10
Гарри: Привет еще раз, почему ты так быстро сбежал сегодня?
Драко не знает, когда именно появилась эта запись: возможно, сразу после его ухода, а может, через пару часов после того, как он оставил Поттера на этом чертовом камне.
Сколько времени они провели вместе? Минут пятнадцать от силы, кажется, что даже после часов в обществе Темного Лорда блондин чувствовал себя менее потерянным. Сегодня он держал руку Поттера, видел, как бьется венка на его запястье. Слышал дыхание сквозь шелест ветра. И чувствовал его взгляд, хоть на глазах гриффиндорца и была повязка. Но, черт возьми, хуже всего было то, что Драко не нашел в себе сил быть искренним с человеком, который слепо ему верил.
Если бы захотел, то он бы смог убить его сегодня. Один жалкий Ступефай, скинуть в воду — и нет у Англии героя. При проверке не смогли бы найти и следа от заклинания. Это же обычное, ученическое. Его каждый день практикуют в школе десятки. Неизвестно, когда и где могло зацепить.
Но вместо этого он сидел с ним рядом. Прикасался и позволял касаться себя.
Врать себе бесчестно, и Драко признался, что ему понравилось вот так сидеть рядом с Гарри. Ему было действительно уютно рядом с этим человеком.
Это нужно прекратить. Нужно прекратить общение, пока это не подвело его под Азкабан. Но…
— Я совсем немного с ним поговорю, напоследок, — шепнул под нос Драко, резко притягивая к себе книгу, ставшую для него бесценной.
Орхидея: Вспомнил, что забыл кое-что сделать, Гарри.
Гарри: И что же?
Мгновенный ответ. Кажется, что его ждали. Как же неудобно. Драко Малфой, что скажет магическое общество, если узнает, что ты заставляешь Мальчика-Который-Выжил-И-Победил ждать? Как долго ты проживешь после этого?
Орхидея: Перестать переживать, нервничать и волноваться.
Гарри: Ахаха, разве это не синонимы?
Орхидея: Мне не смешно, от слова совсем.
Гарри: Что-то не так?
Орхидея: Нет, все так, просто теперь все сложнее.
Гарри: Объяснись…
Объясниться? Как объяснить то, что они враги. Как объяснить то, что Гарри сбежит от него или приложит Авадой, когда узнает. Драко бы предпочел сразу смерть: он привязался к Фениксу, как ни старался этого не допустить. Этот человек врос ему под кожу непозволительно быстро. Увидеть его отказ от него, от Драко, будет больно.
Пауза затягивалась, но аристократ продолжал смотреть в окно, где недалеко от него нарвавшие на дне речного огнезвездника русалки пытались прикрепить его к волосам.
Орхидея: Я надеялся, что Фениксом окажется человек попроще. Без стольких наград и заслуг, кем-то, с кем слизеринцу не придется скрывать связь.
Гарри: Ты меня стесняешься, что ли?
И как он с такой логикой живым-то остался? Промолчим про победу уже.
Русалкам за окном наконец удалось подчинить жесткий стебель огнезвездника. Светящиеся цветы соцветиями красовались в их волосах. Если бы не набор жутких зубов, то даже с рыбьими чертами лица их можно было назвать симпатичными.
Драко хихикнул: а ведь какого знатного утопленника он мог им подарить в женихи.
Туповатого, правда, временами.
Орхидея: Что? Нет! Конечно нет! Просто герою не пристало общаться с кем-то вроде меня. Обществу это не понравится.
Гарри: Позволь мне самому решать за себя. Общество не будет определять, что мне можно, а что нельзя.
Орхидея: Ты хочешь стать магистром магических наук, а затем и министром магии. Гарри, общество не одобрит связи с кем-то неблагонадежным: оно ломает тех, кто идет против его мнения.
Гарри: Ты вообще в Англии живешь? Общество мне поверит, даже если я скажу, что Риддл был сквибом-алкоголиком.
Орхидея: Слова, не достойные героя, Гарри.
Гарри: Но я ведь должен был учиться на Слизерине.
Орхидея: Так ты правда не шутил в тот раз?
Гарри: Почему всегда такая реакция? Кому бы ни сказал, мне сразу верят… А может, и просто делают вид, что верят. Обижать не хотят. Но это чистая правда. Шляпа отправляла на Слизерин, но я уперся, что не хочу туда.
Слизерин… да больше половины учащихся на других факультетах мечтали о том, чтобы попасть в святую святых Хогвартса. Обучение здесь, по крайней мере раньше, было гарантом успешного будущего и связей. Слизеринец слизеринцу всегда поможет. Даже если вы с сокурсником враги, все равно за друг друга вступитесь, поможете и подскажете.
Да и после учебы, там, где завелся один слизеринец, будет их полно. Всегда лучше взять на работу кого-то, кто тебе прекрасно знаком и кого ты понимаешь. Так что замолвить словечко перед нужными людьми считалось чуть ли не обязанностью. Приятной: заводить должников здорово.
А этот хренов герой все профукал.
Орхидея: Ты болван, знаешь?
Гарри: Знаю, мог бы всю учебу держать твои нежные ручки.
Эту запись пришлось перечитывать несколько раз. Но в конечном итоге блондин все же встал, прошелся по комнате, решив, что нужно размяться и разогнать кровь. А то ему уже чудится, что с ним сейчас флиртуют всякие очкастые враги.
Но даже спустя пять минут прогулки по периметру комнаты текст и его суть не изменились. Ну не мог же Поттер над ним стебаться? Он слишком для этого правильный.
Орхидея: Это вряд ли. Мы бы не поладили.
Гарри: Ты слишком нежный, и если бы я тебя тронул, то постоянно тянулся бы снова погладить.
Или все-таки мог и жестоко пошутить, не в своем стиле, но достойно. Теперь даже больше верилось, что этот человек отверг чудеснейший факультет в школе.
Решив не поддаваться, Драко решил ответить тоже шуткой. Мол, ты пошутил и я пошутил, мы квиты, на этом и закончим.
Орхидея: Если бы ты меня тронул, я бы откусил тебе руку. И Помфри бы тебе не помогла!
Гарри: Какой ты кровожадный.
Орхидея: Не смей! Не смей меня за это осуждать!
Гарри: Я не осуждаю, я маленько подшучиваю. Не более.
Орхидея: Посмотрел бы я, как ты со мной говорил бы, знай, кто я.
Гарри: Поверь, не изменится ничего.
Орхидея: Ну-ну.
Гарри: Ты надул губки, цветочек?
А ведь губки действительно были недовольно надуты. Обычно тонкие, сейчас их словно слегка ударило жалящим проклятием. Но как Поттер мог догадаться, что у Драко есть эта дурная привычка?
При посторонних парень ничего подобного себе не позволял. Откуда такая проницательность…
Орхидея: Ничего я не надул. Потомки чистокровных родов губы не надувают. Это ниже их достоинства — прямо по-плебейски! Фи.
Гарри: Прямо бантиком?
Орхидея: Да…
Гарри: Хорошо, что я этого не вижу.
Орхидея: Ты бы и не увидел! Еще всякие Поттеры на мои слабости не смотрели.
Гарри: Не подумай плохого. Хорошо, что я этого не вижу, потому что, боюсь, я бы не удержался и поцеловал тебя. Искать бы тебя пришлось после такого в Магической Индии, если не в Антарктиде. Ты бы не пережил своего собственного смущения.
Орхидея: Ну вот и не смущай меня!
Героям не положено себя так вести!
Гарри: Как «так»?
Орхидея: Смущать приличных людей подобными вещами!
Гарри: Смущать? «Подобными»? Цветочек, я просто сказал обычную вещь. Если тебя смущает это, то…
Орхидея: Что?
Гарри: Хочу сказать тебе еще одну вещь. Когда ты сидел рядом со мной, я чувствовал запах твоей кожи… коснувшись, я понял, что она очень нежная. Словно лепестков цветов касаешься…
Орхидея: Нет, пожалуйста, поговорим о погоде?!
Гарри: Интересно, на вкус она такая же притягательная?
Орхидея: Я напишу в «Пророк», что ты извращенец!
Гарри: Ахаха, хорошо, удачи. Хочу это прочитать!
Орхидея: Правда, я чувствую себя неловко.
Гарри: Почему?
Орхидея: Во-первых, подобные вещи впервые нужно говорить глаза в глаза. Так они приобретают истинную ценность.
И только потом — писать в письмах. Потому что сложно поверить в такие вещи, когда собеседник даже не знает, как ты выглядишь…
Гарри: А во-вторых?
Орхидея: А во-вторых, такое нужно говорить только тому, кого любишь!
Гарри: О Мерлин… Да ты романтик…
Орхидея: И что? Если я со Слизерина, это не значит, что я бессердечный! У змей тоже есть сердце!
Гарри: Я знаю, просто слова о любви…
Орхидея: Мама с папой друг друга очень любят. На людях они холодные аристократы и даже не взглянут друг на друга. Но дома… вдали от взглядов… Их любовь ослепляет. У меня хороший пример.
Гарри: Я очень приятно удивлен этой твоей стороной. Вот правда. На вашем факультете все такие чопорные, холодные и высокомерные… Понимаю, я предвзят. Но это тот случай, когда я очень рад, что ошибался.
Орхидея: Это называется «манеры». Мы не выставляем личное на обозрение. Есть правила хорошего тона.
Гарри: Ага, то есть задирать другие факультеты — это «правило хорошего тона»?
Орхидея: Не путай сладкое с соленым! Это соперничество! Соперника нужно морально выбить из колеи! Так его легче победить!
Гарри: А сейчас ты пыхтишь, словно ёжик…
Орхидея: Какой еще ёжик?
Гарри: Колюченький такой
С пушистой мордочкой. Он, когда недоволен, смешно пыхтит.
Орхидея: Издеваешься, да?
Гарри: Нет, пытаюсь отвлечься от мыслей о поцелуях.
Орхидея: Каких еще поцелуях?
Гарри: С тобой, конечно!
Орхидея: ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР, ИДИ ТЫ К ЧЕРТУ! А Я — СПАТЬ!
Гарри: Спокойной ночи. Пойду тоже во сне цветочки… целовать.
Драко с горящими от смущения щеками захлопнул парник:
— Ну и как после этого с ним перестать общаться?! — опустив голову на стол и прижавшись горячим лбом к прохладной поверхности, он всхлипнул. — Я хотел обрубить наше общение и только больше в нем погряз…
Тем временем Гарри:
— Гарри, ты в последнее время от этого парника не отлипаешь! — возмутилась Гермиона, видя, что друг вместо учебы вновь что-то с улыбкой пишет в книге, ставшей его постоянной спутницей.
Но, стоило ей это произнести, как улыбка сползла с лица, словно ее там никогда и не было.
— И что?
— Это ненормально! Начните общение вживую наконец! Столько времени уходит впустую!
— Ты не находишь, что тебя это не касается? — сухо поинтересовался Гарри, даже не собираясь учитывать в этот раз мнение подруги. Тут он разберется сам. — Следи лучше за Роном: сегодня его видели с какой-то девицей у Визжащей хижины. А ты в это время была… в библиотеке?
Ох, Рон сейчас отхватит. Но хоть Гермиона перестанет лезть, пока со своим еще разберется.