Глава 4 «Бригадир и честность»
Прошёл уже почти месяц с того дня, как Гермиона стала Герой Мионовой, и жизнь в колхозе имени Красного Знамени, казавшаяся сначала невыносимой и странной, постепенно входила в привычную колею. Гера научилась доить коров так ловко, что даже строгая Зойка Бридж иногда хвалила её, правда всегда сквозь зубы и с оговорками. Но в душе Гермиона по-прежнему не теряла надежды найти маховик времени и вернуться в привычный Хогвартс. Каждый вечер она пыталась пробраться на сеновал, однако сделать это становилось всё сложнее, так как теперь её постоянно отвлекал Роня Уизлев, который явно решил не оставлять девушку без присмотра. В один из дней, когда Гера собиралась в очередной раз исследовать сеновал, в колхоз с громкими фанфарами вернулся бригадир коровника — Малофей Драков, солидный мужчина с седыми волосами и надменной ухмылкой. Он был на областном симпозиуме по внедрению новых методов молочного производства и, судя по всему, остался собой доволен.— Ну, здравствуй, Гера Мионова! — громко произнёс Малофей, подходя к ней во время вечерней дойки и сверля её взглядом серых глаз. Его светлые, почти белые волосы были тщательно зачёсаны назад, а одет он был в аккуратный тёмно-серый костюм с эмблемой колхоза. — Давно хотел с тобой поговорить.Гера, удивлённая его вниманием, выпрямилась и растерянно уставилась на бригадира.— Да, товарищ Драков, вы что-то хотели?— Хотел, — холодно усмехнулся он, оглядывая её с ног до головы. — Ты у нас девушка городская, вроде как образованная, а вот странная ты какая-то. Делаешь вид, будто коров доишь, а у самой мысли явно в другом месте. Я тут от людей слышал, что ты всё время в сарай ночью пробираешься. Может, ты молоко наше воруешь и продаёшь потом налево, а?Гера широко распахнула глаза от возмущения:— Что?! Да вы с ума сошли, товарищ бригадир! Я ничего не ворую!— Не воруешь, говоришь? — ухмыльнулся Малофей, подходя ближе и понижая голос. — Тогда чего ты там ночью делаешь? Или, может, тайно с кем встречаешься?Гера почувствовала, как лицо заливает жар от возмущения и смущения одновременно.— Вас это не касается, — процедила она сквозь зубы. — Пожалуйста, отойдите и дайте работать.Малофей же внезапно схватил её за руку и притянул ближе к себе, внимательно глядя прямо в глаза. От него пахло одеколоном и каким-то крепким напитком.— Ты тут без моего разрешения ничего не сделаешь, ясно? — прошипел он. — Или ты будешь покладистой, или я всем расскажу, что ты молоко воруешь. В колхозе такое не прощают. Выбирай, Мионова, договоримся по-хорошему, а?— Отпустите! — вскрикнула Гера, пытаясь освободиться. — Я сейчас закричу!Но тут же раздался громкий голос от входа в коровник:— Эй, Драков! А ну отпусти её немедленно!Это был Роня Уизлев, который, услышав перепалку, ворвался внутрь, яростно глядя на бригадира.Малофей резко повернулся к нему, высокомерно усмехнувшись:— А ты чего, рыжий, вмешиваешься? Тебя забыли спросить! Иди отсюда, не твоё дело!— Не трогай её, я сказал! — рявкнул Роня, сжав кулаки и приближаясь к бригадиру. Его глаза горели такой злостью, какую Гера никогда прежде не видела.— Ты чего, сопляк, вздумал мне тут угрожать? Да я тебя сейчас...Малофей не успел закончить фразу, потому что Роня внезапно замахнулся и с силой ударил его по лицу. Удар был настолько неожиданным и точным, что Драков пошатнулся и, потеряв равновесие, с громким плеском рухнул прямо в кучу свежего навоза, испуганно замычали коровы.— Так тебе и надо, гад такой! — зло выкрикнул Роня.Гера стояла, прикрывая ладонями рот от шока и облегчения одновременно, не веря собственным глазам.В коровник уже сбегались люди, включая Зойку Бридж, председателя Грюма и несколько местных колхозников. Малофей в ужасе выползал из навоза, проклиная всех и вся вокруг себя.— Уизлев! Ты что себе позволяешь? — закричал Грюм, вбегая в коровник и ударяя тростью о пол.— Он Геру обидеть хотел! — отчаянно ответил Роня. — Домогался до неё и шантажировал!Грюм внимательно посмотрел на Геру, затем на Малофея, пытавшегося встать и отряхнуться, и сурово изрёк:— Значит так, Драков! Ещё раз узнаю такое — выгоню тебя с работы без разговоров! Нечего тут бабам голову кружить! Всем работать, а не романы разводить!Малофей, красный от унижения и навоза, что-то пробормотал, бросил взгляд, полный ненависти, на Роню и вышел, сопровождаемый хихиканьем доярок.Зойка Бридж, стоявшая чуть в стороне, заметно побледнела от увиденного, но вдруг незаметно улыбнулась Гермионе, шепнув ей на ухо:— Молодец, Мионова, хорошего мужика себе выбрала. Не каждый против Дракова попрёт. Держись за Уизлева, он надёжный.Гера, смущённо улыбнувшись, посмотрела на Роню, который стоял рядом, слегка растерянный собственной смелостью. Их взгляды встретились, и Гермиона впервые почувствовала, как сильно сердце забилось в груди. Она неожиданно поняла, что уже совсем не торопится уходить отсюда, потому что рядом с этим нелепым, рыжим и таким добрым человеком она чувствовала себя совершенно по-другому—защищённой и счастливой.