4 глава
Гермиона лежала на спине, уставившись в полог своей кровати. В гриффиндорской спальне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящих однокурсниц.
За окном медленно светало.
Она перевернулась на бок, сжав подушку в руках. Губы всё ещё горели — не от поцелуя Рона, а от того, как грубо он их к себе прижал.
«Ты должна простить меня, я же люблю тебя.»
Она зажмурилась.
3:47 утра.
Гермиона осторожно спустилась с кровати, на цыпочках прошла к окну. Замок спал, лишь вдалеке мерцали огни Хогсмида.
Её пальцы непроизвольно потянулись к матрасу, под которым лежала та самая рубашка. И что мне с тобой делать?
5:12 утра.
Она сидела в гостиной у потухающего камина, кутаясь в плед. В голове крутились обрывки фраз:
«Ты не ценишь того, за кого я бы убила.» — Джинни.
«Ты должна простить меня.» — Рон.
«Ты лжёшь. Себе в первую очередь.» — Драко.
6:30 утра.
Первые лучи солнца упали на её конспекты, разложенные на столе.
Гермиона вздохнула, потянулась — и вдруг услышала шаги.
Джинни стояла в дверях, уже одетая, с сумкой через плечо. Их взгляды встретились на секунду - и тут же разошлись.
— Ты не спала, — констатировала Джинни. Не вопрос. Констатация.
— Нет.
Рыжая задержалась на пороге, словно хотела что-то сказать. Но вместо этого лишь резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
***
Гермиона спешила по коридору, глаза слипались от усталости. Мысли путались, как клубок ниток, который она никак не могла распутать за эту бесконечную ночь.
И вдруг, жесткий удар плечом о чью-то фигуру.
— Осторожнее, Грейнджер, - холодный голос
Теодора Нотта прозвучал сверху. — Или ты уже так отчаялась, что бросаешься в объятия любому слизеринцу?
Рядом хихикнул Блейз Забини, лениво опираясь о стену.
— Отвалите, - прошипела она, пытаясь обойти их.
— А что, Малфой уже не развлекает? - Нотт притворно нахмурился. — Жаль. А он, кажется, в таком... интересном настроении.
— О чём ты говоришь?
— Он вчера разнес гостиную Слизерина, чуть не повырывал себе все волосы бормоча что-то невнятное и кажется, даже разбил свою любимую вазу XVII века.
— Это не моя проблема. - выдавила она, но голос предательски дрогнул.
— О, еще как твоя. - Дыхание Нотта обожгло ухо, — он твердил твое имя. Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер... - передразнил с фальшивой улыбкой, — Прямо таки романтично, если бы после этого он не разбил зеркало кулаком.
Забини присвистнул:
— Кровь, крики, драматичные признания... Мы упускаем своё призвание, Тео. Нам бы вести свою колонку в «Ежедневном пророке».
Гермиона сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она впервые слышала от Забини столько слов, ему бы со своей жизнью разобраться, а не лезть в мою.
— Заткнитесь.
— Пора начать что-то делать, малышка Грейнджер, - Тео вмиг стал серьезным.
И Гермиона ушла. Просто развернулась и убежала. Мне необходимо побыть одной.
Она ускорила шаг, пока не перешла на бег. Коридоры Хогвартса сливались в размытые полосы перед её глазами. Она не останавливалась, пока не достигла укромного уголка за библиотекой — того самого, где когда-то пряталась с книгой в первые годы учебы.
Прислонившись к холодному камню стены, она закрыла глаза и медленно выдохнула.
Малфой... разнёс гостиную?
От этой мысли сердце бешено застучало. Она не хотела верить Нотту, но что-то внутри сжималось — слишком уж это походило на правду.
Он говорил мое имя.
Гермиона сжала виски пальцами. Нет, нет, нет. Это не имеет значения. Это просто...
Но что это было?
Она не могла объяснить даже самой себе, почему её так задели слова Нотта. Почему образ Драко, разбивающего зеркало, не выходил из головы.
Он везде.
Это сводило её с ума.
Даже сейчас, когда она закрывала глаза, перед ней вставали его черты - резкие, холодные, но в последнее время... другие. Не те, что были раньше.
Когда это началось?
Когда его взгляд стал задерживаться на ней дольше, чем нужно? Когда в его голосе появились ноты, которых она не могла расшифровать...
Он изменился.
Или это она?
Гермиона ненавидела эту неопределённость. Ненавидела, что не может просто вычеркнуть его из своих мыслей, как когда-то.
Почему он так поступает?
То холодный и отстранённый, то смотрит так, будто хочет что-то сказать, но не решается.
Что он хочет от меня?
И самое страшное, чего хочу я?
Она не должна думать о нём. Не должна вспоминать ту единственную ночь, когда они были вместе. Не должна замечать, как её сердце бьётся чаще, когда он рядом.
Но она замечала.
И это пугало её больше, чем всё остальное.
Потому что если это не ненависть... то что?
И если это не ненависть, что тогда делать со всем этим?
Она сжала кулаки.
Я не могу так.
И это было хуже всего.
***
Вечером она оказалась у Чёрного озера. Воздух был прохладным, но она не чувствовала холода - только странное, тянущее беспокойство. И не зря.
— Грейнджер.
Голос заставил её вздрогнуть. Он был там.
Драко стоял в нескольких шагах, его светлые волосы серебрились в лунном свете. На его обычно безупречно бледных костяшках краснели свежие ссадины.
Они смотрели друг на друга в тишине, и Гермиона вдруг осознала, что не знает, что сказать.
— Ты... — начала она, но голос прервался.
— Я что? — он сделал шаг ближе. Его глаза, обычно холодные, сейчас горели.
— Твоя рука...
Драко замер. Потом резко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья.
— Это тебя не касается, - резкий, грубый голос принадлежал прежнему Малфою.
— Почему? — прошептала она.
Он отвернулся, сжав кулаки.
— Ты действительно не понимаешь?
Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Нет.
Драко резко повернулся к ней, и в его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.
— Потому что я не могу выбросить тебя из головы! - его голос сорвался. — Потому что ты везде, в моих мыслях, в моих снах, в каждом проклятом зеркале, в которое я смотрю!
Она не могла пошевелиться.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я устал врать! — он схватил её за руку, но не грубо, а скорее отчаянно. — Себе. Тебе. Всем.
Гермиона почувствовала, как её сердце колотится где-то в горле.
Драко стиснул зубы.
— Ты действительно любишь его?
Она не ответила. Не могла.
— Вот и я так думал, — прошептал он.
И прежде чем она успела что-то сказать, его губы нашли её.
Этот поцелуй не был похож на тот, что произошел с Роном. Он горел, как огонь, и в то же время был невыносимо нежным.
И самое страшное, она ответила ему.
Драко остановился и прижал лоб к её лбу.
— Теперь ты знаешь, — прошептал он.
Гермиона закрыла глаза.
Теперь она знала.
И боялась того, что будет дальше.