Пролог

На улице моросил мелкий противный дождь, висел густой туман, прохожие торопились поскорее покончить с делами, на некоторых дверях висели первые, самые ранние рождественские венки. Кроме этих украшений ничего и не думало создавать соответствующее настроение. Погоде в лондонском пригороде, казалось, было совсем наплевать на близящиеся праздники. Гермиона перехватила поудобнее чемоданы, оглядела светлый двухэтажный домик с запущенным участком и поросшей травой дорожкой к порогу, поджала губы и двинулась вперёд. Девчонка лет пяти с рюкзачком за спиной не спешила следом. Она повертела головой, поддела носком ботинка ком отсыревшей земли и скривилась. — Рози, тебе совсем не нравится? — Грейнджер притормозила у ступенек, обернулась и стиснула ручки чемоданов, но ничем больше не выдала охвативших её эмоций. — Я постараюсь найти что-нибудь получше после праздников, но пока… — Всё нормально, мам, я понимаю, — она мотнула головой, поправила лямки своего рюкзака и вприпрыжку кинулась к дому, хотя детское личико не выражало ни капли радости, — уверена, мы отлично отметим здесь Рождество! * * * Вооружившись палочкой, Грейнджер обходила комнату за комнатой, пока Роуз разбирала вещи в одной из наиболее сносных комнат второго этажа. Сказать, что дом был запущен, как не сказать ничего. С потолка так и норовила осыпаться побелка, люстры покачивались с жутким скрипом, между половицами зияли трещины, одна из ступенек провалилась прямо под ногой у Гермионы. Хорошо ещё, дом был не волшебный, иначе пришлось бы вдобавок ко всему травить докси и прочих домашних паразитов, да и без магии всяких крыс хватало. Но купить дом за пару недель до Рождества — задачка не из лёгких, да и времени на обстоятельный выбор особо не было. — Мам, мам! — с громким криком сбежала по лестнице Рози, перевела дыхание и воскликнула: — Там сова! Папина сова! — Да хоть папа лично, на метле и с букетом, — Гермиона запустила в щель оконной рамы заклинание такой силы, что задребезжали стёкла, тут же с опаской убрала палочку за пояс, пока не разнесла несчастное строение, и скрестила руки на груди, — мы это уже обсуждали и не раз. Папа меня обидел, очень сильно обидел. «Очень сильно обидел» слабо подходило для трёх лет регулярных измен мужа, который умудрился ещё и несчастной жертвой себя выставить в конечном счёте. Но выражаться при дочери грубее не стоило, приходилось обходиться эвфемизмами. Рози всхлипнула, обхватила ладошками мамину руку и жалобно заглянула в глаза. — Но папочка извинится, и исправится, и больше никогда-никогда так не будет! Пожалуйста, мам, давай вернёмся! — Рози, мне жаль. Я не могу простить папу и вернуться, — Гермиона вздохнула, присела на корточки, взглянула прямо в родные глазки, из которых вот-вот готовы были хлынуть слёзы, — но я не лишаю тебя отца. Если хочешь, можешь отпраздновать Рождество с ним. Ничего страшного. Так что, мне написать ему, чтобы забрал тебя на праздники? — Нет, — она решительно мотнула головой, прижалась к матери, обхватив ручонками за шею, и выдохнула чуть слышно: — Тебе я сейчас нужнее. А у папы друзья есть и эта… * * * За несколько дней Рози освоилась и успела перезнакомиться со всеми детьми с близлежащих трёх улиц. Набравшаяся опыта в разношёрстной компании бесконечных кузенов и кузин, а также детей прочих дальних родственников внушительного клана Уизли, малышка легко вписалась в компанию, успела поколотить местного задиру и даже провести пижамную вечеринку с новыми подружками. Гермиона не вмешивалась и тихо радовалась, что дочь не разделила её судьбу одинокой заучки без друзей. Очередным туманным субботним утром Рози вновь сбежала гулять, едва разделавшись с завтраком. Грейнджер отвлечённо подумала, что стоило бы подыскать маггловскую начальную школу. Рон под влиянием матери был категорически против и с завидным постоянством напоминал, что его мама сидела дома и воспитывала детей, и это было гораздо лучше всяких там маггловских школ. Она фыркнула, отхлебнула остывший чай и уткнулась в утреннюю газету. Журналисты «Пророка» предсказуемо смаковали подробности развода героев войны. От чтения отвлёк стук в дверь, и Грейнджер с газетой в руке поплелась открывать, чтобы обнаружить на пороге Джинни. Раскрасневшуюся, расхристанную, в шапке набекрень и с крайне решительным выражением на лице. — Мой братец — подлец! — объявила она прямо с порога. — Я заметила, — Гермиона усмехнулась, помахала газетой и посторонилась, пропуская младшую Уизли в дом, — правда, журналисты считают несколько иначе. Представь себе, некий Генри Сыч — и откуда только берутся такие идиотские псевдонимы? — обвиняет меня в разложении магической молодёжи, мол, своим дурным примером я подрываю основы общества и семейные ценности. — В газетах всегда писали полную чушь, тем более, в «Пророке», — махнула рукой Джинни, стянула шарф и огляделась, — в самом деле, собираешься здесь жить? Гермиона, может, тебе деньги нужны? — Мне пока хватает. Но риелторы, кажется, начали праздновать ещё в конце ноября. Во всяком случае, до праздников ничего лучше найти не удастся, а там видно будет, — она заперла дверь, вернулась в гостиную, бросила газету на журнальный столик и развернулась в сторону кухни, — будешь что-нибудь? Чай, кофе? Кажется, оставались печенья, если Рози до них не добралась. — Мне только кофе. Вскоре они устроились на диване с чашками в руках. Джинни придирчиво разглядывала обстановку, поджимала губы и неторопливо прихлёбывала свой чёрный крепкий кофе. Гермиона тоже не торопилась завязывать разговор, не жаловаться же на Рона его родной сестре, в самом деле. Тем более, когда она и без того знала всё в подробностях. — Знаешь, вы с Роуз могли бы на праздники остаться у нас с Гарри… если хочешь, мы даже Рона приглашать не станем. — Если Рона и не будет, то весь клан Уизли точно соберётся. И Молли, разумеется. Она прислала мне несколько писем и вопиллер на той неделе. Честно, я просто не способна понять эту идею «сохранить семью любой ценой», — она вздохнула, перевела задумчивый взгляд на окно, пейзаж за которым совсем не радовал, и добавила фальшиво-бодро: — Спасибо, Джин, но нет. Не хочу портить вам семейный праздник. Мы с Рози отлично отметим вдвоём. Но обязательно навестим вас чуть позже, идёт? — Уверена? — Джинни помедлила, отставила кружку, натянула рукава своего свитера домашней вязки до самых кончиков пальцев, покусала губу и, наконец, тихонько выдавила: — Знаешь, ты могла бы… ну-у… повременить с этим. До конца праздников хотя бы. — Что? Ты имеешь в виду повременить с разводом? Издеваешься?! — Нет, сестричка, нет, я не говорю простить и забыть, но… — Джинни втянула голову в плечи, принялась выдёргивать нитки из свитера, глянула исподлобья на гневную собеседницу, — слушай, эта хибара просто ужасна. Ты лишишь Рози традиционного семейного ужина, оставишь в этой дыре, ей будет одиноко и скучно. Да, Рон — негодяй и подлец, но она-то в чём виновата? — Это не дыра, тётя Джинни. Это наш дом! — в проёме, что отделял гостиную от прихожей, стояла насупленная девчонка, за спиной которой мялись пятеро детишек примерно того же возраста. — И мне здесь не одиноко и не скучно. Мам, мы посидим у меня в комнате? Я убрала игрушки, честно. Грейнджер только кивнула, и дети наперегонки бросились к лестнице. Джинни глянула на чашку, в которой ещё плескался кофе, скомкано распрощалась и практически сбежала. * * * Утро воскресенья ушло на войну с порогом и дорожкой. Бесплодную войну. Против покосившихся ступенек и сорняков, проросших между старыми булыжниками, даже магия оказалась бессильна. Единственным результатом всех мучений стала калитка, слетевшая с петель. Гермиона чертыхнулась сквозь зубы, пнула попавшийся под ноги камешек и стиснула руками ноющие виски. — Ма-ам? — Рози высунулась в дверной проём, закусила губу, разглядывая фронт ремонта, и уточнила: — Ты сейчас очень занята? — Что случилось, милая? Только не говори, что опять ступенька проломилась. Я этого не вынесу! — Не, всё в порядке. Просто мне Джейк говорил, что сегодня в супермаркете будет Санта… — она вышла на порог, прикрыла за собой дверь, к которой тут же привалилась спиной, глянула лукаво исподлобья, — мы можем сходить? Мам, пожа-алуйста! Джейк сказал, что это самый крутой Санта на свете! И он исполняет все-все желания! — И какое же у тебя желание на это Рождество? — Грейнджер отряхнула руки, выдавила слабую улыбку, подошла к дочери и присела на корточки, пытаясь заглянуть ей в лицо, но та упорно отводила взгляд. — Не хочешь мне рассказать? — Не могу, мам. Иначе не сбудется! В итоге, пришлось вести дочь в супермаркет, где работал «самый лучший на свете Санта». Впрочем, в холодильнике заканчивались продукты, прикупить хлеба тоже не помешало бы, да и посмотреть что-нибудь из новогодних украшений. Нет, при ближайшем рассмотрении прогулка не казалась такой уж бессмысленной. Но один вид очереди к рождественскому уголку с елью, эльфами и бутафорскими оленями внушал ужас. От Санты виднелся только красный колпак. Дети гомонили на весь магазин.