Часть истории

Полог обрушился на пол с таким грохотом, словно упала не ткань, а как минимум шкаф, полностью заваленный вещами. Гарри поморщился. Внутреннее «я» разразилось нецензурной бранью. С трудом заставив внутренний голос замолчать, Поттер осмотрелся. Темнота не слишком-то способствовала этому, но понять, что никого не разбудил, он смог. Ну, как смог: пришлось больше ориентироваться не столько на зрение, сколько на слух, поэтому никаких гарантий не было. Осторожно переступив через полог и стараясь больше ничего не задеть, Гарри направился к выходу из спальни.

Несомненно, если бы в спальне был Ал, все планы накрылись бы медным тазом, потому что спал Дамблдор чутко (правда, только до рассвета — потом его будто бы магией отключало: качественно и надолго). Но в эту ночь Альбус был на ночном дежурстве, мысль о котором последние три дня приводила его в отчаяние, а на Гарри насылала облегчение: терпеть дольше он не мог.

Кошмары ему больше не снились, но воспоминания о том единственном иногда заставляли тело покрываться мурашками. Но тот сон стал толчком, который дал понять, что Гарри попусту тратил время, и именно тот сон указал ему нужное направление. И направление это было — Запретная секция.

Гарри накинул мантию-невидимку, едва вышел из спальни. Ощущения после такого длительного перерыва были необычные: благоговение, предвкушение, тихая радость. Чувство, что хоть что-то возвращается на круги своя.

В коридоре, ведущем в гостиную, Гарри услышал какой-то шорох и, затаив дыхание, стал осторожно пробираться в общую комнату. Там, к счастью, никого не оказалось; угольки дотлевали в камине, а источником шума был чей-то кот, игравший с шоколадной лягушкой.

Не считая похода на кухню в сентябре, это была его первая ночная вылазка. Совершать её из гостиной Слизерина было немного непривычно, но это казалось мелочью на фоне всех тех странностей, которые уже произошли с ним.

Время уже перевалило за полночь, и Гарри проклинал слизеринцев, любивших допоздна задерживаться в гостиной, за то, что у него осталось так мало времени. Нет, он, конечно, мог и не дожидаться, пока все разойдутся по спальням, но было бы, по крайней мере, странно, если бы стена отъехала в сторону без какой-либо причины.

До библиотеки Поттер дошёл быстро: путь от гостиной Слизерина сюда стал уже привычным — даже более привычным, чем от гриффиндорской гостиной. Это пугало: неужели он начал забывать ту, настоящую жизнь? Нет, бред, конечно. Но вдруг?..

Плотно закрыв за собой дверь, Гарри нерешительно остановился и осмотрелся. Сейчас он чувствовал себя тем растрёпанным первокурсником, который надеялся отыскать хоть какую-то информацию о Николасе Фламеле: окружённым темнотой, слегка напуганным (только слегка, ведь храбрые гриффиндорцы не могут бояться по-настоящему) и всё таким же лохматым.

«Восемнадцатилетний парень боится темноты, вот умора», — внутренний голос начал тихонько хихикать.

Эти слова стали чем-то вроде пощёчины. Действительно, это было так нелепо, что Гарри, не удержавшись, хмыкнул, но тут же пожалел об этом: звук гулко прокатился по безлюдной библиотеке, заглядывая в самые тёмные её уголки. Миссис Нэш, конечно, не была такой строгой, как мадам Пинс, но и она наверняка разозлилась бы, узрев ночью в своих владениях непрошеного гостя.

«Тихо, — цыкнул внутренний голос. — Ты как слон».

«Сдаю позиции оттого, что вечно торчу в четырёх стенах. Ты в этом виноват».

«Я? Конечно, ведь это я хватаю всё, что плохо лежит».

«Откуда же я мог знать, что Дамблдор меня так подставит?» — Гарри предпринял попытку защититься, но прекрасно понимал, что внутреннее «я» имело в виду не только снитч.

«За шесть лет можно было бы и понять, что Дамблдор ничего не делает просто так».

Аргумент был весомый, но Гарри решил просто так не сдаваться, хоть и знал, что уже проиграл эту битву так же, как и многие другие.

«Вообще-то, — лекторским тоном начал он, — я невидим».

«Ага, хоть что-то утешает. Был бы ты ещё неслышим и нематериален — совсем никаких претензий не было бы».

Это была чистая победа внутреннего голоса, поэтому Гарри, решив не заострять на таком прискорбном факте внимание, поспешил перевести разговор на тему, которая интересовала и внутреннее «я».

«С чего начнём?» — он в предвкушении потёр руки. Сейчас, когда был так близко к своей цели, его охватило какое-то странное чувство... трепета? Волнения? Что бы там ни было, но мысли проносились в голове с чудовищной скоростью, предлагая те или иные варианты, а на лице расплылась немного сумасшедшая улыбка.

«А что, — тихо и спокойно начал внутренний голос. Слишком тихо и спокойно — так, что Поттер почувствовал начало приближавшейся бури, — есть какие-то варианты, помимо очевидного?»

Вообще-то, варианты имелись. Одной из причин его вылазки — не первостепенной, но оттого не менее важной — было узнать, где и для чего использовались коричневые розы.

В Хэллоуин, проснувшись, Гарри обнаружил себя сидящим на подоконнике в очень неудобной позе. Да и вообще, можно ли было удобно устроиться на подоконнике? Ну, может, конечно, и можно, но как — он не знал. Потирая затёкшую шею, Гарри свесил ноги и услышал возмущённое: «Ай! За что?» Поттер даже подпрыгнул — во-первых, оттого, что его ноги наткнулись на что-то, а во-вторых, что это что-то ещё разговаривало и возмущалось. Скосив взгляд, он увидел потиравшего лохматую макушку Ала.

Первые мгновения Гарри никак не мог понять, какого чёрта происходит. Почему он спал на подоконнике? Почему Ал сидел на полу? И почему на душе было так мерзко? Но уже через пару минут вернулись воспоминания, а вместе с ними шок, отвращение, негодование и злость.

Следующие полчаса Ал потратил на уговоры Гарри выслушать его. Тот же, упрямо скрестив руки на груди и глядя в окно на безжизненное серое небо (даже небо намекало, да что там намекало — кричало, что этот день был проклят), делал вид, что ничего не слышит и что Дамблдора тут вообще нет, но всё-таки краем уха прислушивался, что там Альбус ему тихо втолковывал. Целый час Дамблдор объяснял, почему нельзя никому рассказывать о том, что они видели. Мол, им всё равно никто не поверит, жизнь, не говоря уже об учёбе, станет невыносимой, и не страшно ли ему, Гарри, будет связываться с Райне? И до этого инцидента она, мягко говоря, казалась далеко не милашкой-ромашкой, а уж теперь, после того, что они увидели...

Но ни один из приведённых аргументов не заставил Гарри отступиться от собственных понятий правильного и неправильного.

«А думаешь ли ты о будущем? — тихо и вкрадчиво спросил внутренний голос. — Если ты сейчас поссоришься с Дамблдором, кто знает, какие будут у этого последствия. Хотя о чём я тут говорю. Вопрос стоило сформулировать так: а думаешь ли ты вообще?»

Гарри упрямо молчал.

«Поверь, — мягко увещевало внутреннее «я», — твои принципы того не стоят».

Нет, думал Поттер, ещё как стоят. Ведь кем, в сущности, был человек без своих точки зрения, характера, духовных ценностей и — да, без этого тоже никак — принципов?

Но если выдерживать напор Дамблдора было возможно, хоть и с трудом, то атака сразу двоих — Альбуса и внутреннего голоса — была невыносима. На ухо что-то тихо и успокоительно вещал Ал, в мозгу звучал голос внутреннего «я»; Гарри словно находился между молотом и наковальней, и ему не осталось ничего, кроме как крикнуть: «Ладно! Ладно! Оставьте уже меня в покое!»

Гарри прямо-таки видел легкую улыбку внутреннего «я», говорившую: «Вот и умница, хороший мальчик». Альбус поначалу был удивлён такой резкой покладистостью и обращением во множественном числе, но, решив не сильно обращать внимание на странности Поттера, тоже улыбнулся.

«Спелись», — обречённо подумал Гарри.

После того, как он сдал свои позиции, Дамблдор выглядел несколько спокойнее и увереннее, будто, раз Гарри пообещал, то непременно сдержит своё слово и не будет вмешиваться в чужие грязные делишки. Ведь он же сказал «ладно»?

Но в понимании самого Гарри это «ладно» вовсе не значило «да, Альбус, я полностью с тобой согласен» — скорее, это было «ладно, Ал, вернёмся к разговору позже. Как насчёт никогда?» То есть, решил Поттер, ничего он Алу не обещал и ничем ему не был обязан. А до правды он сам докопается, и помощь Дамблдора ему не была нужна. Чёрта с два! Да он всегда сам находил истину, а Дамблдор при этом был ни сном ни духом. Ну, как сам... с ним были друзья. Была Гермиона, которая в принципе-то и находила всю нужную информацию. Да, нелёгкая задачка ему предстояла...

«Ты серьёзно? — вывел его из воспоминаний внутренний голос. — Забудь. Это не твои проблемы, и не ты должен с ними разбираться».

«Кто, если не я?»

«Да кто угодно, — недовольно фыркнуло внутреннее «я». — Вон, пусть Дамблдор займётся».

«Ему это не нужно», — Гарри был слегка огорчён и разочарован таким равнодушием со стороны Ала.

«Поттер, — предупреждающе начал внутренний голос. — Если мы задержимся здесь дольше, чем необходимо, из-за твоего комплекса героя...»

«Успокойся, — поморщился Гарри. — Так и быть, начнём с главной проблемы».

«Хорошее решение».

Калитка, отделявшая Запретную секцию от основной, тихонько скрипнула. Внутренний голос уже в который раз раздражённо зашипел что-то неразборчивое. Гарри всё ещё не знал, с чего начать, куда пойти. Стеллажи не были подписаны, поэтому вряд ли он найдёт табличку «Как вернуться в будущее». Да даже если бы они и были подписаны, сомнительно, что подобной надписи было бы здесь место.

Гарри медленно шёл вдоль ряда стеллажей, небольшим, но ярким огоньком Люмоса выхватывая названия, вытесненные на корешках. Сначала шли книги с вполне безобидными заглавиями: «Высшие чары», «Начальные курсы Аврорской академии», «Тактика и стратегия. Маскировка. Нападение. Военнопленные. Отступление. Плен», «Трансфигурация в бою» — одним словом, армейская и военная дисциплина. Дальше шли заголовки вроде «Дезориентирующие зелья: слезоточивые, удушающие, парализующие», «Непростительные заклинания и их прототипы», «Методы добычи информации: психоанализ, пытки, предложения сотрудничества». Это уже относилось напрямую к войне — и не к простой, а грязной, жестокой.

«Глупый мальчик, — едко рассмеялось внутреннее «я». — Ты думаешь, война может быть не грязной? Без крови, пыток и убийств? Как ты в таком случае собираешься расправиться с Лордом? Экспеллиармусом?»

Вообще-то, Гарри ещё не загадывал так далеко, рассчитывая, что сначала найдёт и уничтожит хоркруксы. Уже само по себе это было практически невыполнимой задачей, потому что лишь сам Волдеморт знал, где были спрятаны все его цацки. Хотя нет, даже он не знал: Р.А.Б. чёрт знает где запрятал медальон Слизерина.

«Инфери: оживление, контроль, использование», «Ликантропы», «Кровная магия. Вампиры. Как связать вампира клятвой», «Матриархат нимф. Дипломатия» — следовали сразу же за военными дисциплинами.

С каждым шагом и прочитанным названием Гарри становилось всё больше и больше не по себе: в самом начале секции, как он понял, располагались наиболее безопасные книги (хотя язык не поворачивался назвать их безопасными), всё самое страшное было спрятано в конце.

С сожалением пройдя мимо стеллажа с такими книгами, как «Ритуалы. Обряды. Жертвоприношения», «Летнее и зимнее солнцестояние, затмение, полнолуние, новолуние», «Наиболее эффективные способы жертвоприношений. Том 4. Тройное умерщвление», «Ацтеки и майя», «Друиды: Неметон», «Компоненты, заклинания, пентаграммы, положения», Гарри пообещал себе, что вернётся к этому на обратном пути.

Ничего даже близко похожего на перемещения во времени пока не встретилось, и в голову закралась и с удобством там расположилась мысль, что и не встретится. Тем не менее Гарри продолжил продвигаться в глубь Запретной секции, одновременно страшась увидеть то, что мог там обнаружить, и желая проверить, есть ли названия ещё более жуткие, чем те, что он уже видел.

Одинокие «Аспекты и тайны души» и «Линии жизни» натолкнули его на мысли о юном Томе Риддле, который через пару десятков лет точно так же, как и он сам, ночью будет красться по Запретной секции в поисках ключа к бессмертию. Промелькнула мысль, а не те ли самые это были книги, в которых Волдеморт встретил упоминание о хоркруксах? Может, был смысл уничтожить их?

«Что сказала бы твоя подружка, узнав о таких варварских мыслях?» — заметил внутренний голос. Он уже был порядком не в духе: его начало нервировать отсутствие хоть какой-то, даже самой бесполезной, информации.

Да, Гермиона была бы не в восторге. Но сколько проблем просто-напросто не возникло бы, если бы не эти книги!

«Кто тебе сказал, что это те самые книги?»

Гарри поморщился. Капелька смысла в этом была, но подстраховаться тоже не помешало бы. Однако, решил он, если руки до этого и дойдут, то только потом. Сейчас у него была другая цель.

Добрая половина Запретной секции уже осталась позади, а результатов было ноль. Что-то подсказывало Гарри, что придётся ещё не одну ночь здесь провести, и, даст Мерлин, сегодня он найдёт хотя бы нужный стеллаж.

«Стоп, — резко скомандовал внутренний голос. — Два шага назад».

Гарри, зевавший в это время, чуть не прикусил язык. Недовольно что-то буркнув, он сделал так, как было велено.

«Вот видишь? — самодовольно оповестило внутреннее «я». — Без меня ты бы до утра здесь ходил и ничего бы так и не нашёл».

«Это ещё почему?» — без интереса поинтересовался Поттер. Настроения возмущаться очередной подколкой не было.

«Да посмотри же ты!» — раздражённо, как-то торопливо повторил внутренний голос.

Гарри посмотрел. На стеллажи, пол, даже себя осмотрел. Но ничего примечательного, кроме непонятно откуда взявшейся на мантии нитки, не нашёл.

«Видишь?» — внутренний голос был каким-то... встревоженным?

«Вижу, да, — буркнул Поттер. — Вижу всё то же самое, что и полтора часа до этого».

«Тупица! Внимательнее смотри. Третья полка снизу».

Гарри присел на корточки. В свете Люмоса он прочитал названия книг: «Рунология», «Праскандинавские и скандинавские руны», «Непостоянные руны: движение, изменение», «Руническая тайнопись»...

«И что здесь такого?» — в другой момент он почувствовал бы себя необычайно глупо, но сейчас настолько устал, что уже было всё равно.

Внутренний голос зашипел.

«"Непостоянные руны"», — бросил он так, словно был богом, снизошедшим с небес на землю только для того, чтобы ткнуть Гарри носом в очевидное.

«Ага. И что?»

Внутренний голос издал вопль, отдалённо похожий на крик банши. Чтобы больше не нервировать его и без того расшатанную психику, Гарри, подцепив пальцем книгу за корешок, вытащил её на свет.

«Да, похоже, не я один посчитал её ничем непримечательной», — подумал он, проводя пальцем по кожаному переплёту, покрытому толстым слоем пыли.

«Только осторожно...» — начал внутренний голос, но Гарри одним лёгким движением руки смахнул с корочки пыль и... расчихался.

«Неудачник, — уже в который раз прошипел внутренний голос. — Замолкни сейчас же».

«Ага, легко сказать "замолкни"», — думал Поттер, продолжая чихать.

Мантия-невидимка перекосилась, и Гарри был уверен, что его левый бок предстал во всей красе перед отсутствующими зрителями. Страшное, наверно, это было зрелище: вдруг ни с того ни с сего прямо из воздуха появляется чёрная ткань, а мёртвую ночную тишину прорезает оглушительное чихание.

«Хорошо, что здесь никого нет», — облегчённо подумал он, дыша осторожно, чтобы снова не расчихаться.

«Пока нет, — мрачно отозвался внутренний голос. — Не удивлюсь, если сюда сейчас сбежится ползамка».

Гарри прислушался. Нет, внутреннее «я», конечно, так не думало на самом деле. Хотя он мог и накаркать — с него станется.

Внезапно Поттер похолодел.

«Мне же это послышалось?» — мысленно спросил он у внутреннего «я».

«Если тебе послышалось, то и мне тоже, — тихо ответил тот. — И будем мы двое шизиков...»

Нет, не послышалось. Это и правда были шаги: шаркающие, словно кто-то не шёл, а буквально волок собственное тело через силу. Ну что ж, немудрено, если он кого-то всё-таки поднял своим шумом.

В основной секции библиотеки забрезжил яркий белый свет Люмоса. Гарри погасил огонёк на конце собственной палочки и резко метнулся за стеллаж, всё ещё держа в руках «Непостоянные руны». Зажав книгу между ног, он начал поправлять мантию-невидимку... которой не оказалось на месте.

«Чёрт! Чёрт!»

«Да ладно, — как-то спокойно протянул внутренний голос. — Что уж возьмёшь с идиота».

Гарри начал оглядываться по сторонам, и тут в голову забрела непрошеная мысль, что калитку он оставил открытой, возложив слишком большие надежды на собственную осторожность и многолетний опыт. То есть он буквально указал своё местонахождение. Оставалось только проорать: «Проходите, гости дорогие! Чай? Кофе? Потанцуем?»

Мантия-невидимка — точнее, её часть — наконец-то показалась там, где он взял книгу, — с другой стороны стеллажа. Гарри вздохнул. Опять всё шло через... Стараясь не наделать ещё больше шуму («Куда уж больше», — проворчал внутренний голос), Поттер метнулся за мантией и, едва ощутив в руке прохладную, скользкую ткань, подался назад. Но, как показывал опыт, не нужно делать резких движений, если хочешь остаться незаметным.

Если надежда, хоть весьма и весьма призрачная, что он останется незамеченным, до этого подвига ещё теплилась в его груди, то после того, как Гарри спиной врезался в стеллаж, она развернулась на каблуках и стремительным шагом покинула его, даже не одарив прощальным взглядом. Книги посыпались дождём — угловатым и очень болезненным — ему на голову.

— Выходите сейчас же! — раздался голос миссис Нэш. Гарри никогда не слышал у неё настолько строгого и властного тона. — Выходите и, возможно, обойдётесь только наказанием.

«...или хуже всего — вы можете вылететь из школы!» — только сейчас Гарри понял всю серьёзность таких, казалось бы, смешных слов: если его исключат, с домом можно будет попрощаться.

«Собираешься сдаться?» — индифферентно поинтересовался внутренний голос.

«Ещё чего!» — фыркнул Поттер, натягивая мантию-невидимку.

Скрипнула калитка: миссис Нэш была как никогда близко. Набрав в грудь побольше воздуха, Гарри удобнее перехватил «Непостоянные руны» и осторожно выглянул из-за стеллажа. Миссис Нэш была куда как ближе, чем он предполагал. С решительным видом она продвигалась вперёд, заглядывая в каждый закуток. Конечно, она не заметит его в мантии-невидимке, но эти треклятые книги!..

Осторожно ступая — не дай Мерлин, опять что-то решит свалиться ему на голову, — Гарри перешёл за следующий стеллаж. Он рассчитывал, что когда миссис Нэш доберётся до места погрома, то непременно, подумав, что преступник именно там, пойдёт вглубь, а он тем временем выскочит из-за соседнего стеллажа и проскользнёт позади неё. Казалось бы, всё легко и просто. Ах, если бы, если бы...

Миссис Нэш и вправду, дойдя до того злосчастного стеллажа, пошла ловить хулигана, убеждённая, что он всё ещё там скрывается, а Гарри действительно пробрался за её спиной к выходу из Запретной секции. Всё шло гладко. И всё продолжало бы идти гладко, но калитку за собой миссис Нэш — специально, нет ли — закрыла.

Стиснув зубы, Гарри уверенно её толкнул — всё равно терять уже было нечего. О, этот ужасный звук!

«В следующий раз нужно будет взять с собой масло».

В глубине Запретной секции раздались тихие проклятья, и Гарри, не теряя больше времени, побежал к выходу.

Он нёсся, словно за ним гналась целая армия Пожирателей с Волдемортом во главе. Лихо сбегая по лестницам, перепрыгивая через три ступеньки за раз, он в мгновение ока оказался в вестибюле. Сердце колотилось, как бешеное, на лбу выступили капельки пота, а на лице расплылась довольная улыбка. Эта ночь была лучшей за всё то время, что он провёл здесь.

«Адреналиновый наркоман», — констатировал внутренний голос. Гарри был полностью согласен. Он был болен. Неизлечимо. И его это вполне устраивало.

— Не заинтересован, — раздался где-то рядом голос — такой знакомый, ставший уже привычным за последние несколько месяцев. Но сейчас в нём сквозили нотки злости и досады.

Тяжело дыша, Гарри заглянул за угол. Да, точно, это был Альбус. Напротив него, скрестив руки на груди, стояла миниатюрная девушка. Она резко повернулась спиной к Поттеру, и он не смог разглядеть её лицо — лишь длинные кудрявые волосы, казавшиеся в свете факелов жёлто-оранжевыми, но Гарри и так знал её. Агнесс Розье, семикурсница Равенкло, вторая староста школы, которую Ал почему-то не любил.

— Подумай ещё раз, Дамблдор, — голос Агнесс тоже был полон злости, к которой примешивалось начавшее зарождаться отчаяние.

— Не заинтересован, — по слогам повторил Ал.

— Альбус, — Розье замолчала, пытаясь успокоиться. — Я всё понимаю. Ты молод. Ты хочешь попробовать в этой жизни всё. Я действительно понимаю. Но это длится уже слишком долго. Альбус, — теперь её голос был нежным, и в нём отчётливо узнавался французский акцент, — прекращай это. Неужели ты ещё не наигрался?

Дамблдор рассмеялся.

— Наигрался? С ним? О, я бы посмотрел, как с ним играют. Играть, Розье, можно с кем угодно, только не с ним. С любым. Но не с ним. С тобой, например, — жёстко добавил он. Гарри поморщился. Во-первых, в боку жутко кололо, а во-вторых, с этой стороной Дамблдора он ещё не был знаком и надеялся, что и не познакомится лицом к лицу.

— Ал, — выдохнула Розье. Французский акцент исчез без следа. — Он же зверь. Дикий и смертельно опасный.

— С ним я живу, — Альбус посмотрел в стену поверх головы Агнесс.

— А со мной?! Со мной ты был мёртв, что ли?!

— С тобой я существовал.

Вот так просто. Никакого успокаивающего «с тобой я тоже жил, но любовь ушла, прости, прощай». Коротко и действенно.

— Чувствую, такими темпами недолго ты проживёшь, — ощетинилась Розье.

— Не ревнуй, Агнесс, — снисходительно протянул Ал.

— Ревную? — она рассмеялась, тихо, надломленно. — Ты думаешь, это ревность? Как насчёт этого, Дамблдор?

Агнесс резко рванула ворот форменной рубашки, открывая шею. Ал, выругавшись, отшатнулся. Он побледнел, зажмурился и закусил нижнюю губу.

— Ты помнишь ту ночь? Вижу, что помнишь. Такое невозможно забыть. А помнишь ту ленту, которой он оставил этот след? — Дамблдор молчал. — Он чуть не задушил меня.

— Агнесс... — Ал снова замолчал. — Мы были пьяны до чёртиков. И это была твоя вина.

— Конечно, — спокойно, меланхолично согласилась Розье. — У тебя виноваты все. Только не он.

Агнесс развернулась и пошла в сторону Гарри,из-за чего тот непроизвольно вжался в стену, позабыв о боли в боку. Даже спохватившись, что его всё равно не могут увидеть, он не поменял позу. Розье же, пройдя несколько метров, вновь остановилась. Не оборачиваясь, она произнесла:

— Но ты всё увидишь, увидишь так, как оно есть. Но смотри, Ал, чтобы не было слишком поздно. Смотри, чтобы это не произошло тогда, когда он кого-нибудь убьёт.

И не говоря больше ни слова, не оборачиваясь и не замедляя шаг, Агнесс уверенно продолжила свой путь. В последний раз её волосы полыхнули жёлто-оранжевым, и она скрылась за поворотом.

Альбус всё то время, пока Розье гордо шествовала прочь от него, стоял, словно статуя: не двигаясь и глядя прямо перед собой, но, едва она исчезла из поля зрения, он подошёл к стене и со всей силы ударил по ней.

* * *

Гарри спешил в подземелья на всех парах, надеясь оказаться там раньше Дамблдора. В спальне его встретил валявшийся на полу бесформенной кучей полог и раскатистый храп Малфоя. Поттер нервно хмыкнул.

Как оказалось, спешил он абсолютно зря: Дамблдор не торопился возвращаться в слизеринскую гостиную.

Гарри же так и не смог заснуть: голова начала болеть от доброго десятка свалившихся на неё отнюдь не лёгких фолиантов, адреналин, хоть уже и не так сильно, всё ещё бушевал в крови, а в руках до сих пор находилась книга. Поттер надеялся, что её не хватятся. Ведь он не целый стеллаж украл, в конце концов! Нет, эту книгу он тоже не украл, а взял на время. Он её непременно вернёт.

Завернув книгу в мантию-невидимку, он спрятал её на самом дне чемодана и уселся на кровать, притянув колени к груди. Повесить полог Гарри так и не удосужился.

По идее, все его мысли сейчас должны были быть заняты «Непостоянными рунами», ночью, которую по полному праву можно было считать провальной (ведь он так ничего и не нашёл, кроме книги, которая чем-то приглянулась внутреннему «я»), и планами на следующую вылазку, но... Дамблдор со всеми своими тайнами и секретами засел там прочно и надолго.

Так значит, у них с Розье были отношения. И что-то не заладилось.

«Ты знаешь, что», — раздался вкрадчивый, немного сонный голос внутреннего «я».

Да. Новая пассия Дамблдора пыталась задушить её.

«Пытался», — поправил внутренний голос.

Гарри потёр висок — головная боль становилась сильнее. Оказывается, Дамблдор не всегда был мягким и пушистым. Если он покрывал маньяка...

«Да где его черти носят?!» — раздражённо подумал Поттер, доставая из кожаного мешочка карту Мародёров. Да, это была слежка, это было неправильно. Ну и пусть.

Альбуса он обнаружил на кухне.

«Стресс заедает», — усмехнулся Гарри.

Время шло, приближая начало нового учебного дня. Соседи зашевелились, начали потихоньку просыпаться, собираться, а Дамблдор до сих пор не объявлялся. Карту Гарри вынужден был убрать, как только Финеас, разлепив глаза, удивлённо на него уставился.

Малфой ушёл на завтрак, Блэк и Слагхорн потянулись за ним. Альбуса всё ещё не было. Гарри начал нервничать.

И вот он, наконец, объявился, весь лохматый и какой-то помятый на вид.

— Привет. Как прошло дежурство? — спросил, как ни в чём не бывало, Гарри, стараясь делать вид, что ничего необычного ночью не произошло. Нет, не делать вид. Ничего и не произошло. Он ничего не видел, да и вообще мирно спал в своей кровати. Вон, даже полог спросонья сдёрнул.

— Привет. Как всегда.

«Если так у него проходит каждое дежурство, то ясно, почему он их терпеть не может», — садистки подметило внутреннее «я».

— А ты где был? — Альбус внимательно рассматривал его, попутно развязывая галстук и расстёгивая рубашку.

Гарри напрягся от такого неожиданного поворота событий. От этого вопроса ему стало как-то неловко, хотя план был другой: неловко должно было быть Дамблдору. Но старушка Фортуна снова лишь посмеялась и повернулась к Гарри задом, а к Алу — передом.

— Спал, — если у Альбуса были свои секреты, то у него — свои.

— Ясно.

Альбус кинул рубашку на кровать, не отрывая от Гарри взгляда. Внимательного такого взгляда, фирменного, какой мог быть только у него, у Дамблдора. У Поттера возникло чувство дежавю. Этот взгляд словно бы спрашивал: «Ты ничего не хочешь рассказать мне, Гарри?»

«Ну уж нет. Двенадцатилеткой не сдался и сейчас не сдамся», — решил он и с ответным взглядом «а ты ничего не хочешь мне рассказать, Альбус?» спросил:

— И что тебе ясно?

— Почему у тебя волосы в пыли? — в ответ спросил Дамблдор.

«Почему миссис Нэш не следит за чистотой в своей библиотеке?» — в свою очередь спросил Поттер у внутреннего «я».

Он подошёл к Гарри и принялся смахивать с его волос пыль и массировать голову. Гарри прикрыл глаза. Боль постепенно уходила; он готов был чуть ли не мурлыкать от облегчения и удовольствия и даже согласился бы сказать правду, лишь бы это продолжалось хотя бы ещё чуть-чуть.

В чувства его привёл внутренний голос, прошептавший что-то очень похожее на «бесхребетная овца». Бесхребетный? Может быть. Но овца?.. Гарри открыл глаза и как можно более недоумённо ответил куда-то в район голой груди Дамблдора:

— Без понятия.

Ал глубоко вздохнул. Массаж прекратился, но руки Дамблдор не убирал.

— Что ты видел? — после недолгого молчания спросил он.

«У-у, становится горячо», — Поттер прямо-таки видел, как хищно заблестели у внутреннего «я» глазки.

— Сны, — как можно безмятежнее ответил Гарри. Ещё бы ножкой качнуть для пущей убедительности — и красота! — Про маленьких девочек и диких зверей.

Последнее вырвалось непроизвольно, само собой. Гарри не понимал, зачем сказал это... Может, от града книг у него случилось сотрясение? Хотя нет, понимал, на самом деле. Он сказал это, чтобы задеть Дамблдора, заставить его почувствовать себя некомфортно.

«Дурак», — внутренний голос вынес краткий приговор, не подлежавший обжалованию.

Ал, замерший на мгновение, медленно присел перед Гарри на корточки и взял его руки в свои.

— Это неправда, Гарри, — его голос звучал тихо, мягко, словно Дамблдор пытался убедить в чём-то малого ребёнка. — Это её точка зрения. Одна и та же история может звучать по-разному: это зависит от рассказчика.

— Мне всё равно. Это не важно.

— Нет, важно.

Ал продолжал сжимать ладони Гарри, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Альбус, мне больно, — наконец Гарри не выдержал и выдернул свои руки из рук Дамблдора. На самом деле, было не больно; было просто невыносимо терпеть напряжение, которое окружило их непроницаемым коконом.

— Прости, — Ал всё так же пытался заглянуть в глаза Гарри, но теперь, когда телесный контакт был прерван, сделать это было ещё труднее.

Гарри стремительно поднялся.

— Одевайся. — Подняв сумку, он направился к двери. — Увидимся в Большом зале.

— Подожди, — Дамблдор тоже выпрямился. — Пойдём вместе.

— Нет, Ал, — Поттер толкнул дверь. — Увидимся в Большом зале.