3 глава
Ступени астрономической башни казались бесконечными. Каждый шаг Гермионы гулко отдавался в тишине пустого коридора, смешиваясь с бешеным стуком ее сердца. Слова Малфоя висели в воздухе, жгучие и неумолимые, как сигаретный дым, который все еще преследовал ее обоняние. «Ты не жалеешь... Ты сгораешь от стыда, но... ты не жалеешь.»
«Лжешь. Себе в первую очередь.»
Она почти вбежала в гостиную Гриффиндора, хватая ртом воздух. Общее помещение было почти пустым – большинство студентов уже отправились на занятия или завтракали в Большом зале. Лишь пара первокурсников копошилась у камина, бросая на нее беглые, ничего не значащие взгляды. Благословенное неведение. Гермиона ринулась в спальню девочек, захлопнув дверь за спиной и прислонившись к ней, словно ожидая погони.
Тишина комнаты, обычно уютной и знакомой, теперь давила. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в красных бархатных шторах, высвечивал пылинки, танцующие в воздухе. Все было на своих местах: аккуратно заправленные кровати, стопки книг на тумбочках, знакомый запах воска для пола и сушеной лаванды, который Полумна всегда клала под подушку. Но знакомый мир дал трещину. Рубашка Малфоя, спрятанная под матрасом, жгла ее сознание, как постыдная улика.
Джинни была права? Я мразь?
Мысль пронзила острой болью. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образ рыжей подруги – ее осуждающий взгляд, полный разочарования и гнева. И Рон... бедный, глупый, обманутый Рон, виноватый и невинный одновременно. Он пытался извиниться, принести цветы, на которые у меня аллергия, но не важно, главное внимание.Он выглядел потерянным, и в его глазах читалась искренняя боль. Я совершаю еще одну ошибку?
Пауза нужна не Рону. Она нужна была ей. Чтобы разобраться в этом хаосе чувств: гнева на Рона за ту ночь с Лавандой. Добровольную или нет уже не так важно. Стыд за собственную слабость и неверность, ярость на Малфоя за его наглую проницательность... и чего-то еще. Чего-то темного, теплого и пугающего, что вспыхнуло в ту ночь и теперь тлело под пеплом стыда. Того самого, что заставило ее ответить на его поцелуй у стены подземелья, того, что заставило ее пойти с ним в его комнату. Не только месть. Было что-то еще.
А что, если он прав?
Она резко открыла глаза, оттолкнувшись от двери. Нет. Нельзя позволять этим мыслям пускать корни. Малфой – мастер манипуляций. Он играет, наслаждается ее смятением. Это его месть за годы вражды, за унижения, которые он, по его мнению, претерпел от "грязнокровки". Он использовал ее уязвимость, ее боль, ее пьяную решимость.
Гермиона подошла к своему шкафу, движения были резкими, почти механическими. Нужно переодеться, собраться. Урок Трансфигурации. Профессор МакГонагалл не потерпит опозданий, а уж тем более – рассеянности. Она сняла мантию, затем потянулась к пуговицам блузки. Пальцы дрожали. Внезапно ее взгляд упал на кровать Джинни. Аккуратно заправленная, подушка смята лишь с одной стороны. Пустота. Разрыв был ощутим физически.
Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.
– Гермиона? Ты там? – Голос Полумны звучал мягко, как всегда, чуть отрешенно. – Мы опоздаем на Трансфигурацию. Профессор МакГонагалл попросила передать, что ждет твой реферат.
– Да, Луна, я выхожу! – Гермиона поспешно сгребла книги и пергамент с рефератом со стола. Голос звучал неестественно бодро.
Она открыла дверь. Полумна стояла в своем обычном наряде с пробками-серьгами, ее широкие, светлые глаза смотрели на Гермиону с тихим, ненавязчивым вниманием.
– Ты выглядишь так, будто мозгошмыги опять захватили твой мозг, не позволяй им брать над тобой контроль, – заметила она спокойно, шагая рядом с Гермионой по коридору.
Несмотря на весь ужас ситуации, уголок губ Гермионы дрогнул. Безумие Лавгуд было каким-то... очищающим. Оно напоминало, что мир не рухнул окончательно, что помимо измен и предательств существует что-то еще.
– Спасибо, Луна, – прошептала Гермиона, и в ее голосе впервые за этот день прозвучала искренняя, пусть и усталая, теплота.
По дороге в класс Трансфигурации она старалась идти быстро, глядя прямо перед собой, избегая встреч взглядом с кем бы то ни было. Луна уже ушла далеко вперед, так что и подстраиваться ни под кого не пришлось. Но судьба, казалось, решила испытать ее на прочность сегодня по полной программе. На повороте к кабинету МакГонагалл она столкнулась нос к носу с... Джинни. Она шла уставившись в пергамент в своих руках.
— Опять письмо от Молли? - осторожно спросила Гермиона. Да, мы в ссоре, но я не хочу так. Джинни была моей самой близкой подругой и я не понимаю, почему она так со мной. Она всегда говорила: «я не буду лезть в ваши отношения, разбирайтесь сами, но если ты её обидишь, Рон, голову отсеку». Так что изменилось?
Джинни резко подняла глаза, они сверкнули как два ледяных изумруда. — Тебя это волнует?
— Я просто хочу понять, Джин.
— Понять что? - Уизли опустила руку с пергаментом...лицевой стороной вверх...- Почему я считаю тебя последней сукой? Или почему ты переспала с Малфоем?
Вокруг ни души. Лишь я, Джинни и моя боль от внезапного осознания. Это было не письмо от Молли Уизли. А старый эскиз Драко, нарисованный рукой Джинни. Уголок подписан: «5 курс. после дуэльного клуба».
— Ты...рисуешь его? - Гермиона кивнула на пергамент. Даже издалека было видно, насколько детальный набросок.
Джинни быстро свернула рисунок и запихала в сумку. Щеки пылали. — Это не твоё дело!
— Почему ты нарисовала Малфоя? - настаивала Гермиона. — Зачем ты начала встречаться с Блейзом?
— Он друг Драко! - вырвалось у Джинни громче положенного, она проигнорировала первый вопрос, после чего сказала почти шепотом, - он был проводником. Как бы я еще попала в их круг общения?
Тишина повисла тяжелым занавесом.
— Ближе к нему, - сказала Гермиона наконец соединив факты, - ты использовала Блейза, чтобы быть рядом с Малфоем.
Джинни сжала кулаки, голос дрожал от ярости и стыда. — Так же, как и ты использовала Драко, чтобы ударить по Рону! Не учи меня морали!
— Когда? - Гермиона шагнула ближе. — Когда ты влюбилась?
— На пятом курсе, - Джинни выдавила сквозь зубы.— Моя метла потеряла управление во время матча, скорее всего это было дестабилизирующее заклятие, а он поймал меня. - Она горько рассмеялась. — Глупо, да? Влюбиться в того, кто презирает всё, что я люблю.
— А Блейз...он знал?
— Нет, он думает, что я просто любопытная. - Её голос дрогнул. — Я слушала его рассказы о Драко, о их детстве. Смеялась над шутками, которые он повторял. Черт, даже полюбила серый цвет, потому что это цвет его глаз...
Она внезапно умолкал о вернувшись к окну. Все ученики уже на уроке и нам, очевидно, попадет.
— И что теперь? Ты собираешься сказать Блейзу или ты и будешь носить рисунок Малфоя в сумке притворяясь, что все в порядке?
— Отвали. Это точно не твоё дело! - Уизли снова закрылась и выставила свою броню.
— Почему ты так со мной? Почему ты закрываешься от меня? Что я тебе сделала? - Гермиона была на грани отчаяния и надежды, что всё еще разрешится, но...
— Да потому что ты взяла то, о чём я мечтаю уже два года. А для тебя это всего лишь «ошибка». Несправедливо, не считаешь? - её голос звучал хрипло. — Ты не ценишь того, за кого я бы убила.
Гермиона увидела слёзы на глазах, но Джинни не давала им упасть. Она рванула вперед, но зайти в кабинет Джиневра не успела, как Грейнджер схватила её за руку.
— Джин...
— Оставь! - рыжая сжала кулаки и вырвалась, направляясь к кабинету.
— Я не хочу тебя терять... - сказала Гермиона скорее сама себе. Даже после всего.
Джинни резко остановилась держа руку на ручке двери.
— Ты уже потеряла меня, - её голос звучал холодно, как сталь.
Утро следующего дня.
Гермиона проснулась раньше всех. Солнце ещё не поднялось над горами, а в гриффиндорской спальне царил синеватый полумрак. Она лежала неподвижно, слушая ровное дыхание однокурсниц, и думала о вчерашнем разговоре с Джинни.
Ты не ценишь того, за кого я бы убила.
Она закрыла глаза, но образ Джинни — с дрожащими губами, сжатыми кулаками — не исчезал.
Она спустилась в Большой зал, когда там было ещё мало народу. Села в самом конце гриффиндорского стола, подальше от привычного места рядом с Роном и Гарри.
— Гермиона? - Полумна Лавгуд опустилась напротив, её бледные глаза изучали её с тихим любопытством. — Ты выглядишь уставшей.
— Я не выспалась, - коротко ответила Гермиона, наливая себе чай.
Полумна кивнула, словно этого объяснения было достаточно, и протянула ей странный амулет из пробки.
— Это от ночных кошмаров.
Гермиона машинально взяла его, даже не спросив, как он работает.
Урок Зельеварения.
Слизеринцы и гриффиндорцы. Совместный урок. Она вошла в подземелье, стараясь не смотреть в сторону Драко, но всё равно почувствовала его взгляд.
Профессор Снейп холодно окинул её взглядом:
— Мисс Грейнджер, вы опоздали на три минуты. Десять очков с Гриффиндора.
Она молча села за парту, не стала спорить, лишь бы этот день скорее закончился.
Вечер.
Тихий коридор западного крыла. Закат окрашивал каменные стены в багровые тона, Гермиону выдернуло из удручающих мыслей резким толчком. Кто-то сильно дернул её за руку.
— Сколько можно, Миона? - голос Рона дрожал от натянутого спокойствия. Он заблокировал ей путь, широко расставив руки. — Мы должны поговорить.
Гермиона прижала книги к груди. — Я просила время. Пауза, Рон.
— Время на что? Чтобы забыть меня? - Он шагнул ближе, глаза подозрительно заблестели. — Чтобы найти себе другого? - он приближался шаг за шагом.
Она отпрянула, но Рон уже схватил её за плечи, прижимая к стене. Его губы грубо налетели на её - горячие, влажные, отчаянные. Гермиона замерла, не отвечая, ее пальцы впились в его мантию, но не для того, чтобы притянуть ближе, а чтобы оттолкнуть.
Когда он наконец отпустил, ее губы горели. — Ты не должен был этого делать, - прошептала Гермиона.
Рон тяжело дышал. — Ты должна простить меня, я же люблю тебя. Как ты не понимаешь?
Высоко на винтовой лестнице, притаившись в тени арочного проема, серебристые глаза следили за этой сценой.
Драко Малфой стоял неподвижно, пальцы сжимали перила так, что костяшки побелели. Его лицо было каменной маской, но в глазах что-то вспыхнуло - ярость? Ревность? Не в силах и дальше причинять себе боль он испарился так же тихо, как и появился.
— Любишь? - её голос дрожал. — Так свою любовь не выражают.
Рон отступил на шаг, лицо исказилось,
— Ты даже не попыталась понять! Лаванда подмешала мне зелье! Я ничего не помню!
— Я видела, как ты целуешь её! Не важно, под зельем или нет - это случилось. И я не могу... не могу просто забыть.
Рон схватился за волосы.
— Значит, всё? Из-за одной ошибки?
— Это не одна ошибка, Рон. Это...
Она замолчала, не решаясь сказать правду.
В этот момент из-за поворота резко вышла Джинни. Её рыжие волосы пылали в последних лучах заката, а глаза горели холодным огнём.
— Хватит, Рон, - её голос резал воздух как лезвие. — Не унижайся.
Рон обернулся к сестре, лицо исказилось от ярости:
— Это не твоё дело, Джинни!
Гермиона стояла неподвижно, не зная, что сказать или сделать.
— И многого ты добился своими действиями? - Джинни устало на него посмотрела.
Рон побледнел:
— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Она уходит!
— И имеет на это право, - Джинни скрестила руки. Её голос внезапно стал тише, но от этого только опаснее: — Я же предупреждала, отойди брат. Пока не сделал ещё хуже.
Они замерли в треугольнике - Рон с дрожащими руками, Джинни с непреклонным взглядом, Гермиона, всё ещё прижатая к стене.
Наконец Рон резко развернулся:
— Прекрасно! Разбирайтесь сами!
Когда его шаги затихли, Джинни не сразу повернулась к Гермионе. Она сначала глубоко вдохнула, будто собираясь с мыслями и произнесла:
— Спасибо.
Джинни резко обернулась, и в её глазах снова вспыхнул тот самый холод:
— Не благодари. Я сделала это не для тебя. - Она бросила взгляд в сторону, где секунду назад стоял Малфой. — Просто... не заставляй меня жалеть о своём выборе.
И прежде чем Гермиона успела ответить, Джинни уже уходила в противоположную от брата сторону, оставляя её одну в опустевшем коридоре с мыслями и жгучим следом нежеланного поцелуя на губах.