9
Погода на улице была отвратительно прекрасная: обычно в это время уже все листья с деревьев опадают и дни напролет льют дожди. А сейчас стояла удивительная сушь. На деревьях до сих пор тут и там висели разноцветные листья, словно украшения на обнаженной невесте. Гремучая Ива, видневшаяся от ворот, наоборот же пыхала здоровьем, и, казалось, она совсем не собирается сбрасывать пышное платье листьев. Но волшебное дерево всегда было капризно и своевольно — если захочет, то все листья опадут с нее мгновенно. Поэтому она тянула до последнего, не спеша становиться похожей на своих неволшебных сестер.
По бездонному небу плыли редкие пушистые облака, расцвеченные в лучах восходящего солнца. Хогвартс спал. Спал даже извечно бдящий порядок Филч, справедливо полагая, что сумасшедших, чтобы вылезать из кровати с первым лучом солнца, не найдется. Да их и не было. Даже гриффиндорское трио еще ни разу не отправлялось за все годы учебы на свои вылазки в это время. Но все бывает впервые. Высокая фигура в сером невзрачном плаще активно пробиралась к границе территории замка, придерживаясь темных уголков. Кто знает, кому в это раннее время улыбнется выглянуть в окно. Это был Драко, решивший, что прийти пораньше будет безопаснее: так он останется незамеченным. И сможет так же при необходимости покинуть место. Тропинка к озеру была влажной от росы, и очень скоро ноги парня полностью промокли. Окутав себя согревающими, он выдыхал в холодный воздух крошечные облачка пара. Было прохладно. И как живут маглы, не имея возможности защитить себя чарами? «Они так беспомощны», — отвечал сам себе на этот вопрос Драко. Сложнее всего оказалось найти достойное укрытие. Овальный камень на берегу Черного озера был как на ладони, да. Вокруг него на сотню метров даже приличных кустов не было, а те, что были, — они уже целиком сбросили опавшую листву. Так что обосноваться пришлось в ближайшем перелеске, хоть это и было далековато. Заняв стратегически важное место, Малфой накинул на себя отвод глаз и присел на сухое поваленное дерево, не забыв и на него бросить пару согревающих. В общем, по скромным оценкам, он устроился удобно. Наступили часы томительного ожидания. До полудня было слишком много времени, но, предвидя это, парень заранее положил в сумку, что была скрыта от любопытных глаз плащом, пару книг, вместе с парником. В парнике новых записей еще не было, так что, без вариантов, оставались книги. Либо учебник по зельеварению, либо магловский роман «Война и мир». Да, Драко грешил литературой. Но Люциус тоже был за этим замечен, так что в доме к этому относились нормально. Самым главным было не афишировать. Драко перелистывал страницы, не забывая поглядывать на тропинку, ведущую к Черному озеру. В один момент у Драко едва не случился сердечный приступ. До назначенного времени было совсем еще долго — ну, пара часов так точно была — когда на тропинке появился рыжий Уизли. Он хмуро вышагивал по тропинке, пряча нос, покрытый веснушками, в крупные складки фиолетового шарфа. А Драко, потеряв дар речи, молился в этот момент. Неистово молился всем богам, о которых слышал у маглов. — Только не вот это вот, пожалуйста… — тихо срывалось с его губ каждые несколько шагов, что делал Рон. И стоило ему пройти мимо овального камня, как из груди блондина вырвался вздох, полный облегчения. Черт возьми, после такого он согласен и на Гарри. Поттер по сравнению с рыжим выродком — подарок богов. Пережив стресс и еще раз помолившись, Драко вернулся к чтению. Но спокойствие продлилось недолго. Невилл Лонгботтом. Что этому человеку в такой день могло понадобиться тут? Но тот не дошел до овального камня. Остановившись на берегу, он закатал рукава, разулся и полез в воду. Драко хотелось закричать: вода была ледяной, а неловкий парень не рискнул накладывать на себя согревающие. Ладно, если не получится, а если отрежет себе чего нечаянно? Не из жалости, нет. Драко эта добродетель не свойственна. Просто Невилл часто выпрыгивал на берег, чтобы растереть заледеневшие ноги, а потом возвращался в воду, ища что-то в прибрежных зарослях отмели. Нет, Драко не жалел его, но сердце сжималось от отвращения к чужой беспомощности. Именно так. Драко кинул в его сторону согревающее. Делов всего ничего, зато цирк закончится. И правда: лишенный необходимости постоянно выбегать на берег, Невилл сосредоточился на поисках. И, наконец что-то выудив — по подозрению самого Малфоя, это была пресная хвостянка, которая тут в изобилии водилась, — парень ушел. А Драко выдохнул; все же если придет Поттер, он будет жутко рад этому. Время шло, солнце все выше стояло над горизонтом. Внутренние часы говорили о том, что время приближается к полудню. Но больше «посетителей» не было. «Война и мир» уже осточертел. Читая быстро и вдумчиво, Драко за эти часы преодолел треть двухтомника. А в парнике не было ничего нового. Так что пришлось заняться извечным — созерцанием. Человек бесконечно может смотреть на воду, вот только избалованный в этом вопросе блондин привык смотреть в толщу воды из окна своей комнаты, а не на ее поверхность… Но и это было неплохо, глаза, уставшие от букв, воспринимали водную гладь словно манну небесную. Время подходило, когда на горизонте показалась невысокая фигурка профессора Флитвика. Тот быстро перебирал короткими ножками, чтобы хоть как-то компенсировать небольшие шаги. Его мантия развевалась на ветру, делая того больше похожим на бегущий по тропке черный шарик. Но в этот раз появление очередного гостя Драко воспринял почти равнодушно. Если на самом деле все это время он общался с преподавателем — он сам себя завалит. Нечего мелочиться. Но в самый последний момент Флитвик свернул в сторону хижины Хагрида. С тех пор как полувеликан начал вести уход за магическими животными, они сдружились. Полурослик и полувеликан нашли родственные души друг в друге. И частенько проводили время вместе за чашкой виски и рюмкой чая. Драко люто жалел, что пришел так рано. Ягодицы и поясницу нещадно тянуло от долгого сидения, во рту пересохло. И ужасно хотелось спать. Осеннее солнце холодное, но и оно может припекать. Время все ближе подходило к назначенной точке, и Драко костерил себя на чем стоит свет. Может, просто Феникс очень любит вид отсюда в это время и хочет его показать, а он тут целый день цыплят высиживает. Когда на горизонте появилась еще одна фигура, сердце в груди Малфоя предательски ёкнуло, крича, что не просто так он все же тут сидел. Но издалека не было видно, кто это. Желая узнать нового гостя, парень даже сдвинулся с насиженного бревна в его сторону, словно один метр может что-то решить.
Человек торопился, неся что-то в руках. Драко выдохнул: эту походку он знал, столько лет наблюдал исподтишка за этим человеком. Но… если бы эта встреча состоялась спонтанно, то Драко бы убежал, только сделанные заранее предположения заставили его остаться на месте. Все же принять Гарри Поттера, как Феникса, было время. Поттер сиял, словно начищенный до блеска котёл, когда дошел до овального камня. Из принесенной им корзины он выудил пушистый зеленый плед в черную клетку и, прежде чем сесть на каменную глыбу, расправил его по поверхности. Совпадением ли был пикник в это время? В этом месте? В одиночестве? Если еще и оставались такие сомнения, все решил тот предмет, что он достал из корзины следующим. На солнце сверкнули серебряные уголки черной книги, которую Драко видел каждый день. Его парник ничем не отличался от его копии. Брюнет принялся писать что-то в нем, а блондин тем временем с грустной улыбкой наблюдал за тем, как в раскрытой перед ним книге расцветает по букве новая запись. Феникс Гарри: Привет, я на камне, может, ты все же захочешь встретиться? Хотя, если и нет, сюрприз тебя уже ждет. С губ Малфоя сорвался нервный смешок. Ирония судьбы, Гарри Поттер таки стал его другом. Об этом он мечтал в своем детстве. Верно? И что же делать с этой самой иронией? С Поттером у них весьма «тонкая» любовь. — Это придется закончить. Я подготовлюсь к этому и закончу, — горько выдохнул Драко, чувствуя почти нестерпимую боль в груди. Жизнь по-прежнему готовила ему новые подлянки. Орхидея: Ты же знаешь, что я не могу раскрыть свою личность. Да и не хочу. Он видел, как хмурится Гарри, как между его бровей пролегает недовольная морщинка. Как он старательно выводит новую запись в парнике. Гарри: Ты можешь не показывать свое лицо. Покажу только я, от этого между нами ведь ничего не изменится. Ты начал общаться со мной без всякой мишуры, и сейчас ее вряд ли заметишь. Заманчиво. Замечательная возможность отомстить за все годы в Хогвартсе. Но мысли принимали вовсе не такое течение в голове слизеринца. Ему так хорошо было с Фениксом… интересно, если бы Поттер пожал ему в тот день руку, было бы им всегда так хорошо вместе? Но неважно, сейчас это уже невозможно. И все-таки хотелось совершить что-то безрассудное. Орхидея: Тогда отвернись к озеру и не оборачивайся. Даже когда услышишь шаги за спиной. Я тебе верю, помни. Поттер сразу, едва прочел запись, пересел, и теперь к перелеску был ровно спиной. Но Драко не спешил идти, выжидая. Пусть будет видимость, что он идет издалека. Наконец, выждав достаточно времени, он сложил книги в сумку и, натянув на глаза пониже капюшон плаща, пошел к озеру. А первая ветка, хрустнувшая под ногами, превратилась в черный плотный шарф. Спасибо Макгонагалл за ее уроки трансфигурации, огромное спасибо. Поттер не оборачивался, хотя явственно слышал шаги за своей спиной. Он даже не дрогнул, когда на глаза опустилась плотная ткань. Не сломленный войной и Волан-де-Мортом герой покорно ждал, когда его лишат его неидеального зрения. — У тебя теплые руки, — улыбнулся он, когда обнаженной кожей почувствовал случайное прикосновение. Но ответа не было, Драко не собирался говорить, ведь по голосу его точно узнают. Поттер все понял моментально, — ты будешь молчать, верно? Но — вновь тишина, хотя брюнет в этот раз почувствовал, как человек садится с ним рядом и замирает. — Тут красиво, — шепчет Гарри, не видя, как с опаской округляются и без того большие глаза Малфоя, — нет, я не вижу, просто представляю. Вздох облегчения Драко вызвал у ослепленного смешок. — Знаешь, — продолжал тот, улыбаясь, — нам будет сложно, если я не буду получать ответов. Попробуй писать их на моей ладони. У меня чувствительная кожа, думаю, я пойму. Брюнет протянул свою руку, открывая взору крепкую натруженную ладонь, на которой тут и там проступали следы застарелых мозолей. Чувствительная? Скепсис на лице Драко был слишком ярким, но он, послушный, неспешно обхватил чужую ладонь своими руками и осторожно вывел: — Привет, — поймет ли он его? Или просто бахвалится? — И тебе привет, — лицо Поттера было повернуто к нему, хотя тот и не видел ничего. — Не удивляйся. В моих венах яд василиска и слезы феникса, это дает определенные бонусы. — Какие? — любопытно вывел Драко, заглотив наживку. Конечно, он готовил у Слизнорта по ним доклад, но ни о чем подобном ни в одном из источников не говорилось. — Ну, например, я могу делать свою кожу крайне чувствительной, — Гарри закусил губу в попытке не смеяться. Этот разговор был странным и уютным. — А еще? — по отдельности вывел блондин каждую букву, намеренно долго выдерживая паузу между словами. Вдруг не поймет. — Еще на меня не действуют яды, приворотное, большинство зелий и мое зрение видит сквозь магию. Скажем, если кто-то наденет мантию-невидимку, то для меня он будет словно в тумане, но я все равно буду его видеть, — продолжил Гарри ряд. — Кстати, в корзине имбирный эль и Клубничные Облака. Попробуй, я потратил все утро, чтобы принести их тебе. Такой Поттер не был знаком Драко: он всегда видел его язвительным, грубым и даже злым рядом с собой. Как многое в этом мире решает маска. Поттер на ощупь нашел корзину и вынул оттуда аккуратный глиняный кувшин, сверху запечатанный магией от пролива. Так всегда делали в «Трёх метлах», когда продавали товар на вынос. — Я попросил самый лучший… вот только… — он смутился, было даже видно, как неловкий румянец окрасил его кожу на лице, — я забыл про чашки… «Серьезно?» — мысленно ухмыльнулся Драко, тут же забирая из чужих рук кувшин. — Не страшно. Мы можем выпить его так, — и словно в подтверждение он сорвал крышку и сделал первый глоток горьковато сладкого напитка прямо из кувшина. Какой позор для аристократа. Но улыбка на лице брюнета явно стоила этого. Да и эль действительно был вкусным «пойлом для отребья». Он снова хихикнул.
— Надеюсь, что тебе понравится. Драко оставил кувшин и ободряюще сжал чужую ладонь, пытаясь сказать, что ему все понравилось. Но неожиданно в сердце вновь разлилась горечь. Иллюзия. Поттер не знает, с кем говорит. — Что такое, почему ты переживаешь? — мозолистая ладонь легла на щеку Драко. Большой палец осторожно очертил острую скулу. — Какая мягкая кожа, и абсолютно без щетины. Было странно чувствовать на своей щеке чужие прикосновения. Он не всегда матери-то разрешал его трогать, ненавязчиво избегая прикосновений. А тут Поттер. Кошмар. Но руки не поднимались отстранить чужую конечность. Феникс и Поттер — одна личность. Тот самый Феникс, который спас его от одиночества. Тот самый Поттер, что отравил ему жизнь. Можно ли такое принять? «О чем я думаю? Это все невозможно. Не о чем думать!» — одернул себя Драко. Прежде чем написать на чужой ладони, под этим самым предлогом отнятой от лица. — Я должен идти. Прости. — Так быстро? — чужое разочарование воспринялось словно свое для блондина. — Прости. И больше всего парень был благодарен своему извечному сопернику за то, что тот даже не дернулся, когда он встал и пошел. Он даже не протянул руку к глазам, чтобы снять ненавистную в этот момент повязку. — До встречи, — громко попрощался Гарри. — А будет ли она, — совсем неслышно выдохнул Драко. –Поттер