Глава 7. Перед бурей
Дождь лил с самого утра, словно небо не могло определиться — плакать ему или скрыть свои слёзы. Хогвартс, укутанный серой пеленой, будто затаил дыхание. Гермиона сидела у окна Башни старост, поджав ноги под себя, и водила пальцем по стеклу, оставляя прозрачные линии на запотевшей поверхности. В библиотеке ей не работалось. В Большом зале давило молчание. Только здесь она чувствовала хоть какое-то подобие покоя. Но он был обманчив.
Драко появился тихо, как всегда. Его шаги почти не было слышно — только мягкий шелест ткани мантии и лёгкий скрип дверной петли. Гермиона даже не обернулась. Просто знала — он здесь.
— У тебя на щеках следы от подушки, — сказал он, проходя мимо и бросив взгляд на её отражение в окне.
— Ты снова не ночевал, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Где ты был?
Пауза повисла между ними, будто третий собеседник, не званый, но вездесущий. Драко сел в кресло у камина, вытянул ноги и молча уставился на огонь.
— Не начинай, Грейнджер.
- Я не начинаю, я спрашиваю, — её голос стал резче против воли, хоть в мыслях она и обещала себе не демонстрировать свои тягостные подозрения о том, что Драко во что-то вляпался. — Ты опять исчез, не сказал, где был, и просто возвращаешься, будто так и надо.
— Может, потому что так и надо.
Он сказал это с таким спокойствием, что её охватил гнев. Потому что это был не холод Малфоя, которого она знала когда-то, а стена, за которой нынешний новый Драко скрывал то, что становилось для неё всё важнее — его настоящее лицо.
- Ты скрываешь что-то, — она встала, подошла ближе, — что-то важное. Я чувствую. И если ты не скажешь…
— А что ты сделаешь, Грейнджер? — он поднял глаза, и в них вспыхнуло раздражение. — Прочитаешь мои мысли? Напоишь сывороткой правды? Или побежишь к директору?
— Я просто хочу знать, что происходит с тобой. Ты чего-то боишься?
Тишина. Только треск огня. Он сжал руки в кулаки, потом разжал. На мгновение показалось, что он всё-таки ответит. Но вместо этого — взгляд в сторону, и почти выдох:
— Не всё можно рассказать. Особенно тебе.
Это ранило. Боль была быстрая, словно щелчок, но эхом отозвалась внутри. Гермиона шагнула назад. Она не плакала. Не теперь. Не перед ним.
— Понятно, — прошептала она. — Тогда, может, и правда, не стоит больше спрашивать.
Она ушла. Не хлопнула дверью. Просто вышла, оставив за собой тишину и дыхание огня.
***
Мысли Драко остались в комнате.
Он не смотрел ей вслед. Не потому что не хотел — потому что не мог.
Если бы он поднял взгляд, если бы поймал её глаза — он бы сказал всё. А он просто не мог этого сделать, не имел права.
"Она не должна знать. Ни про встречи с Северусом. Ни про свитки, что сова приносит каждую ночь. Ни про знаки на руке, что начинают жечь, даже если я их отрицаю."
Он закрыл глаза.
"Я не могу впутать её в это. Если бы она знала, что за ней уже следят… что её имя — в списке…"
Он резко встал, подошёл к камину, уставился в огонь.
"Ты трус, Малфой", — прошептал он самому себе. — "Ты боишься не за себя. А за неё".
***
Библиотека встретила её привычным шёпотом страниц. Она не искала книги — искала покой. И не находила.
За последние три дня Гермиона заметила странные вещи.
У двери класса Защиты от Тёмных искусств кто-то оставил клочок её домашнего задания — с пятном чернил, которого не было, когда она сдавала его.
Однажды, возвращаясь в спальню, она услышала щелчок — дверь в коридоре, ведущем к Слизерину, мгновенно захлопнулась.
А ещё — чьи-то глаза в зеркале, когда она причесывалась. Они исчезли, как только она обернулась.
Их было слишком много, этих мелочей.
Она ощущала себя мишенью. Не паранойя, не страх — инстинкт.
— Грейнджер, — голос заставил её вздрогнуть.
Она обернулась. Перед ней стоял Тео Нотт. Лицо спокойное, слишком спокойное. Слишком вежливое.
— Что тебе? — сухо спросила она.
— Предупреждение, — сказал он. — Ты слишком близко к нему. А в этом замке за близость платят высокую цену.
— Ты угрожаешь мне,Тео? - Гермиона приподняла одну бровь, впиваясь в слизеринца оценивающим взглядом.
— Упаси, Мерлин. Я советую. — Он наклонился ближе. — Иногда лучше уйти, прежде чем станет поздно. Подумай.
И исчез между стеллажами.
***
Вечером, в пустой гостиной она застыла около зеркала. Старое, волшебное, висевшее на стене башни с тех времён, когда сюда заселялись старосты. Оно показывало не отражение, а чувства. Иногда — истинную суть.
Сегодня оно треснуло. Посреди стеклянной глади прошла тонкая изогнутая линия — будто молния. В отражении Гермиона увидела себя… и позади — чью-то фигуру в тени.
Она обернулась — никого. В гостиной Башни старост она была совершенно одна.
***
Ночью она долго не могла уснуть. Мысли клубились, как дым. Её разум, обычно ясный и точный, сейчас был полон сомнений. Что скрывает Драко? Кто наблюдает за ней? Почему зеркало треснуло?
И почему, несмотря на всё, сердце продолжает биться чаще, когда он рядом?
«Глупо…» — прошептала она в темноту, — «но я не могу остановиться».