1
Гермиона сидела у окна в комнате Рона в Норе. Она пила горячий и сладкий кофе со сливками, и пыталась сдержать смех — за окном братья Уизли устроили настоящий бой с садовыми гномами, и в данную минуту Джордж так комично сражался с самым, похоже, сильным из них, пытаясь вытащить его за ногу из под наполовину выкорчеванного пня. Было приятно видеть Джорджа смеющимся, ведь после гибели Фреда он почти всегда был печален и молчалив. Чарли и Билл перекидывались двумя верещащими гномами, а Рон пытался раскрутить за ноги сразу троих. Вся эта возня была такой домашней, доброй, и так радовала глаз, заставляя забыть про ужасы прошлого года и про битву. Хорошо бы этот момент длился долго-долго, бесконечно, чтобы можно было вот так уютно сидеть у окна и улыбаться выходкам горячо любимых Уизли. После битвы за Хогвартс Гермиона и Гарри поселились в Норе вместе с семьей Уизли. Джордж тоже остался с родителями, временно закрыв магазинчик магических фокусов и трюков. Он просто не мог находиться в месте, где все напоминало о брате. Отец Рона целыми днями пропадал в Министерстве, помогая в Преобразовании, ведь столько всего нужно было изменить, вернуть, восстановить после долгих месяцев правления Волан-де-Морта. А Рон, Гарри, Гермиона, Джордж и Джинни все лето провели в Норе, окруженные заботой миссис Уизли, полной решимости вернуть в своих дорогих детях радость к жизни. Миссис Уизли безумно тяжело переживала потерю Фреда, она многие ночи провела в слезах, но днем за хлопотами, готовкой и заботой о близких боль отступала, чтобы потом вернуться снова. Гермиона планировала вернуть своих родителей после окончания Преобразования, а пока она просто отдыхала от всего. Ей уже исполнилось восемнадцать, и если бы не война с Волан-де-Мортом, то с сентября она начала бы работать в Министерстве Магии или же отправилась бы учиться дальше на мракоборца. Но война все изменила. В Хогвартсе приняли решение аннулировать прошедший учебный год и всех студентов пригласить отучиться в школе снова. Ведь знания, которые преподавали детям под руководством жестоких Кэрроу, были недостаточными, а экзамены на ЖАБА и СОВ были вообще пропущены. Поэтому в этом году Гермиона, Рон и Гарри снова отправлялись в Хогвартс на пропущенный ими седьмой курс. Школу обещали восстановить за лето и пригласить новых преподавателей на смену погибшим. Гермиона была очень рада, что сможет еще год поучиться в Хогвартсе, по которому она так тосковала. Без Дамблдора, конечно, школа уже не будет прежней, но новый директор — профессор МакГонагалл — как нельзя лучше справлялась с этой ролью, была в меру строгой и очень справедливой. Гермиона была уверена, что лучшего директора на смену Дамблдору просто невозможно найти. Оставалось узнать, кто будет преподавать защиту от темных искусств и трансфигурацию. И, конечно, кто станет старостой школы у девочек и у мальчиков. Совы из Хогвартса должны были прилететь сегодня, и Гермиона не находила себе места, ожидая своего письма. — Даже не верится, что они прилетят, я просто в это не верю, — не переставала повторять она. Рон гораздо прохладнее воспринял новость о продолжении учебы в школе, и только посмеивался над нервничающей Гермионой. Но учитывая произошедшее между ними на днях, он старался не подтрунивать над ее желанием учиться. Сегодняшний день был абсолютно особенным. Вечером планировался ужин со всей семьей Уизли, ведь в Нору на несколько дней приехали старшие братья Рона — Билл и Чарли. Вскоре должны были прибыть родители Тонкс с маленьким Тедди, и обещал заглянуть Перси. Как же прекрасна жизнь! Война закончилась, Волан-де-Морт мертв, скоро их снова ждет Хогвартс, сегодня будет замечательный ужин с семьей Уизли, и рядом будет ее Рон, до сих пор немного не опомнившийся после их с Гермионой первой настоящей ночи, и глядящий на свою подругу затуманено-восторженным взглядом, напоминающим взгляд Хагрида на свою неподражаемую великаншу Олимпию, — разве можно желать чего-то еще. Счастье переполняло ее, Гермиона просто не могла усидеть на месте. Вскочив со стула, она покружилась вокруг себя и радостно засмеялась от этого своего немного детского поступка. Вот так и будет теперь всегда — вокруг будут только любимые и дорогие, а впереди ждет только счастье. Сейчас она могла бы создать самого лучшего своего Патронуса. * * * Вот оно, вот оно, вот оно наконец, — тихо шептала Гермиона, радостно оглядывая огромный Хогвартс-экспресс. — Я просто в это не верю! Рон и Гарри стояли рядом с ней, не переставая улыбаться. Неужели после стольких дней боли, страданий, неизвестности, страха и потерь их наконец ждет что-то хорошее. Неужели кошмар закончился! Все студенты радостно галдели, здоровались друг с другом, носились вокруг по перрону, этот возбужденный гомон был так приятен. Джинни чмокнула Гарри в щеку, махнула рукой остальным и побежала в вагон старост. Старостами в этом году стали Джинни и Гарри, а Гермиону назначили старостой школы среди девочек. Рон в этом году значка не получил, чему он, впрочем, обрадовался, сказав, что ему совсем не улыбается тратить лучшие годы жизни на эту канитель. Трое друзей тоже поспешили попрощаться. Гарри остановился, чтобы поговорить с Полумной, Гермиона побежала догонять Джинни, а Рон нашел Невилла, чтобы занять с ним купе. Вагон для старост немного отличался от остальных вагонов Хогвартс-Экспресса. Там не было отдельных купе, а был общий небольшой зал со скамьями и столами, как в столовой. В передней и задней части вагона были глубокие кресла, где можно было отдохнуть, но у старост появлялось много забот уже в поезде, поэтому эти кресла по большей части пустовали. Гермиона поставила свой чемодан в грузовой отсек и зашла в вагон. Внутри никого не было, Джинни, видимо, уже успела убежать. На самом большом столе лежали свитки с указаниями, на каждом из свитков были имена. Восемь серебряных свитков для старост и два золотых — для старост школы. Гермиона взяла свой и краем глаза заметила, что на втором золотом свитке написано имя Макмиллан. Вот это неожиданно. Мальчик из Пуффендуя стал старостой школы. Вероятно, в первый раз за всю историю этого факультета. Седрик был первым учеником Пуффендуя, которому прочили это место, которое он так и не смог получить. Гермиона улыбнулась и стала читать имена на серебряных свитках. Их осталось семь, Джинни свой уже забрала. Поттер — от Гриффиндора, Милисента Булстроуд и Драко Малфой от Слизерина. Эббот и Флиппер от Пуффендуя, Патил (сестра-близнец Парвати) и Корнер от Когтеврана. В общем-то все ожидаемо. Кроме Малфоя. Он, как это говорилось во всех газетах, встал на кривую дорожку, и оставил несмываемые пятна на своей биографии. Такие же несмываемые, как и черная метка на его руке. Вот она, ложка дегтя. Малфой. Заносчивый, самовлюбленный, жестокий и злобный, трусливый. Гермиона не могла придумать ни одного хорошего эпитета по отношению к этому юноше. Это был просто абсолютный негодяй. Как же жалко, что отец не отдал его в Дурмстранг! Почему в их школе должен учиться такой человек? Но не могло же все быть абсолютно идеально. Тем более, Малфой будет в ее подчинении. Она же все-таки староста школы. А особенно приятно, что Малфой будет также подчиняться Макмиллану. Это будет забавно. Она представила перекошенную физиономию Малфоя, когда Эрни даст тому какое-нибудь задание, и улыбнулась. Дверь в вагон распахнулась, заглянул Гарри. — Ты уже здесь. Есть еще время? Я пока с ребятами посижу, хорошо? Приду позже, когда поезд тронется. Ты пока тут командуй, ваше величество, — Гарри улыбнулся и закрыл за собой сдвижную дверь. Гермиона хмыкнула, покачала головой и распечатала свой список. Дверь за ее спиной снова открылась. — Забыл что-то, — рассеянно спросила она. — Забыл. У тебя, грязнокровка, забыл спросить, можно ли мне войти, — растягивая слова, ледяным голосом произнес Малфой. Гермиону словно обдало холодной волной. Она собрала всю свою волю в кулак. Главное — не выйти из себя. Держать себя в руках, держать себя в руках. Повернувшись к Малфою и смерив его презрительным взглядом, Гермиона как могла более достойно произнесла: — Не забывай, что я — староста школы, ты, пожиратель смерти. Малфой усмехнулся: — Пыталась задеть меня? Слабо, Грейнджер, очень слабо. — Трус, слабак, мерзкий, гадкий, самовлюбленный, высокомерный... — Гермиона задохнулась, выбирая наиболее оскорбительное слово, но, как назло, в голову не приходило ничего подходящего. — О, в ход пошла лесть, — Малфой подошел ближе и тихо добавил: — Продолжай в том же духе, Грейнджер, и я позволю тебе у меня отсосать. Волна неутолимой злобы захлестнула Гермиону с головой. С трудом понимая, что делает, она выхватила палочку и подпрыгнула к Малфою, направив свое оружие прямо ему в голову. — Еще одно слово, и я просто уничтожу тебя, — закричала она с перекошенным от злости лицом. Малфой не отдернулся и даже не изменился в лице. С той же самодовольной ухмылочкой он проговорил: — Ну ладно, ладно, я не знал, что для тебя это так важно, — помолчал немного, и продолжил: — Если на то пошло, ты вполне можешь мне отсосать без всяких дополнительных условий. Гермиона даже взвизгнула от ярости. Но тут отворилась дверь, кто-то вошел в вагон. Гермиона оглянулась и увидела Гарри. Тот растерянно переводил взгляд с Малфоя на свою подругу и обратно. — Все в порядке? — осведомился он. Гермиона отошла от слизеринца и убрала палочку в мантию. — Да, Гарри, мы просто обсуждали список с заданиями, — быстро проговорила Гермиона, все еще тяжело дыша от злости и обиды. Она схватила со стола свой свиток и уткнулась в него глазами, пытаясь хоть что-то прочитать. Но перед глазами все было как в тумане. Неожиданно прямо у ее уха раздался шепот: — А если перевернуть свиток, читать намного удобнее. И тихо посмеиваясь, Малфой вышел из вагона, прикрыв за собой дверь. Гермиона присмотрелась и с ужасом обнаружила, что она действительно держала свиток вверх ногами. Мерлин, как стыдно! — Гермиона, с тобой точно все в порядке, — еще раз спросил Гарри. — Малфой обидел тебя? — Н-нет, — Гермиона попыталась восстановить дыхание, — Он просто… Ты же его знаешь. Подонок до мозга костей. Не обращай внимания. Давай без геройства, а? Гарри внимательно всмотрелся в ее лицо и решил не спорить. А Гермиона сидела, делая вид, что читает свой золотой список, а сама пыталась проанализировать, почему же она так сильно среагировала на сальную шуточку Малфоя. Она же знала, какой он, знала, что этот гад будет специально выводить ее из себя, чтобы хоть на ком-то отыграться за то, как жестоко (и справедливо) с ним обошлась судьба. Это же слабак, он только и может, что издеваться и портить жизнь исподтишка. Почему же он так задел Гермиону? Когда пришла Джинни, Гермиона подробно рассказала ей о случившемся. За время жизни в Норе девушки стали очень близки, и у них почти не оставалось секретов друг от друга. Гермиона даже описала Джинни свой первый раз с Роном, хотя получила немало уничижительных высказываний от своей подруги по поводу ее неуклюжего братца. Джинни выслушала внимательно, пару раз улыбнулась, хотя Гермионе было не до смеха, и сказала: — Чувство юмора у него есть, — и сразу добавила, увидев выражение лица подруги: — Шучу, шучу, он подонок и негодяй. Успокойся. И не влюбись в него. Последняя фраза была настолько неожиданной, что Гермиона подумала, что ослышалась. Она так ненавидела сейчас Малфоя за свое очередное унижение, что скорее бы влюбилась в Грохха, чем в этого паршивца. — Что? — вскочила она возмущенно. — Да сядь ты, прости, но просто хороших девочек всегда тянет на плохих мальчиков. И то, что он сегодня делал, очень похоже на игру. Возможно, он пытается тебя увлечь. Вот я и говорю… — Увлечь?! — Гермиона округлила глаза. — Ты правда думаешь, что меня можно увлечь, попросив отсосать? — Нет, я думаю, что от любви до ненависти, как от ненависти до любви — рукой подать. А он тебе явно небезразличен. Посмотри, две его фразы привели тебя в такое бешенство! Я тебя такой не видела. И потом, он красив как древнегреческая статуя. И притягателен. Девчонки на него смотрят больше, чем на Гарри, ведь девчонкам нравятся красивые подонки. — Он мне не безразличен! Конечно! Я ненавижу его сильнее всех на свете! Что красивого? Белобрысый хорек, вот он кто! — О, какая страсть, — опять засмеялась Джинни. — Если ты не перестанешь так говорить, мы поссоримся! — Я ничего не говорю, я просто предупреждаю. Так, на всякий случай. И ты не обижайся. Постарайся реагировать на его выходки равнодушно. И все. Помедитируй, что ли. — Ладно, ладно, ладно. Я поняла. Гермиона снова открыла свой золотой свиток. Интересно, она вообще прочитает его сегодня…