Глава 1. Возвращение в Хогвартс
Глава 1. Возвращение в Хогвартс
Хогвартс встретил Гермиону серым небом и туманом, стелющимся по тропинкам, словно сама магия скрывала от неё будущее. Замок казался всё таким же — величественным, недосягаемо спокойным, несмотря на следы войны, оставленные в стенах и сердцах. И всё же, возвращение сюда было не просто шагом назад — это было решением. Решением жить.
Платформа 9¾, как всегда, гудела от голосов, детского смеха и шелеста совиных крыльев. Но Гермиона шла к поезду молча, одна. Гарри и Рон решили не возвращаться — у них были свои причины. Гермиона не осуждала. Но в груди всё равно ощущалась пустота. Они пережили войну вместе, и всё же сейчас их пути расходились.
Войдя в последний вагон, она нашла свободное купе, поставила чемодан и, опустившись на сиденье, прижала к груди книгу, как броню. Поезд дёрнулся и медленно покатился вперёд. Сквозь стекло проплывали знакомые поля, и Гермиона впервые за всё лето позволила себе расслабиться. Лишь на мгновение.
— Свободно? — голос был низкий, знакомый и... совсем не тот, который она хотела бы услышать.
Она подняла глаза. В дверях стоял Драко Малфой.
— Удивительно, что ты не в своём, слизеринском купе, — бросила она с прищуром.
Он усмехнулся уголком рта, словно ожидал её реакции.
— Я не в настроении слушать Гоэла и Забини обсуждающих девчонок. А тут, как ни странно, тихо.
Молчание повисло между ними. Гермиона заметила, как он сел напротив — небрежно, с видом будто ему абсолютно всё равно. Но она видела, как он украдкой её изучает. Не с насмешкой — скорее с осторожностью.
— Почему ты вернулся? — не выдержала она.
— А ты? — парировал он.
Её глаза вспыхнули, но она не ответила. Малфой смотрел в окно, и в его лице не было и тени привычного превосходства. Напротив — в нём было что-то... уставшее.
Когда поезд прибыл, Гермиона поспешила выйти одной из первых. Она почти надеялась, что больше не пересечётся с ним, по крайней мере сегодня. Но надежды разбились, как только она услышала за ужином слова профессора Макгонагалл:
— Новый учебный год мы начинаем с объявления о старостах факультетов.
Гермиона выпрямилась. Её имя прозвучало первым , и это не было неожиданностью. Но когда Макгонагалл произнесла:
— А от Слизерина старостой назначен мистер Драко Малфой,
— Гермиона едва не выронила ложку.
Это шутка?
Шёпот пронёсся по залу, и кто-то даже фыркнул. Малфой сидел прямо, будто не замечая взгляды. Но Гермиона видела, как напряглись его плечи.
***
Башня старост оказалась уютной, но Гермиона едва ли обратила внимание на роскошные кресла, тёплый свет камина и полки с книгами. Её внимание привлек чемодан у второй двери.
Она едва успела развернуться, как вошёл он.
— Что ж, похоже, мы соседи, — сказал он, бросая взгляд на её чемодан.
— Чудесно, — процедила Гермиона, сводя брови на переносице в хмуром взгляде. — Надеюсь, ты понимаешь, что это — не повод для твоих привычных выкрутасов.
— Не переживай, я не собираюсь врываться в твою жизнь, — сказал он спокойно. — Только не думай, что будет легко. Не я выбрал это соседство.
— И всё же, ты принял предложение, — она скрестила руки на груди.
Малфой подошёл ближе. Не угрожающе, но и не отступая от своих манер. В его голосе звучало что-то... тихое, почти усталое:
— Я не хочу возвращаться к старым ролям, Грейнджер. Ты можешь верить в это или нет. Но война всё изменила. И меня — в том числе.
Её сердце дрогнуло. Она хотела ответить резко, уколоть, уличить во вранье. Но почему-то не смогла. Вместо этого спросила:
— Почему ты вернулся? По-настоящему.
Малфой задержался на мгновение. Его взгляд стал серьёзным.
— Чтобы попытаться стать кем-то другим. Пусть даже придётся делить башню с тобой. Той, с кем мы прежде были по разные стороны Тьмы и Света.
Они смотрели друг на друга. Взгляд серых глаз перехлестнулся со взглядом карамельно-карих. В этом взгляде было больше, чем просто признание факта. Там было предчувствие перемен, такое же само собой разумеющееся, как и молния в воздухе перед грозой.
Гермиона отвела глаза первой.
***
В ту ночь ей снился Хогвартс, залитый светом. Башня, в которой две противоположности — свет и тьма — были вынуждены сосуществовать. А между ними — тонкая линия, по которой Гермиона теперь должна была идти, балансируя между привычным и неизведанным.
И где-то в глубине души она понимала: этот учебный год не будет таким, как прежние.