5 глава
Джинни грубо дернула подругу за плечо поднимая с кровати.
— Гермиона, вставай. Пора разбираться с последствиями. - И не дожидаясь ответа вышла из комнаты.
Выходной день. Не первая бессонная ночь. Эти глаза...губы...которые не давали уснуть. Гермиона надела первые попавшиеся вещи, джинсы и рубашку и вышла в гостиную. Но, никого. Вообще. В гостиной Гриффиндора совершенно пусто. Но гул голосов доносился за его пределами.
Гермиона шагнула в коридор, спустилась к Большому залу и мир будто перевернулся.
Воздух гудел от шепота, смешков, возмущенных возгласов. По всему замку носились газеты «ежедневного пророка», словно стая испуганных птиц. Одна из них хлопнула ей прямо в лицо.
Она схватила её дрожащими пальцами и сердце упало.
На первой странице была она.
И Драко.
Вдвоем. Вчера вечером. У Черного озера.
Его руки на ее талии. Его губы на ее губах.
Фотография двигалась, запечатлев тот самый момент, который должен был остаться тайной.
Громкий заголовок гласил:
ГРЯЗНОКРОВНАЯ ШЛЮХА И СЛИЗЕРИНСКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ.
Шокирующие подробности тайного романа Грейнджер и Малфоя!
Кто предал свои идеалы ради запретной страсти? Кто следующий в списке «падших»? Читайте эксклюзив в вечернем выпуске!»
P.S.
Позор дому Малфоев!
Где-то рядом захихикали первокурсники. Кто-то громко ахнул.
— Гермиона... — чей-то испуганный голос.
Но она уже не слышала.
Кровь гудела в ушах. Газета смялась в кулаке.
Кто?.. Как?..
И тут она увидела его.
Драко стоял в конце коридора, бледный как смерть. В руках он сжимал «ежедневный пророк». Их взгляды встретились и в его глазах читалось то же, что бушевало у нее внутри: ярость, страх, стыд.
И что-то еще.
Что-то, из-за чего ее сердце бешено рванулось вперед, вопреки всему.
Джинни внезапно схватила ее за руку, выдернув из оцепенения:
— Ты вообще понимаешь, что теперь будет?!
Гермиона понимала.
И от этого было слишком страшно, невыносимо и... волнующе.
Рон ворвался в круг, как ураган. Его лицо было искажено яростью, а кулаки сжаты до побеления костяшек.
— Ты! — его голос дрожал. — Это правда?!
Она сжала губы. Что она могла сказать?
— Рон...
— ОТВЕЧАЙ!
Тишина.
— Ты сам всё видишь.
Рон застыл, будто его ударили. Потом его лицо исказилось.
— Ты... ты...— он задыхался. — После всего, что он сделал?! После того, как он насмехался, называл тебя...
— Я знаю, что он делал, - перебила она тихо. — Но люди меняются.
— ЛЮДИ НЕ МЕНЯЮТСЯ! - Рон рванул к ней.
Тео Нотт внезапно шагнул вперед, преградив ему путь, холодная усмешка на губах.
— Остынь, Уизли. Ты ведь не хочешь проблем, правда?
— Ты за нее теперь вступаешься, Нотт?! - Рон фыркнул и попытался его оттолкнуть, но Блейз Забини молча встал рядом с Тео, скрестив руки на груди.
Гермиона смотрела на них, ошеломленная.
Слизеринцы. Защищают. Её.
Рон оглядел их, лицо перекошено от ненависти.
— Вот как? - хмыкнул рыжий. — Она и с вами двумя трахается?!
— Не принимай желаемое за действительное, Уизли,- Блейз сурово приподнял бровь. — И свали, пока по - хорошему просим.
Рон сжал кулаки.
— Не указывай, что мне делать, Забини!
— Перестань, Рон, - Джинни наконец заговорила, но не подошла ближе. Она стояла в стороне, бледная, сжав губы. Ее глаза избегали Гермиону.
— Ты что, тоже на ее стороне?!
— Я...- Джинни посмотрела на Блейза, и что-то дрогнуло в ее лице. Она отвернулась.
Рон задышал тяжело, как загнанный зверь.
— Хорошо. Хорошо! — он резко повернулся к Гермионе. — Ты сделала выбор, - казалось, что он сдался, но тут Рон внезапно рванул вперёд, когда Тео и Блейз на мгновение потеряли бдительность.
— ТВАРЬ! - он прорвался между ними, толкнув Блейза плечом.
Блейз не ожидал такого напора, шагнул назад, споткнулся о складку мантии.
Тео попытался схватить Рона за руку, но тот резко дёрнулся и рука уже летела в сторону Гермионы.
Она инстинктивно зажмурилась, подняв руки...
Но удара не последовало.
Чья-то рука перехватила запястье Рона.
— Тронешь ее - сломаю.
Голос был тихий, ледяной.
Драко.
Он стоял между ними, бледный, с глазами, полными холодной ярости. Его пальцы впились в руку Рона так, что тот аж побледнел.
— Отпусти, - прошипел Рон.
— Я предупредил.
Толпа замерла. Даже шепот стих.
Гермиона смотрела на Драко, на его напряженную спину, на пальцы, сжимающие Рона так, что кости хрустнули.
Он пришел за ней.
На глазах у всех.
Рон вырвался, отступив.
— Вы оба...- он оглядел их. — Вы мне отвратительны.
Драко не ответил. Он просто развернулся и взял Гермиону за руку.
И они ушли.
Под шепот, под взгляды, под приглушенные возгласы.
Но она больше не пряталась.
И он — тоже.
Рука Драко была крепкой и влажной от напряжения. Он почти тащил Гермиону по коридору, резко сворачивая за углы, его шаги отдавались гулко по каменному полу. Шепот и взгляды преследовали их, как физические удары, но Гермиона больше не опускала голову. Она смотрела на его профиль... бледный, с резко очерченной челюстью, сжатыми губами и глазами, в которых еще плясали холодные искры ярости. Его дыхание было прерывистым.
Он не сказал ни слова, пока не втолкнул ее в какую-то полутемную кладовку для уборочного инвентаря, захлопнув дверь за спиной. Тишина после шума коридора оглушила.
Драко прислонился к двери, закрыв глаза, его грудь тяжело вздымалась. Он все еще держал ее запястье – крепко, почти болезненно.
– Драко... - начала она, голос дрожал. Она сама тряслась от адреналина, от унижения, от ярости Рона, от неожиданной защиты со стороны Тео и Блейза... От его появления.
Он открыл глаза. Взгляд был диким, не сфокусированным, но когда он нашел ее лицо, в нем что-то дрогнуло. Он резко отпустил ее руку, будто обжегся.
– Ты... – его голос сорвался, хриплый от крика. - Ты в порядке? Он тебя не...?
Он шагнул к ней, руки поднялись, будто хотел схватить за плечи, проверить, цела ли, но замер в сантиметре, сжав кулаки. Его тело излучало такую интенсивную, сжатую энергию, что Гермионе стало жарко.
– Не... не тронул, – прошептала она, глядя на его сжатые кулаки, на белые костяшки пальцев. – Ты успел.
– Если бы я опоздал... – он прошипел сквозь зубы, и в его глазах вспыхнула та же холодная ярость, что была в коридоре. Он снова шагнул вперед, на этот раз не останавливаясь. Его руки вцепились ей в плечи, не больно, но властно, прижимая к стене. – Этот ублюдок! – слова вырывались резко. Его лицо было так близко, дыхание горячее. — Он посмел! Посмел поднять на тебя руку! На тебя!
– Драко, – она перебила его, подняв руку и прикоснувшись пальцами к его щеке. Он вздрогнул всем телом, как от удара током, но не отстранился. Его глаза, широко распахнутые, метались по ее лицу, ища подтверждения, следов удара, боли. – Я в порядке. Благодаря тебе.
Его взгляд задержался на ее губах. Напряжение в его теле не спадало, оно вибрировало, как натянутая струна. Ярость еще клокотала в нем, но теперь к ней примешивалось что-то другое. Что-то темное, жгучее, неотложное.
– Он назвал тебя... – голос Драко стал низким, хриплым, опасным. – Этим словом. При всех.
– Знаю, – прошептала Гермиона. Ее собственный гнев начал пробиваться сквозь шок, смешиваясь с его. – Он... он не понимает. Никто не понимает.
– Мне плевать, что они понимают! – вырвалось у него, и он резко прижал ее к стене всем телом. Нежность исчезла. Это было обладание, заявление, вызов всему миру, который только что обрушился на них. Его бедра прижались к ее, грудь к груди. Она почувствовала его сердцебиение, бешеное, неровное. – Они все видели, Грейнджер. Все. – Он наклонился, его губы почти коснулись ее уха. Дыхание обожгло кожу. – Они видели, как я пришел за тобой. Как я увел тебя. Но мне все равно.
Его слова, его близость, его тело, прижимающее ее... все это было как искра на порох. Шок сменился чем-то первобытным, жадным. Гермиона вцепилась пальцами в его шею под воротником мантии, притягивая его ближе.
– Все равно, – согласилась она, ее голос звучал чужим, низким, полным вызова. – Значит, и мне тоже.
Он издал нечленораздельный звук – смесь рычания и стона. Его губы нашли ее в поцелуе. Грубом, властном, лишенном всякой нежности. Это был поцелуй-битва, поцелуй-утверждение. Ярость, страх, обладание, выплеснувшееся наружу желание, все смешалось в этом жгучем соприкосновении. Он впился в ее губы, его язык требовал входа, его руки соскользнули с плеч на талию, прижимая ее еще сильнее, стирая любое расстояние.
Гермиона ответила с той же яростной силой. Она кусала его губу в ответ, ее пальцы впились в его волосы у затылка, притягивая его, требуя больше. Никакой нежности сейчас. Сейчас было только это – огонь, сжигающий стыд, страх и сомнения. Они цеплялись друг за друга, как утопающие, находили в этой яростной близости якорь посреди хаоса, который сами же и создали.
Его рука скользнула под ее джемпер, ладонь – горячая, чуть шершавая – прижалась к оголенной коже на пояснице. Она вскрикнула от неожиданности и резкого удовольствия прямо ему в рот. Он заглушил звук своим поцелуем, его бедра инстинктивно двинулись вперед, и она почувствовала его жесткое возбуждение сквозь слои ткани. Волна жара накрыла ее с головой.
– Драко... – она прошептала, отрываясь от его губ, чтобы перевести дух. Ее губы горели, распухли.
Он смотрел на нее, его серые глаза были почти черными от расширенных зрачков, дыхание сбивчивое. На его губе выступила капелька крови от ее укуса. Он выглядел разгоряченным, диким и невероятно притягательным.
– Вот видишь? – его голос был хриплым, на грани срыва. Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Никаких секретов. Никаких масок. Теперь все знают, что ты моя. И я... – он наклонился снова, его губы коснулись ее шеи, чуть ниже уха, заставив ее вздрогнуть. – Я твой. До самого конца, Грейнджер. Даже если этот конец – ад.
Его слова, его прикосновения, его абсолютная, безумная решимость, проявленная на глазах у всего Хогвартса, сломали последние преграды. Гермиона втянула его в новый поцелуй, уже не столько яростный, сколько отчаянно-жадный, полный обещания и принятия. В темной кладовке, пахнущей мылом, среди ведер и швабр, они нашли свое первое, по-настоящему открытое пристанище. И знали – буря только начинается. Но теперь они были в ней вместе.