Глава 3 «Председатель и доярка»
Прошла неделя с тех пор, как Гермиона — она же Гера Мионова — оказалась в этом абсурдном, но всё больше затягивающем её мире. Маховик времени оставался ненайденным, хотя Гера каждый день пыталась пробраться на сеновал, но Роня Уизлев неизменно мешал ей, считая своим долгом заботиться о новой доярке. Она уже понемногу привыкала к новой роли и, несмотря на тяжёлую работу и колхозную суровость, чувствовала себя не так уж плохо. В это солнечное утро Гера шла к коровнику, когда вдруг услышала громкие мужские голоса из-за открытых дверей небольшой конторы председателя. Любопытство пересилило усталость, и девушка, притворившись, что поправляет платок, заглянула внутрь. Там, за большим, покрытым зелёным сукном столом сидел грузный, седовласый мужчина в потёртом военном пиджаке с множеством наград и медалей, с густыми бровями и густыми усами. Его лицо с суровыми чертами было испещрено глубокими морщинами, левый глаз заменял стеклянный протез, а вместо правой ноги из-под стола виднелась старенькая деревянная протезная нога. Это был легендарный председатель колхоза имени Красного Знамени, армянин и ветеран войны — Алас Грюмошвили, которого местные за глаза называли Грюм.— Что там ещё, Коля? — сурово спросил председатель молодого парня, стоявшего перед столом. — Если опять просишь отгул на танцы в райцентр, то забудь! У нас покос начинается, некогда прохлаждаться.— Да нет, Алас Григорьевич, я про сенокос и хотел поговорить... — робко мямлил парень.— Ладно, иди работай! Отгулов нет, сенокос на носу! — отрезал Грюм и махнул рукой. Молодой колхозник поспешно вышел, оставив председателя в одиночестве.Грюм вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он задумчиво посмотрел в окно на просторные поля колхоза имени Красного Знамени и с грустью заметил вдалеке фигуру в розовом халате. Это была старшая доярка Зойка Бридж, женщина с тяжёлым характером и несгибаемой волей, которая уже двадцать лет управляла доярками, держа в страхе всех своих подчинённых и даже местных мужиков.Алас почувствовал, как учащённо забилось сердце. Вот уже много лет, после смерти жены, он испытывал странное, волнующее чувство к этой грубоватой, но такой яркой женщине. Но старый солдат-инвалид, прошедший войну, потерявший глаз и ногу, никак не мог решиться рассказать о своих чувствах. Что скажет деревня, если узнает, что грозный председатель колхоза, суровый фронтовик, робеет перед простой дояркой?Погрузившись в раздумья, Алас не заметил, как кто-то робко постучал в дверь и заглянул в кабинет. Это была Гера Мионова, она несла в руках папку с отчётом от Зойки Бридж. Заметив задумчивого председателя, она замялась:— Извините, товарищ председатель... Я принести отчёт от Зойки... то есть Зои Васильевны...Грюм мгновенно выпрямился, поправил медали на пиджаке и строго спросил:— Ты кто такая будешь? Что-то я тебя не припомню.— Гера Мионова, практикантка из ПТУ. Я неделю назад приехала, работаю в коровнике у Зойки Бридж... Простите, у Зои, то есть, старшей доярки Зои.Грюм внимательно посмотрел на девушку и вдруг кивнул с пониманием:— А, слышал уже, молодёжь прислали. Ну, заходи, покажи бумаги.Гера подошла ближе и положила документы на стол. Председатель изучал бумаги, а затем, вздохнув, неожиданно спросил:— Ну что, Мионова, как тебе у нас в деревне? Работа не слишком тяжёлая?— Сначала тяжело было, но сейчас уже привыкла, — осторожно ответила девушка. — Люди тут... интересные.— Это да, — Грюм посмотрел в окно, словно задумавшись. — А Зойка Бридж не сильно тебя мучает?— Она строгая, — дипломатично ответила Гера. — Но, думаю, она добрая в душе, просто не показывает.Лицо Грюма смягчилось, он даже почти улыбнулся:— Это верно. Зойка-то наша женщина строгая, но справедливая. Только вот счастья своего не нашла, — неожиданно добавил он, словно забыв о том, что говорит с совершенно незнакомой девушкой. — В молодости-то красавицей была первой на всё село, за ней ребята табунами бегали. И я... да что уж теперь...Он замолчал, уставившись в стол. Гера внимательно смотрела на него, удивлённая его неожиданной откровенностью.— Простите, Алас... то есть, товарищ Грюмошвили, — мягко произнесла она. — Может быть, вам стоит рассказать ей об этом? Ведь чувства лучше не скрывать.Грюм посмотрел на неё, и лицо его снова посуровело:— Не твоё это дело, Мионова. Иди работай, коровы ждать не будут!— Конечно, простите, — поспешно отозвалась Гера и поспешила выйти.Но на пороге кабинета она неожиданно столкнулась с самой Зойкой Бридж, державшей в руках банку домашнего варенья и нервно поправлявшей выцветший халат.— Ой, Зоя... ты чего тут?.. — растерянно спросила Гера.— Это я чего тут? — нахмурилась Зойка. — Председателю варенье принесла... э-э... отчёт хотела отдать!— Так я уже отнесла...Зойка бросила на Геру такой взгляд, что та сразу замолчала. Повернувшись, Зойка неуверенно вошла в кабинет, громко и искусственно бодро произнеся:— Алас Аркадьевич, вот вареньице вам малиновое принесла, от простуды помогает, а то слышала, вы кашляли сегодня...Гера, едва сдерживая улыбку, осторожно прикрыла за собой дверь и вышла во двор. Она уже поняла, что попала в центр настоящей деревенской драмы.«Ну надо же, даже здесь люди остаются людьми...» — подумала она с улыбкой.Ей вдруг стало теплее и спокойнее в душе, этот странный мир ей становится всё ближе и ближе.