Глава 23
Все вокруг были подавлены одной страшной мыслью — Хогвартс могут закрыть. Эта угрожающая возможность словно тенью нависала над каждым, кто жил в замке. Вечером, когда мы уже сидели в своей комнате, на кроватях, с мягким светом от свечей и тихими шорохами за окнами, я заметила, что Джинни выглядит особенно подавленной. Её плечи были слегка опущены, а глаза устремлены в пол, будто она отчаянно искала в своих мыслях хоть какую-то надежду.
— Как думаешь... Хогвартс закроют? — спросила я её осторожно, стараясь, чтобы мой голос не прозвучал слишком тревожно, хотя сердце сжалось.
— Не знаю... — голос Джинни задрожал, она прикусила губу, и я ясно почувствовала, как её охватывает страх. — Это только мой первый год... — сказала она чуть ли не сквозь слёзы, едва удерживая их.
Я сразу же наклонилась к ней и крепко обняла. Её маленькие ладони вцепились в мою спину, и я поняла, как тяжело ей всё это переносить. Мы сидели так какое-то время, в тишине, и в душе становилось мерзко, словно тёмный ком осел где-то под сердцем. Было противно и тяжело думать, что всё может закончиться вот так — просто закрытием школы, которая стала для нас домом.
Мысли метались в голове одна за другой. Особенно я переживала за Гермиону. Мы с ней за этот год успели сблизиться, часто сидели в нашей комнате и разговаривали перед сном. Она была особенной — умной, любопытной, с её нескончаемым желанием всё знать и всему научиться. Да, иногда она казалась слишком нудной, слишком правильной, и мне порой хотелось закатить глаза, когда она начинала в сотый раз читать нравоучения. Но это лишь иногда. На самом деле Гермиона была невероятно интересной и искренней девочкой. И мысль о том, что с ней может что-то случиться или что мы можем потерять всё это, давила на сердце особенно сильно.
— Всё! — сказала я сама себе, резко вздохнув. — Хватит! — Мысль о том, что всё может рухнуть, была слишком тяжёлой. Я словно оттолкнула её прочь, стараясь не позволить мраку поглотить наш вечер. Мы ещё немного поговорили с Джинни, обсуждая что-то лёгкое, отвлекаясь, и затем, наконец, легли спать.
⸻
— Вы сделали что?! — с этого возгласа началось наше утро в Большом зале. Я даже едва не уронила ложку прямо в тарелку с кашей, когда услышала. Оказалось, что Рон и Гарри ночью, не сказав мне ни слова, пошли к Хагриду!
— Дамблдора хотят сместить! — выпалил Гарри с таким выражением лица, будто это была самая ужасная новость, какая только могла быть. — Хагрида тоже подозревают в том, что он связан с нападениями на грязнокровок, потому что «однажды он запятнал свою репутацию»!
Я чуть не подавилась.
— И что вы собираетесь делать с этой информацией? — спросила я, глядя на них обоих так, словно они сошли с ума.
— Не знаем, — пожал плечами Рон, глядя то на меня, то на Гарри. — Но мы что-нибудь придумаем... как и всегда.
Гарри наклонился ближе, понизив голос до шёпота, словно боялся, что кто-то подслушает.
— А ещё мы узнали... Хагрид не открывал Тайную комнату. Это сделал кто-то, кто родился здесь, в Хогвартсе!
Я замерла, нахмурив брови.
— Что?.. — выдохнула я, недоумевая.
— Арагог сказал, — поспешно добавил Рон, — что это существо — единственное, чего боятся пауки.
Я прищурилась, и ответ сорвался с губ почти сам собой:
— Единственное, чего боятся пауки... это змеи.
— Правда, потом его дети чуть не убили нас, но это уже не суть... — пробормотал Гарри, будто говорил о чём-то обыденном.
— Не суть?! — Я чуть не вскочила со скамейки, не веря своим ушам. — То есть, вы сбежали из замка ночью, пошли в Запретный лес к огромному пауку, и вас чуть не убили?! И это, по-вашему, «не суть»?!
Мой голос сорвался на крик, и я поняла, что руки сжались в кулаки. О да, я была зла. Даже ярость не описывала того, что я чувствовала. Какого, простите, чёрта они ничего не сказали и сбежали ночью? У них вообще есть хоть капля здравого смысла?! Они что, совсем очумели?!
— Ладно, разберёмся потом, — выдохнула я, стараясь хоть немного унять злость и вернуть себе самообладание. — Доедайте и идём к Гермионе. Надо её навестить.
Мы молча доели завтрак. Еда казалась безвкусной, всё смешивалось во рту, и я ловила себя на том, что просто механически жую, не чувствуя вкуса. Внутри сидела тяжесть, и мысли возвращались к Гермионе снова и снова. Как она там? Откроет ли глаза? Увидит ли нас? Или так и останется неподвижной, словно застывшей в вечном сне? Эти мысли тянули вниз, но я не позволяла им окончательно овладеть мной.
Когда мы закончили, мы втроём направились в Больничное крыло. Коридоры Хогвартса были непривычно тихими, и даже портреты словно смотрели на нас сочувствующими взглядами. Я шагала чуть впереди, чувствуя, как в груди что-то сжимается сильнее с каждым шагом.
Открыв дверь в Больничное крыло, я сразу увидела Гермиону. Она лежала неподвижно, как будто спала, но её сон был слишком глубоким и тревожным. Белоснежные простыни, свет, падающий из высоких окон, и тишина, прерываемая только шелестом шагов — всё это делало атмосферу тяжёлой. Я подошла к её кровати, заметила в вазочке увядшие цветы и тут же заменила их на свежие, которые принесла. Мне хотелось, чтобы рядом с ней было хоть немного ярких красок, хоть капля живого.
Гарри сел рядом со мной на край кровати, опустив голову. Рон встал по другую сторону, сложив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу, будто ему было неловко. Я посмотрела на лицо Гермионы, на её неподвижные ресницы, на её губы, и сердце болезненно сжалось.
— Когда же ты очнёшься, дорогая?.. — почти со слезами в голосе прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
Я почувствовала, как Гарри осторожно обнял меня с одной стороны, а через мгновение и Рон сделал то же самое с другой. Их тепло было неожиданным, и это немного согрело моё сердце. С Роном у меня всегда были самые натянутые отношения. Иногда он мог раздражать меня до невозможности — своим упрямством, резкими словами, вечным стремлением спорить. Но, несмотря на это, я всё равно любила его. Конечно, как друга! И в глубине души знала, что он важен для меня, что я не хочу терять его. Я твёрдо решила, что в будущем обязательно сделаю всё, чтобы наши отношения стали лучше.
— Жаль, что ты не с нами... — начал Гарри, и его голос был полон боли. — Ты нужна нам... нужна как никогда! — Он осторожно взял её руку и начал гладить её пальцами. В этом не было ничего романтического. Это был жест заботы, отчаяния, тоски.
Но вдруг его движения замедлились, а лицо резко изменилось. Гарри нахмурился и перестал гладить её руку, словно заметил что-то важное.
— Что? Что такое? — тут же спросила я, тревожно глядя на него.
Он не ответил сразу. Его глаза сузились, и, наклонившись ближе, он осторожно разжал её ладонь. Там, в сжатом кулачке, оказалась маленькая записка. Гарри аккуратно достал её, развернул и пробежал глазами по строчкам.
— Так вот почему Гермиона в тот день была в библиотеке... — тихо сказал он, голос дрогнул. А затем он резко поднялся с кровати. — Идём!
Я почувствовала, как во мне вспыхнуло волнение, и сердце забилось чаще.
Пока мы шли по коридору, Гарри зачитал то, что было в письме:
-«Из всех чудовищ, населяющих Землю, нет более смертоносного, чем Василиск. Этот гигантский змей живёт сотни лет и моментально убивает глядом любого, кто посмотрит ему в глаза. Пауки обращаются перед ним в бегство». - голос Гарри дрожал, эхо отражалось от каменных стен, и оно словно усиливало ужас происходящего.
Я шла позади, чувствуя, как сердце бьётся быстрее с каждым словом. Тени от факелов танцевали на стенах, извиваясь, как живой змей, и холодок пробежал по моей спине. Дыхание сбилось, пальцы сжали края мантии, а каждый шаг отдавался тяжёлым глухим стуком. Я ощущала, как магия замка словно реагирует на эти слова, как будто сама Тайная комната слушает нас. Вот оно. Чудовище в Тайной комнате — это Василиск.
- Вот почему я слышу его голос. Это змей. - закончил Гарри, - он опустил взгляд на пол, сжал палочку так, что костяшки побелели, - напряжение висело в воздухе почти ощутимо.
Рон: Но если его взгляд такой смертоносный, почему никто не умер? - он замер на месте, переступил с ноги на ногу, - руки сжаты в кулаки, глаза широко раскрыты, - голос дрожал от страха и удивления.
-Может... никто не смотрел ему в глаза? Ну, по крайней мере прямым взглядом. - сказала я, прижимая рукоять палочки к груди, - дыхание сбилось, - слова вырвались почти шёпотом, - но я старалась говорить решительно, чувствуя, как тревога сжимает мою грудь, - холод пробежал по спине от осознания, что это действительно мог быть смертоносный взгляд.
Парни посмотрели на меня так, словно прозрели, - их взгляды были острые и сосредоточенные, - напряжение в их лицах отражало всю серьёзность ситуации, - я видела, как Гарри моргнул медленно, словно пытаясь переварить услышанное, - а Рон сжал руку у виска, словно проверяя сам себя.
-Колин увидел его через фотокамеру. - он откинул голову назад, стиснув зубы, - глаза расширились от неожиданности и страха.
-Джастин наверняка увидел Василиска через почти безголового Ника. - он сжал губы и с трудом стоял на месте, - взгляд был напряжённым и настороженным.
-Ник принял на себя весь удар, но он призрак, он не мог опять умереть. - я почувствовала облегчение и лёгкую вину за то, что он пострадал, - страх и тревога переплелись с благодарностью.
-А Гермиона... увидела в зеркале. - я мысленно следила за её осторожными движениями, - как она держала зеркало ровно, заглядывая за угол, - каждая её осторожная мелочь казалась жизненно важной.
-Держу пари, Гермиона пользовалась зеркалом, чтобы заглядывать за угол. - проговорил Гарри, - он сжал палочку, костяшки побелели, - голос был тихим, напряжённым, - магия замка словно усиливала напряжение, заставляя нас всех быть настороже.
-А миссис Норрис? Не думаю, что у неё было зеркало или фотокамера Гарри. - сказал Рон, - он наклонил голову, прищурился, - голос дрожал, - глаза были полны тревоги и недоумения, - я видела, как он пытался осознать, что кошка не имела защиты.
-Вода. В ту ночь на полу была разлита вода. - вспомнила я, - дыхание замедлилось, - тогда отражение в воде сыграло роковую роль, - сердце ёкнуло, ладони вспотели, - холод пробежал по спине, - магия замка словно усиливала каждый момент, блеск глаз змеи, движение воды, отражение в свете факелов сливались в одну страшную, почти осязаемую картину.
-Она увидела Василиска в отражении. - я закусила губу, - ощущение опасности пробежало по всему телу, - каждый звук коридора казался громче, - дыхание стало частым и прерывистым, - я старалась не дрожать, - но сердце билось как никогда сильно.