Эпилог
Тишина в гостиной Гриффиндора была обманчивой.
Лаванда Браун сидела у окна, сжимая в руках свежий номер «Ежедневного пророка», ее пальцы нервно перебирали уголки газеты. На ее лице играла странная смесь торжества и тревоги. Она украдкой посмотрела на Парвати, которая хмуро разглядывала фотографию на первой странице.
— Ну и что? — Парвати наконец оторвала взгляд от газеты. — Это ведь ты, да?
Лаванда не ответила сразу. Она лишь прикусила губу, но в ее глазах читалось что-то лихорадочное, почти восторженное.
— Они сами виноваты, - наконец выдохнула она, откидывая прядь волос за ухо.
— Но это же не твоё дело, Лаванда! - Парвати резко встала, ее голос дрожал от возмущения. — Ты что, подслушивала? Подглядывала?
Лаванда пожала плечами, но в ее глазах не было раскаяния.
— Я просто шла к озеру. А они... они даже не заметили меня. Такие увлечённые. - Она фыркнула. — И потом, разве это не справедливо? Я надеялась, что Рон узнает и прибежит ко мне.
Парвати смотрела на неё, как на чужую.
— Ты отправила снимок в газету?
Молчание.
Лаванда опустила глаза, но уголки её губ дрогнули.
— Анонимно.
Парвати замерла. Потом медленно покачала головой.
— Ты понимаешь, что теперь будет?
Лаванда наконец подняла взгляд. В её глазах читался вызов.
— Теперь всё будет так, как должно быть.
***
Тео Нотт стоял у окна в пустом классе зельеварения, наблюдая, как дождь стекает по стеклу, словно слезы. В руках он сжимал смятый номер «Ежедневного пророка» тот самый, где красовалась фотография Драко и Гермионы.
«Идиоты», — подумал он, но в голосе не было злости. Была усталость.
Дверь скрипнула.
— Я знал, что найду тебя здесь.
Блейз Забини вошел, небрежно опираясь о косяк. Его темные глаза скользнули по газете, потом - к Тео.
— Ну что, герой дня?
Тео фыркнул, швырнув газету на стол.
— Я не герой. Просто не люблю, когда идиоты лезут не в свое дело.
Блейз подошел ближе, скрестив руки.
— Рон Уизли - да, идиот. Но ты вступился за Грейнджер. Добровольно. Без причины.
Тео повернулся к нему, бледное лицо озаренное холодным светом из окна.
— У меня была причина.
— Какая?
Молчание.
Потом Тео медленно ухмыльнулся, той самой ухмылкой, которая заставляла людей отводить взгляд.
— Мне просто стало интересно, как далеко он зайдет.
Блейз рассмеялся — низко, беззвучно.
— Врешь.
Тео не ответил.
Он снова посмотрел в окно. Туда, где за дождем виднелись очертания Черного озера. Туда, где два дня назад Драко и Гермиона позволили себе быть счастливыми.
— Они обречены, знаешь ли, — пробормотал он.
— Мы все обречены, — парировал Блейз.
Тео повернулся, его глаза холодные, как лезвие встретились с взглядом друга.
— Но не все так упорно цепляются за свои иллюзии.
Блейз задумался, потом кивнул в сторону двери.
— Пойдем. Паркинсон собрала слизеринцев — обсуждают, как «восстановить справедливость»
Тео усмехнулся.
— О, это будет забавно.
Он сделал шаг вперед, но вдруг остановился.
— Блейз.
— Что?
— Поговори с Джинни. Я думаю, не все потеряно.
Забини лишь посмотрел в пустоту.
— Время покажет.
Тео медленно кивнул.
— Не всё можно решить временем, - философски проговорил Нотт и сделал вдох полной грудью натягивая на лицо улыбку. — Ладно, идём. Пора вершить дела.
И они вышли в коридор, оставляя за собой тишину и смятую газету, где улыбались двое, которые, казалось, еще не понимали, во что ввязались.
Но Тео понимал.
И потому, почти завидовал.
***
7 июня 1999 года. Выпускной.
Солнце едва пробивалось сквозь тучи, окрашивая каменные стены Хогвартса в цвет старого золота. Воздух Большого зала гудел от смеха, шепота и звона бокалов с тыквенным соком, но Гермиона стояла чуть в стороне, поправляя синие атласные мантии выпускницы. В кармане жалил сложенный вчетверо экземпляр «Ежедневного пророка»: «Грязнокровка Гермиона Грейнджер и Предатель крови Драко Малфой: Скандальный дуэт заканчивает Хогвартс!». Статья была ядовита, но уже... неважна.
— Нервничаешь, Грейнджер? — Голос Драко прозвучал прямо у уха. Он подошел неслышно, как всегда.
Она обернулась. Он был невыносимо элегантен в черных выпускных мантиях, его платиновые волосы идеально уложены, но в серых глазах, таких холодных для других, знакомый только ей огонь - смесь вызова и глубочайшей нежности.
— Из-за церемонии? Ни капли. — Она взяла его руку, их пальцы сплелись естественно, как будто так было всегда. — Из-за того, что мы покидаем это место... немного.
— Сентиментальность? От тебя? — Он поднял бровь, но его пальцы сжали ее чуть крепче.
— Это был наш дом. Место, где все... началось. И где мы выстояли.
Их взгляд прервал резкий щелчок фотоаппарата. Рита Скитер, ядовито улыбаясь, скрылась в толпе. Гермиона вздохнула. Драко лишь холодно провел взглядом по ее спине.
— Игнорируй, - прошептал он. — Сегодня наш день. - Драко оставил легкий поцелуй на её щеке.
Рядом пролетел Тео Нотт, подталкивая смеющегося Блейза Забини к группе слизеринцев. Джинни, сияя в мантиях Гриффиндора, спорила о чем-то с Луной Лавгуд. Их взгляды на секунду встретились с Гермионой и Драко. Джинни быстро отвела глаза, щеки слегка порозовели, но кивнула. Было перемирие. Хрупкое, но настоящее. Рон, стоявший с Падмой Патил, отвернулся, увидев их. Рана все еще болела, но острота ушла. Он больше не кричал. Не обвинял. Вёл себя как примерный мальчик.
— Мисс Грейнджер! Мистер Малфой! - Профессор МакГонагалл подошла к ним, ее строгие глаза смягчились. — Готовы к церемонии? Ваши места в первых рядах. По академическим заслугам, — добавила она с едва заметной улыбкой в уголках губ. Она никогда открыто не одобряла их союз, но перестала осуждать. Ее уважение они заслужили упорством и блестящими результатами С.О.В.
Когда назвали имя Гермионы, зал взорвался аплодисментами. Гриффиндорцы кричали громче всех. Она поднялась на сцену, гордая, сияющая, ее карие глаза искали в толпе одно лицо. Драко смотрел на нее, не скрывая гордости и восхищения. Когда ее рука коснулась диплома с отличием, а профессор Дамблдор, вернувшийся на церемонию как почетный гость тепло улыбнулся ей, Гермиона почувствовала ком в горле. Это был финал целой эпохи.
— Драко Люциус Малфой! — объявил профессор Снейп, его голос был ровным, но Гермионе показалось, что в нем промелькнуло что-то вроде... удовлетворения?
Аплодисменты слизеринцев были громкими, но сдержанными. От гриффиндорского стола донеслось несколько негромких хлопков – от Гарри и Невилла. Драко шел по сцене с царственным видом, но, принимая диплом, его взгляд на мгновение нашел Гермиону. В этом взгляде было все: благодарность за то, что она здесь, вызов миру, который все еще судил их, и обещание. Всегдашнее обещание.
После церемонии они сбежали от толпы. К месту, с которого все началось. Астрономическая башня встретила их грозным завыванием ветра.
— И что теперь, Грейнджер? — спросил Драко, сбрасывая тяжелые мантии на холодный пол. Он достал из кармана маленькую коробочку. — Министерство? Пресловутая карьера самой молодой Министра Магии в истории?
Гермиона улыбнулась, глядя не на коробочку, а в его глаза.
— Пока – путешествие. Греция. Египет. Тот мир, который мы защищали, но почти не видели. — Она коснулась коробочки. — А потом... Потом посмотрим. У меня есть идея насчет реформы отдела по контролю за магическими существами. И тебе, - она ткнула его в грудь, — пора использовать свои таланты и огромное состояние во благо.
Драко фыркнул, но открыл коробочку. В ней лежали не кольца, а два тонких серебряных браслета, сплетенных в виде змеи и льва. Магия в них пульсировала тихо и надежно.
— Связь, - пояснил он просто. — Чтобы всегда знать, где ты. И что ты в порядке. Даже если будешь спасать гиппогрифов в горах Аргентины.
Она надела браслет. Он был прохладным и удивительно правильным на запястье.
Она рассмеялась и прижалась к нему. Солнце садилось, окрашивая небо над Хогвартсом в багрянец и золото. Скоро они уйдут через ворота в последний раз. Скоро этот замок, хранивший их боль, страсть, сражения и триумфы, останется позади.
— Дом, - прошептала Гермиона, глядя на освещенные окна.
— Дом не на карте, — тихо ответил Драко, его губы коснулись ее виска. — Он там, где мы вместе. Всегда.
Они стояли так, пока последние лучи солнца не скрылись за башнями. Буря скандалов, ненависти и предрассудков все еще бушевала снаружи, но здесь, в тишине леса, держась за руки, они знали – выстоят. Потому что научились этому здесь, в этих стенах. Потому что их любовь, родившаяся и выкованная в буре осуждения, оказалась крепче камня Хогвартса. Их путь только начинался, но они шли по нему неуклонно.
Вместе. До самого конца.