Глава 10
Мы спешили по коридору, сдерживая шаги, чтобы не выдать волнения. Шёпот наших голосов сливался с шелестом мантии и эхом пустых залов.
— Хагрид встретил незнакомца, — сказал Гарри, нахмурившись. — Это был Снэгг, я уверен. Он знает, как пройти мимо Пушка.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Жаль, что Дамблдор уехал, — тихо произнесла я. — Он бы знал, что делать...
И тут, словно по сигналу, из-за поворота вышел профессор Снэгг. Его мантию чуть поднимал ветер, а лицо казалось ещё более бледным в полутьме коридора. Он остановился, сверля нас тяжёлым взглядом.
— Добрый день, — произнёс он холодным тоном. — Так... а что делают трое учеников Гриффиндора, слоняясь по школе в такой поздний час?
Гермиона сделала шаг вперёд, глаза её метались в поисках хоть какого-то оправдания:
— А... мы... мы просто...
Но она не успела договорить — Снэгг перебил её, тон его был ядовитым:
— Осторожнее, мисс Грейнджер. А то кто-нибудь подумает, что вы... замышляете что-то.
Он задержал взгляд на Гарри. В его глазах блеснуло что-то странное, настороженное, будто он что-то понял... или ожидал. Потом развернулся и ушёл, скользя по каменному полу словно тень.
Мы застыли в молчании. Только когда шаги Снэгга стихли, Гарри уверенно сказал:
— Мы пойдём. Ночью. К люку.
Я кивнула. Время поджимало.
Спускаясь в холл, мы остановились, когда у ног Гермионы вдруг что-то зашевелилось.
— Тревор? — удивлённо воскликнула она. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя!
— Вам тоже нельзя! — раздался знакомый голос. Из тени вышел Невилл, крепко сжимая в руках свою палочку. Его лицо было решительным, хоть и дрожало от напряжения.
Я сделала шаг вперёд:
— Невилл, послушай, мы просто...
— Нет! — перебил он, вытягивая палочку вперёд. — Я вас не пущу! Из-за вас будут неприятности! Я... я буду драться!
Его голос дрожал, но он не отступал. На мгновение повисла тишина.
— Невилл... прости меня, — с болью в голосе прошептала Гермиона. — Мне правда очень жаль...
— Петрификус Тоталус! — чётко произнесла она, и серебристый луч ударил в Невилла.
Он застыл, вытянувшись, и с глухим стуком рухнул на пол, не издавая ни звука. Его тело было как камень, лицо замерло в выражении решимости.
— Иногда ты становишься... — пробормотал Рон, качая головой, — ну, ты знаешь... великолепной... но страшной.
Гермиона не ответила. Она опустила палочку и с сожалением посмотрела на Невилла. Я тоже чувствовала себя ужасно — он просто хотел остановить нас, защитить, как мог.
— Пошли, — сказал Гарри.
И мы молча двинулись к запретной двери, ведущей к люку. Я чувствовала, как каждый шаг приближает нас к тому, от чего невозможно отвернуться. Волшебство в воздухе сгущалось, как грозовая туча.
Пока мы пробирались по коридорам, скользя вдоль стен, словно тени, я пыталась не думать о том, что нас ждёт. Но мысли всё равно не давали покоя. Перед глазами возникал брат — Лео, с упрямо сдвинутыми бровями и суровым взглядом, каким он смотрел, когда я забывала про домашние задания. Я представила, как он будет меня ругать, потом — профессор Макгонагалл... И, хуже всего, мама. Её голос — не сердитый, а расстроенный — будто в груди что-то ломалось при одной только мысли, как она скажет: «Я так переживала за тебя, Эмили».
Но несмотря ни на что, я знала — должна быть здесь. С Гарри. С Гермионой. С Роном. Это... правильно.
— Ау! — вдруг всхлипнула Гермиона, отступив в сторону и бросив раздражённый взгляд на Рона. — Ты наступил мне на ногу!
Мы с Гарри переглянулись. В другое время мы бы, наверное, усмехнулись, но не сейчас. Всё внутри сжалось, сердце билось учащённо, словно зная, что мы уже на краю.
Я шагнула вперёд и, не дрогнув, чётко произнесла:
— Алохомора.
Замок щёлкнул, и тяжёлая дверь медленно открылась, скрипнув, как будто не хотела нас впускать. За ней нас ждало нечто куда более опасное.
Мы вошли внутрь — и сразу услышали ритмичное глухое дыхание. Пушок. Трёхголовая собака уже чувствовала наше присутствие. И хоть на нас была мантия-невидимка, её чувствительный нос мигом подхватил запах. Огромные ноздри зашевелились, и с мощным фырканьем Пушок сдул с нас ткань, словно это был пыльный платок, а не магический артефакт.
Перед ним стояла арфа — высокая, изящная, с тёплым блеском дерева. Её струны перебирались сами собой, издавая мелодию, похожую на заклинание.
— Снэгг... Он уже был здесь, — прошептала я, глядя на струны. — Он заколдовал арфу.
— Какой же от него запах... — скривился Рон, стараясь не дышать через нос. — Пахнет как... не знаю... как сырая псина, побывавшая в мусорном баке.
— Надо подвинуть его лапу, — сказал Гарри, сжав кулаки и уже подходя ближе к чудовищу. Его голос звучал твёрдо, но я видела — он напряжён.
— Что?! — прошипел Рон, но Гарри уже ухватился за массивную лапу.
— Давай. Толкай! — скомандовал он.
Я бросилась к ним, помогая от всей силы. Мы вчетвером толкали эту громадину, которая, казалось, весила как три тролля вместе взятых. Пушок чуть шевельнулся, одна из его голов приоткрыла глаза... но музыка снова убаюкала его. Веки опустились, и он засопел, снова погружаясь в сон.
Мы быстро открыли люк. Я почувствовала, как в животе зашевелился страх, ледяной и острый. Куда мы спускаемся? Что там внизу?
— Я полезу первым, — сказал Гарри, глядя в темноту люка. — Ждите здесь, пока не дам вам знак. Если что-то случится... выбирайтесь. Без меня.
Он замолчал, глядя вниз, будто ловил каждый звук.
— Вам не показалось, что стало слишком... тихо? — прошептал он, настороженно оглядываясь.
Я прислушалась — и в груди сразу ёкнуло.
— Арфа... — прошептала я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. — Она больше не играет...
Над нами угрожающе навис Пушок — его три головы одновременно зарычали, и я почувствовала, как сжалось сердце. Он понял, что музыка прекратилась. Он просыпался.
— Прыгайте! — закричал Гарри, бросаясь в темноту люка.
Не раздумывая, я прыгнула за ним, почувствовав, как воздух вырвал у меня крик. Следом — Гермиона. И в последний момент вниз метнулся Рон, громко вскрикнув, когда его нога соскользнула с края.
Мы падали недолго — что-то мягкое, влажное и цепкое подхватило нас, как будто сама земля раскрыла объятия. Но это было не спасение. Напротив — беда.
Толстые зелёные щупальца начали обвивать нас, холодные и живые, они сжимались всё крепче, не оставляя возможности вырваться.
— Не двигайтесь! — резко сказала Гермиона, стараясь не паниковать. — Это дьявольские силки! Надо расслабиться! Чем больше вы сопротивляетесь, тем быстрее оно вас задушит!
— Убьёт?! — пискнул Рон, глаза у него полезли на лоб.
Гермиона уже начала скользить вниз, обвивая руками стебли, словно хорошо знала, как именно надо двигаться, чтобы не привлечь внимание растения.
— Гермиона! — закричал Рон, но она уже исчезла внизу.
Внезапно один из щупалец резко потянул и меня — я взвизгнула, когда меня утянуло сквозь густую листву, и исчезла внизу, в темноте.
— Эми! — голос Гарри донёсся сверху, тревожный, испуганный.
Я вдохнула, пытаясь не задыхаться от давления и влаги, и крикнула:
— Делай то, что сказала Гермиона! Иначе оно тебя задушит! Расслабься!
— Где вы?! — одновременно воскликнули Гарри и Рон, их голоса звучали приглушённо.
— Доверьтесь нам! — мы с Гермионой выкрикнули одновременно.
Гарри вскоре тоже упал вниз, и я тут же схватила его за руку, помогая выбраться из скользкой западни.
— Ты в порядке? — спросила я, заглядывая ему в лицо.
— Да... всё прекрасно... — пробормотал он, отплёвываясь от листвы. — Если не считать, что нас чуть не задушило растение.
Снизу снова донёсся крик:
— Помогите!
Он был тише, как будто заглушенный подушкой. Рон.
— Он не расслабляется... — вздохнула Гермиона, прислушиваясь.
— По-моему, нет... — подтвердил Гарри, обеспокоенно нахмурившись.
— Мы должны что-то предпринять! — решительно сказала Гермиона.
— Что? — прошептала я, лихорадочно перебирая в голове всё, что мы учили.
— Мы проходили что-то на травологии, — сказала Гермиона, морщась от напряжения. — Я точно помню...
— Помогите! — снова донёсся голос Рона, совсем приглушённый, почти без воздуха.
— Дьявольские силки... они... это звучит странно, но они не переносят солнечный свет! — внезапно сказала Гермиона.
Я резко выпрямилась. Конечно!
— Я знаю! — воскликнула я и подняла палочку. — Глумус Салем!
Яркий свет вырвался из кончика палочки, и, пробив листву, разлился над нашими головами, как будто солнце заглянуло в подземелье. Щупальца затрепетали, зашипели, и в следующую секунду отпустили Рона. Он с глухим "ух!" упал к нам, растрёпанный и бледный, но живой.
Он задыхался, глядя на нас в изумлении, а потом хрипло прошептал:
— Я... я ненавижу растения.
Мы шли по тёмному коридору, где стены становились всё уже, а потолок — выше. Вдруг из тишины донёсся странный звук — лёгкое прыханье, напоминающее одновременно бабочку и стрекочущую муху. Оно эхом разносилось по каменным сводам, казалось, существо парит где-то прямо над головой.
— Что это? — Гермиона остановилась и подняла голову, прищурившись.
— Я не знаю, — тихо ответил Гарри, сжав палочку крепче. — Но оно не похоже ни на одно животное, что я видел.
Мы осторожно вошли в просторное помещение. Потолок терялся где-то во тьме, а по обе стороны тянулись ряды массивных колонн. Камень под ногами был гладким и холодным, воздух — неподвижным, как будто тут не было движения веками. Посреди этого зала парила в воздухе метла — старая, но всё ещё крепкая, и от неё исходило ощущение магии. Метла медленно кружилась, будто ожидала кого-то.
— Рон? — оглянулась я, когда услышала шаги в сторону. — Рон, ты куда?
Он стоял у противоположной двери, держа перед собой палочку.
— Попробую открыть, — бросил он. — Алохомора!
Замок не сдвинулся ни на дюйм. Рон опустил руку и пожал плечами:
— Ну... я попытался.
— Что теперь? — прошептала я, обводя комнату взглядом. — Здесь, наверное, тысяча ключей...
— Нужно искать старомодный, — сказала Гермиона, двигаясь вдоль колонн. — Возможно, ржавый... как старая дверная ручка. Что-то, что подошло бы к этому замку.
И тут мы все увидели: в высоком сводчатом пространстве над нами кружили сотни крылатых ключей. Они носились по воздуху, переливаясь металлическим блеском, и каждый издавал тот самый шорох и прыханье, что мы слышали раньше. Их было действительно около тысячи.
— Вот! — Гарри вскинул руку, указывая. — Смотрите, ключ со сломанным крылом!
Мы проследили за его взглядом. Один из ключей действительно выделялся: его правое крыло было искривлено, а полёт — неровный, словно он устал. Он метался выше остальных, будто пытался скрыться от нас.
— Почему именно он? — спросила Гермиона, настороженно.
— Смотри: он старый, поцарапанный... как будто его уже ловили. А сломанное крыло — значит, пытались вырвать из замка. Он точно наш.
Гарри шагнул вперёд, задумчиво глядя на парящую метлу. Она, казалось, ждала именно его, слегка подрагивая в воздухе, словно чувствовала его приближение.
— Гарри? — позвала я, когда он подошёл ближе.
Он обернулся, в глазах блеснул азарт.
— Если Снэгг поймал его на старой метле, то ты — тем более! — с воодушевлением сказал Рон. — Ты же самый молодой ловец за сто лет!
Гарри кивнул, и на его лице появилась решимость. Он протянул руку и уверенно взялся за древко метлы. Она отозвалась сразу — плавно скользнула вниз, позволив ему сесть верхом.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри всё сжалось от волнения. В эту секунду Гарри выглядел совсем не как школьник — скорее, как взрослый волшебник, готовый к битве.
— Будь осторожен, — прошептала я.
Метла взвилась вверх, и Гарри ринулся в танец с сотней крылатых ключей, сверкающих в тени высокого зала.
Вдруг воздух наполнился неистовым шелестом — все ключи, словно сговорившись, начали кружиться с ужасающей скоростью, взмывая в разные стороны. Они с шипением и звоном носились по комнате, задевая стены и оглушительно звеня, словно сотни металлических пчёл. Гарри резко подался вперёд, его метла рванулась вверх, унося его с собой. Мы с Гермионой прижались к стене, стараясь укрыться от хаоса. Гарри поднялся всё выше и вскоре исчез из поля зрения, растворившись среди роя крылатых ключей.
— Куда он пропал? — с тревогой и растерянностью спросил Рон, стоявший рядом. Его глаза метались по небу, пытаясь уловить тень друга.
Я вглядывалась в пространство, но тоже ничего не видела.
— Не знаю... — прошептала я, сдерживая дрожь. — Но нам пока что остаётся только ждать.
В этот момент сквозь гул раздался отчаянный крик:
— Ловите ключ!
Гарри появился, проносясь на метле, и бросил вниз один из ключей. Он был старый, с изогнутыми золотыми крыльями и поцарапанной спинкой. Гермиона молниеносно выхватила его прямо из воздуха. Она бросилась к двери, её пальцы дрожали от волнения. Несколько секунд она боролась с замком, и, казалось, дверь не собирается поддаваться. Но вдруг — щелчок. Дверь со скрипом распахнулась внутрь.
— Побежали, Гарри! — закричала я, хватая Гермиону за руку.
Гарри стремительно влетел в комнату через открытый проём, и мы, не теряя ни секунды, захлопнули за ним тяжёлую дверь. В следующую же секунду с другой стороны посыпались удары — ключи с грохотом врезались в неё, как будто пытались прорваться внутрь. Дерево застонало, но дверь устояла.
Мы повернулись. Перед нами раскинулась огромная комната. Всё пространство занимали гигантские фигуры, расставленные на клетках гигантской шахматной доски. Они не были просто фигурами — это были заколдованные шахматы, возвышающиеся над нами, будто ожившие стражи.
— Мне это не нравится... — прошептала Гермиона, её голос дрожал. — Мне это совсем не нравится.
— Ну, Герми, — сказала я, оглядываясь по сторонам, — ты же понимаешь, да, что нам это тоже не особо сильно нравится.
Гарри прищурился, вглядываясь в фигуры.
— Где мы? Это... кладбище?
Я оглядела комнату: тёмное каменное поле, огромные фигуры, тишина, нарушаемая лишь эхом шагов.
— Нет... Смотрите. Это поле. Игровые шахматы. Но всё такое большое — размером с нас, — я сделала шаг вперёд. — Как будто мы сами... шахматные фигуры.
В этот момент Рон медленно ступил вперёд, переступив на тёмную клетку. В ту же секунду что-то щёлкнуло, и всё поле озарилось мягким светом, словно кто-то зажёг невидимые магические лампы.
Я вздрогнула. Сердце глухо застучало в груди.
— Игра началась, — прошептала я, едва осознавая свои слова.
Мы с Гермионой и Гарри переглянулись и шагнули вперёд, ступая на клетки рядом с Роном. Но тут раздался тяжёлый, лязгающий звук — фигуры задвигались и встали в линию, преграждая нам путь к другой стороне поля.
— Что нам теперь делать? — испуганно спросила Гермиона, хватаясь за край мантии.
Рон поднял голову и уверенно сказал:
— Разве не ясно? Чтобы пройти... нам надо выиграть.
Мы молча кивнули. Не было иного выбора. Только вперёд.
— Ладно, хорошо, — сказал Рон, оглядывая поле. — Гарри, занимай свободную клетку слона. Гермиона, вставай на клетку королевы.
Он перевёл взгляд на меня.
— Эми, ты становись на свободную клетку ладьи.
Я кивнула и сделала шаг вперёд, ощущая, как холод каменного пола пробирается сквозь обувь. Фигура ладьи слева от меня слегка дрогнула, как будто приняла меня в свои ряды. Сердце глухо билось в груди. Игра только началась... и мы были её частью.
— Что нам теперь делать? — голос Гермионы дрогнул, когда очередная фигура, сотрясая пол, перегородила нам путь. Она сжалась, как будто хотела исчезнуть в складках своей мантии.
Рон шагнул вперёд, оглядывая расстановку с напряжённым лицом.
— Так... хорошо... — его голос стал твёрдым, решительным. — Белые ходят первыми.
Он сделал глубокий вдох, будто собирался с силами.
— Итак... мы играем, — выдохнул он. — Мы — часть этой игры.
Не успели его слова затихнуть, как одна из белых фигур, пешка, скользнула вперёд на своей клетке, сопровождаемая тяжёлым, глухим звуком, как будто сама земля содрогнулась.
— Вы! — Рон указал на одну из фигур чёрной стороны. — Сюда, Е5!
Огромная фигура бесшумно кивнула, как будто поняла команду, и медленно начала движение. Вся доска дрожала от её шагов.
— Эми! — внезапно повернулся ко мне Рон. — На Е4!
Я не сомневалась. Сердце колотилось в груди, но ноги сами шагнули вперёд. Я подошла к клетке и резко заняла её — в тот же миг нависший надо мной белый конь вздрогнул и разлетелся в стороны с грохотом. Каменные обломки взвились в воздух, и один из них срикошетил, едва задев мою щёку. Я почувствовала горячее жжение и провела рукой по лицу — кровь. Царапина.
— Пешка на Е4! — выкрикнул Рон, словно командующий на поле боя.
Огромная шахматная доска словно сошла с ума. Вокруг нас фигуры трещали, сталкивались, разбивались в пыль. Порывы магического ветра и вихри пепла крутились между клетками, от каждого удара летели каменные осколки. Один просвистел у самого уха. Я еле успела пригнуться, чтобы избежать второго. Грудь жгло от тяжёлого, пыльного воздуха, который забивал лёгкие.
— Подожди минутку... — Гарри шагнул вперёд, озабоченный чем-то, его глаза метались по полю. — Ты всё правильно понял, Рон. Если ты сделаешь ход конём... королева... она съест тебя...
Он сжал кулаки, взгляд стал умоляющим. Я резко повернулась к Рону. Горло сжалось, когда я увидела, как спокойно он смотрит на нас.
— О, чёрт... — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Рон...
Я посмотрела ему в глаза, и в них уже было решение. Он знал, что собирается делать. И не собирался отступать.
— Вы сможете... объявить шах королю, — тихо, почти без эмоций произнёс он.
— Нет! Рон, нет! — выкрикнул Гарри, его голос сорвался.
— В чём дело? — спросила Гермиона, в замешательстве смотря на нас обоих.
Но Гарри не ответил сразу. Он смотрел только на Рона, как будто надеялся уговорить его одним взглядом.
— Нет... Рон... — голос Гарри стал почти шёпотом. — Должен быть... другой выход.
Молчание сгустилось над нами, как тяжёлое заклинание. Но в глубине души я знала — другого выхода нет. И Рон это тоже знал.
— Вы хотите, чтобы Снэгг забрал философский камень? — голос Рона эхом отозвался в огромной шахматной зале, где каждое слово звучало как команда в битве.
Он обернулся к Гарри, лицо его было бледным, но взгляд решительным.
— Гарри, ты должен идти дальше, — сказал он твёрдо. — Не я. Не Гермиона. Не Эми. Ты.
Я стиснула кулаки, сердце стучало где-то в горле. Гарри молча кивнул, и в этот момент наши взгляды встретились. Я увидела в его глазах страх и решимость.
Я обменялась коротким, но полным грусти взглядом с Гермионой. Нам хотелось что-то сказать, что-то изменить, но слов не находилось. Мы просто стояли, зная, что решение уже принято.
— Конь на Г3, — громко и чётко скомандовал Рон, не давая себе времени на сомнения.
Шахматная фигура, словно ожив, замерла на мгновение... а потом размахнулась огромной каменной рукой. Удар был страшной силы. Каменный кулак с грохотом обрушился на коня, и вместе с ним — на Рона.
— ААА! — закричал он, и в следующий момент его тело рухнуло на холодные чёрно-белые плиты пола.
— Рон! — выкрикнула я, делая шаг вперёд. Я с трудом сдерживала слёзы, которые уже подступали к глазам. Боль и ужас скрутили грудь тугим узлом. Мне казалось, я вот-вот закричу.
Я посмотрела на Гермиону — её лицо побелело, губы дрожали. Глаза были широко раскрыты, как и у меня. Гарри стоял рядом, его руки сжались в кулаки. Мы все трое были в оцепенении.
Гермиона бросилась было вперёд, но Гарри и я одновременно закричали:
— НЕТ! Подожди!
Гарри быстро добавил:
— Мы ещё играем!
Он выпрямился, сдерживая всё, что чувствовал, и подошёл к рыцарю, стоящему напротив.
— Шах и мат, — твёрдо сказал он.
Фигуры замерли. Всё стихло. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, а затем шахматные фигуры отступили.
— Игра окончена, — прошептала я, облегчённо выдохнув.
Мы тут же бросились к Рону. Он был без сознания, но дышал. Гермиона склонилась над ним, проверяя пульс и стараясь привести его в чувство. Я взяла его руку — она была холодной, но всё же тёплой жизнью.
— Позаботьтесь о Роне, — сказал Гарри, вставая. Его голос был глухим. — Потом бегите к совятнику и отправьте письмо Дамблдору. Он должен знать. А я... я пойду дальше.
Я подняла глаза.
— Нет, подожди! — сказала я. — Давай я пойду с тобой, а Гермиона останется с Роном. Так будет лучше... и безопаснее.
Он покачал головой.
— Я должен это сделать. Один. Я не хочу подвергать вас опасности.
Но я уже знала свой ответ.
— Я иду с тобой, — твёрдо произнесла я, глядя ему в глаза. — А Гермиона поможет Рону. Ты справишься, Герми?
Она кивнула, хоть и выглядела испуганной.
— Да. Я справлюсь. Обещаю.
— Ладно, — сдался Гарри после паузы.
И мы вдвоём направились к следующей двери. Шаг за шагом, вперёд, в темноту. Туда, где нас ждали тайны, испытания... и, возможно, сам Волан-де-Морт.