый сын.

Что-то пугающее было в его голосе — такое, что Альбус старался смотреть куда угодно, только не в глаза Гарри.

— Они состояли в оппозиции. Я имею в виду, родители, не ребёнок, — Гарри улыбнулся. — Он решил от них избавиться. В ночь Хэллоуина он пришёл к ним в дом, убил сначала отца, затем мать, а потом попытался убить и мальчика. Но у него ничего не вышло, и он умер, а у ребёнка на всю жизнь остался идиотский шрам, который каждое мгновение напоминает, что его родители мертвы, а он, чёрт бы всё это побрал, выжил.

Гарри замолчал. Ал тоже молчал, не шевелился и, кажется, вообще старался не дышать.

— Это правда? — наконец спросил он.

— Это сказка, — вздохнул Гарри. — В каждой сказке есть часть правды.

— А-а, ладно. А почему псих умер?

— Ты всё равно не поверишь.

— Поверю.

— Нет, не поверишь.

— Ну, хорошо, — сдался Ал. — Теперь снова твоя очередь.

— Нет. На сегодня хватит, — Гарри перевернулся на другой бок, при этом чуть не спихнув Альбуса на пол. — Уже поздно. Давай спать.

— Здесь?

— Ну, да, — уже сонно откликнулся он. — А что такого? Во-первых, здесь уже нагрето, а во-вторых, мне просто лень куда-то ещё идти.

— Разумно, — согласился Ал, пододвигаясь к Гарри чуть ближе и обнимая его одной рукой. — Гарри?

— М-м?

— И всё же, как умер псих? — шёпотом повторил свой вопрос Альбус, надеясь, что уже задремавший Гарри случайно проговорится.

— Ал, не прокатит. Спи.

— Ты интриган.

Гарри фыркнул. Как же кардинально поменялась жизнь, если он стал интриганом, а Альбус Дамблдор находился в томительном неведении.

* * *

— У меня для вас объявление, — профессор Линг опоздала и была сильно не в духе, но её злость и раздражение, по всей видимости, были направлены не на учеников, потому как шум, царивший в аудитории, когда она пришла, не был никак прокомментирован. — Из Отдела образования нашего Министерства поступил новый приказ. Вдобавок к экзаменам, которые вы будете сдавать в июне, вы должны провести исследование в какой-либо области магии.

Класс взорвался недовольными возгласами, руганью и возмущёнными криками. Профессор Линг, дав ученикам минуту для выражения собственного мнения о новом законе, Отделе образования и Министерстве в целом, прикрикнула:

— Тихо! — студенты, не смея ослушаться, затихли, хоть и не сразу. — Нам, преподавателям, это нравится не больше вашего, но ни мы, ни тем более вы ничего изменить уже не в силах.

Класс снова зашумел, кто-то задал вопрос, потом ещё один — и вот уже каждый считал своим долгом узнать о новом законе подробнее, не стесняясь перекрикивать других, чтобы его вопрос профессор услышала первым.

— Успокойтесь, пожалуйста, — профессор Линг слегка нахмурилась. — Сейчас я расскажу вам всё, что сама знаю. Итак, ваше исследование может быть в абсолютно любой области магии, поэтому советую выбрать то, в чём вы разбираетесь, или по крайней мере то, что вам интересно. Тему вашей работы вы должны будете сообщить преподавателям, мы поможем вам подобрать список нужной литературы. И подпишем пропуск в Запретную секцию, если это будет необходимо.

Гарри резко поднял голову со скрещенных на парте рук. Что, если... Да, если всё получится, в ночных похождениях больше не будет нужды. Определённо стоило попробовать.

— Работа выполняется в парах. Смысл этого в том, что вы должны научиться мирно взаимодействовать между собой. Исследование должно проводиться в равной степени и с той, и с другой стороны.

Гарри покосился на сидящего справа от него Ала. Тот, казалось, слушал вполуха, что было неудивительно: Чары сегодня стояли первым уроком. Работа в парах несколько мешала его плану, но, если правильно это преподнести, можно получить помощника: хорошего, с чувством юмора и имеющего нюх на правильную литературу.

— Примерный план исследования написан здесь, — профессор Линг взмахнула палочкой, и по классу медленно и плавно полетели пергаментные свитки, которые минуту спустя приземлились на парты перед студентами.

— Серьёзно? — Ал развернул свиток и присвистнул, его сонливость как рукой сняло. — Вступление? Тезис? История? Доказательства? Теории? Вывод, список использованной литературы, свои примечания? Что это, Гарри? Я сплю?

Гарри хмыкнул. Он тоже не был в восторге от «плана». Все эти тезисы, вступления и теории были лишь пустой тратой времени и чернил.

— На выбор темы вам даётся три дня, но, может, кто-то определился уже сейчас?

Гарри, не успев даже толком подумать, поднял руку.

— Гарри, что ты делаешь? — прошипел ему на ухо Ал, вцепившись в рукав мантии и пытаясь опустить руку обратно на парту.

Поттер посмотрел ему прямо в глаза, попытавшись сделать щенячьи глазки.

— Ты мне доверяешь? — «Умильная рожица, Поттер, главное — умильная рожица».

Через минуту Дамблдор неуверенно кивнул и отпустил рукав Гарри. Поттер же, довольно улыбнувшись, поднял руку ещё выше.

— Мистер Эванс? Вы уже сделали выбор?

— Да, профессор, — Гарри очень серьёзно кивнул. — Путешествия во времени.

Профессор Линг посмотрела на него долгим и несколько странным взглядом, после чего спросила:

— Вы уверены, мистер Эванс? Это малоизученная и очень сложная область магии.

— Да, профессор, — Поттер старался выглядеть серьёзно и внушительно.

— Очень хорошо, — профессор глубоко вздохнула и что-то записала на листе пергамента. — Ваш напарник?

— Альбус Дамблдор, — краем глаза Гарри заметил, как порядком шокированный Ал уронил голову на парту.

— Мистер Дамблдор, вы согласны с выбором темы? — кажется, профессор Линг до последнего надеялась, что глупые студенты оставят в покое сложную, практически провальную идею. — Мистер Дамблдор?

Ал, наконец, поднял голову с парты и уверенно сказал:

— Да.

Профессор снова что-то записала, а Гарри ощутил довольно-таки болезненный удар по ноге, но это его только повеселило. И всё-таки не было ничего невозможно. Только подумать! Теперь он диктвал условия, а Дамблдору не оставалось ничего, кроме как соглашаться.

* * *

— Ты в своём уме?

— Да ладно, Ал, успокойся, — отмахнулся Гарри. — Будет интересно.

— Интересно? — Дамблдор, едва вышел из кабинета, растерял всю свою отстранённость и холодность. Он чуть ли не кругами бегал вокруг спокойно шагавшего Поттера, пытаясь высказать всё, что он думает о его затее, и тем самым уговорить сменить решение, пока не было слишком поздно. — Да, но проблема в том, что путешествия во времени невозможны.

— А как же Маховик? — весело поинтересовался Гарри. Его забавляла паника Ала — совсем чуть-чуть, самую малость. Ну... или всё-таки побольше, чем малость.

— Забудь про Маховик, — Альбус начал немного успокаиваться. — Это детский лепет. Он перемещает не больше, чем на сутки.

— Но перемещает же.

— Это мелочь, — отмахнулся Ал. — Мелочи не важны.

— Ошибаешься. Мелочи могут спасти чью-то жизнь, — Гарри вспомнились Клювокрыл и Сириус, которые, не используй он с Гермионой Маховик времени, были бы мертвы.

— И всё равно, Гарри, где мы будем искать все эти тезисы и выводы?

— Профессор Линг ведь сказала, что нам подпишут пропуск в Запретную секцию, — пожал плечами Поттер. Тот факт, что он теперь на законных основаниях сможет окопаться в Запретной секции, не мог не радовать. К тому же со списком литературы тоже помогут, а это словно подарок судьбы, которая, возможно, решила ему немного помочь.

— Погоди-ка... — Ал прищурился и улыбнулся. — Ты так быстро назвал тему, сразу же после того, как Линг сказала про доступ в Запретную секцию. Ты знал, чего хотел. И тогда ночью в Запретной секции ты искал...

— Ори громче! — практически зашипел Гарри. — И тогда Блэк точно услышит.

Директор, не найдя ни намёка на личность нарушителя правил, был сильно не в духе. Каждую трапезу он толкал проникновенную речь о том, что долго преступнику на свободе не гулять и вообще Азкабан по нему плачет.

— Прости, — без капли раскаяния бросил Дамблдор. — Так это правда?

— Да, — Гарри как можно безразличнее пожал плечами.

— Зачем тебе это? — Дамблдор выглядел немного сумасшедшим. Ну да, как тут немного не свихнуться, пока разгадываешь все эти странности.

— Я же уже говорил: интересно, — Гарри остановился и насмешливо посмотрел на Альбуса. — Что ты ещё хочешь услышать?

— Вечно у тебя какие-то тайны, — шутливо буркнул Ал. — Это немного раздражает.

— О, как же я тебя понимаю, — усмехнулся Поттер. — Ещё как понимаю.

* * *

— Гарри! Иди сюда! Смотри, что я нашёл! — прокричал Альбус откуда-то из-за стеллажей.

— Сам иди сюда, — крикнул в ответ Поттер, не отрываясь от эссе по Зельеварению.

Профессор Линг сказала, что подберёт список литературы только к следующему дню и разрешение отдаст тогда же, но Ал решил не терять времени даром и поискать что-нибудь в основной секции, несмотря на увещевания Поттера, что там ничего стоящего нет. Гарри же, пока Дамблдор играл в следопыта, делал домашнее задание.

— Смотри, — на стол перед Поттером приземлилась аккуратная, почти новая книга.

Быстро глянув на название, Гарри чуть не подавился смехом — это оказалась «Невероятная история Одри Фостер».

— Где ты её откопал?

— Там, — Ал махнул рукой в довольно-таки расплывчатом направлении. — Она была позади всех остальных книг. Скорее всего, её специально спрятали.

— Ага. К примеру, какой-нибудь добрый человек позаботился о том, чтобы никто больше не читал эту чушь, а ты взял и разрушил все его старания.

— Интересная теория, но нет, — засмеялся Альбус, забирая книгу со стола и направляясь к миссис Нэш. — Идём в гостиную.

— Эй! Погоди! — окликнул его Гарри, спешно бросая пергаменты и учебник в сумку. — Ты собираешься читать женский роман?

— С чего ты взял, что это роман? — приподнял брови Дамблдор.

— Серьёзно, Ал, посмотри на название.

«Ты сам не обратил на это же самое название никакого внимания», — как бы между прочим заметил внутренний голос.

— Да брось, — усмехнулся Альбус. — Название как название. Идём.

Войдя в гостиную Слизерина, Ал сразу же направился в дальний её угол; Поттеру ничего не осталось, кроме как пойти следом. Выбрав приглянувшееся кресло, Дамблдор забрался в него с ногами и раскрыл книгу. Гарри, сев в кресло напротив, всё ещё недоверчиво на него косился, но, вспомнив собственный опыт, улыбнулся, предвкушая реакцию Ала, и вернулся к эссе.

Он не знал, сколько прошло времени, но, когда на стол опустилась «Невероятная история Одри Фостер», гостиная была набита битком, а вокруг царили шум и возня. Отложив перо, Гарри с ехидной усмешкой взглянул на Дамблдора. Тот выглядел несколько дезориентированным и расстроенным. Это было странно, потому как сам Гарри, когда прочёл даже малую часть книги, чувствовал себя так, будто его мозг был подчистую съеден.

— Это было грустно, — наконец проговорил Ал.

У Поттера даже челюсть отвисла.

— Ты что, прочитал до конца? — недоверчиво спросил он.

— Ну, да. Правда, через слово, а то и через предложение. Но общий смысл я понял: эта девушка, Одри, чтобы исправить некоторые свои... ошибки (это было очень глупо, прошлое менять нельзя!), создала некий ритуал, который должен был перенести её на пару лет в прошлое. Но так вышло, что перенеслась она не на пару лет, а на пару десятков. Конечно, она искала способ вернуться обратно. Следует признать, Одри была умна, но это не сильно ей помогло. Способа вернуться в своё время она не нашла. В прошлом, спустя некоторое время, она вышла замуж, родила детей и умерла. Всё.

— Не думал, что ты такой сентиментальный, — Гарри улыбнулся, хотя сделать это было очень трудно. Где же счастливый конец, который полагается сказке? — Ты в это веришь?

— А ты? — ответа Ал не получил, да и не ждал его.

— Ты же знаешь, что мы не можем это использовать в исследовании? — спросил Гарри.

— Конечно. Это же только женский роман.

Поттер взял со стола книгу и открыл её на последней странице. Она была почти пустой, слегка желтоватой, и только в самом верху была выведена одна-единственная строчка: «И помни, игры судьбы неподвластны человеку, и как она решила, так и будет».