ДЕКСТЕР
Ночь в Майами была как всегда обманчива. На улицах всё ещё слышался гул — смех, музыка, лай собак, шум океана. Но там, где он находился сейчас, царила гробовая тишина.
Декстер стоял у окна своей квартиры, в руках — стакан апельсинового сока, а взгляд был прикован к тёмному силуэту города. Внутри него царил привычный холод, пустота, то, что он называл «тёмным пассажиром». Но сегодня что-то изменилось. Он снова слышал дыхание, чужое, настоящее — твоё дыхание.
Ты лежала на его диване, заснув после длинного разговора. Слишком позднего, слишком откровенного для того, кто всю жизнь жил во лжи. Декстер смотрел на тебя и не мог отделаться от ощущения, что позволил себе лишнее. Он никогда не впускал кого-то настолько близко, но с тобой это вышло будто само собой.
Он подошёл ближе, присел рядом и долго смотрел на твоё лицо. Внутри была странная борьба. Его тёмная сторона шептала привычное: «Ты должна быть только объектом. Все — просто мишени, маски, случайные прохожие». Но другая часть его, та, о которой он сам редко вспоминал, молчала и лишь ощущала — тепло.
— Ты не понимаешь, — произнёс он почти беззвучно, глядя на тебя. — Я не создан для таких, как ты.
Он вспомнил все те ночи, когда был один, когда только запах крови давал ему покой. И сравнил это с этим моментом. Здесь не было крови, не было убийства, но была странная тишина, от которой сердце билось сильнее.
Ты слегка пошевелилась, повернулась к нему во сне и прошептала его имя. Настоящее. «Декстер». Без масок, без лжи, без его привычной роли «идеального парня» или «соседа». И в этот момент он почувствовал, что ты видишь его — не маску, а его самого.
Это было страшнее, чем пойматься с ножом над жертвой.
Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. В голове рождалась мысль: может, ты станешь той, кто разглядит монстра и не отшатнётся? Может, впервые в жизни его тайна не разрушит всё?
Но тут же в сердце кольнуло предостережение. Все, кто приближались к нему слишком близко, платили за это. И Декстер не знал, готов ли он позволить тебе остаться.
— Ты опасна для меня, — прошептал он снова, но уже другим тоном. — Опасна потому, что я начинаю верить, что у меня может быть… что-то настоящее.
Он встал, поправил на тебе плед, и впервые за долгое время не чувствовал желания уйти в ночь за новой добычей.
Эта ночь была другой. И всё потому, что ты — была рядом.