Изгой

Гермиона ворвалась в собственную квартиру, словно фурия. Раскидав ботинки по прихожей, она прямо в пальто прошла на кухню, оставила пакеты на полу у холодильника и уселась на стул. Она развязала шарф, швырнула его на стол и замерла, уставившись в пространство. Что происходит? Почему в её классе вдруг появился мальчик, как две капли воды, похожий на Драко Малфоя? Это его сын? Ну с чего бы. Она точно слышала, что Малфой остался один одинёшенек и проводит свою жизнь в праздных развлечениях. А что если он связался с маглой? Этот сноб? Ха! Гермиона хохотнула. Это немыслимо!

Гермиона поднялась на ноги и стала разбирать продукты. Ей вдруг вспомнилось, как они столкнулись вчера на выходе из «Дырявого котла». Он возвращался с магловской стороны в тот поздний час. А мальчик как раз приехал в школу. Это не могло быть простым совпадением. Она закрыла дверь шкафчика, куда отправились мюсли и хлеб, зашла в спальню и, скинув пальто, рухнула на кровать. Это однозначно его сын. Запустив руки в волосы, девушка застонала. Ну вот за что ей это? Всё только более-менее наладилось. Она окинула удручённым взглядом уютную комнату, задержавшись на Маховике времени, который настолько слился с обстановкой, что она почти перестала замечать его. Но он там был. Висел прямо перед её глазами. Благодаря ему она оказалась здесь. Гермиона села в кровати. Не может быть... Нет, она покачала головой. Она не могла перенестись сюда и начать жизнь заново ради сына Малфоя! Нервный смешок нарушил установившуюся тишину. Что за вздор! Должна быть другая причина, почему всё произошло именно так.

Тогда какого чёрта?

Девушка сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Она проследит за Малфоем, то есть за Мэнсоном. Не стоит делать поспешных выводов.

*

Она постукивала карандашом по столу, когда в класс вошли первые студенты. Рассеяно поприветствовав их, преподавательница отложила карандаш и посмотрела в окно. Второй день подряд светило солнце, снег стремительно таял. А ещё недавно казалось, что до весны далеко.

Раздавшийся в коридоре звонок заставил её вздрогнуть. Занявшие свои места студенты внимательно смотрели на неё. Гермиона взяла себя в руки.

- Доброе утро, класс! - бодрым голосом поздоровалась профессор Грейнджер. - Мистер Гилмор? - она взглянула на старосту, сидящего за одной из парт в первом ряду.

Джон, невысокий темнокожий парень в джинсовой рубашке, тут же встал и начал перекличку. Это было чистой формальностью, она и без того видела, что все парты заняты. И две соседние парты в последнем ряду тоже, на чём она старалась пока не слишком заострять внимание. Завершив, юноша занял своё место. Что ж, откладывать это больше не представлялось возможным и, раскрыв документы о переводе и надев очки, преподавательница объявила:

- С сегодняшнего дня у нас в классе будут учиться ещё два студента, - нахмурившись, она вглядывалась в листы бумаги, хотя в этом не было никакой надобности, она и так помнила их имена. - Мистер Оливер и мистер Мэнсон, поднимитесь, пожалуйста, чтобы все могли вас увидеть, - обратилась она к новичкам, строго взирая на них поверх стёкол очков.

Майкл с готовностью приподнялся.

- Всем привет, я Майкл Оливер, - он вежливо улыбнулся и оглядел ребят.

Его сосед демонстративно отвернулся к окну.

Ну, разумеется.

- Его зовут Скорпиус, - не спуская глаз с платиновой макушки, протянула девушка.

Столько яда в собственном голосе Гермиона не ощущала никогда, даже профессор Снейп бы позавидовал. Многие с удивлением обернулись к ней, и сам провокатор не сдержался. Господи, это ж надо было назвать ребёнка «Скорпиус», только чистокровные маразматики на такое способны. Неожиданно для себя, Гермиона громко фыркнула. И тут же попыталась скрыть это за внезапным приступом кашля, но было поздно. Серые глаза недобро блеснули, губы сжались в тонкую полоску.

Но она всё же, для верности, ещё пару раз кашлянула и, кляня себя последними словами, прошла к кулеру у окна. «Гермиона, да что с тобой? Прекрати вести себя как ребёнок!» Она налила стакан воды и вернулась за стол.

- А теперь, господа, - ей пришлось повысить голос, чтобы перекрыть гул шепотков и смеха, который образовывался моментально, стоило ей проявить слабину. – Перейдём к обсуждению ваших последних эссе и сроков пересдачи, - по классу прокатился стон разочарования. – А мистеру Оливеру и мистеру Мэнсону предоставим возможность написать их впервые, - она с удовольствием наблюдала за сменой настроения в коллективе.

Она сама едва злорадно не улыбнулась, но вовремя поднесла ко рту стакан с водой и сделала большой глоток.

- Хорошо, приступим, - продолжила преподаватель, но заметив поднятую руку, поинтересовалась. – У Вас вопрос, мистер Оливер?

- Да, профессор Грейнджер, - доброжелательно ответил юноша. – Не подскажете тему эссе?

Гермиона вдруг поймала себя на мысли: «Что с ним не так?» Его любезность уже начинала действовать на нервы. Если бы Майкл провёл здесь несколько лет, подобно остальным мальчикам, она бы порадовалась, но он только вчера приехал, и это было подозрительно. Как сказала его бабушка? «Он хороший мальчик, просто иногда не может сдержаться». По коже поползли мурашки.

- Конечно, Майкл, - Гермиона постаралась так же спокойно улыбнуться ему в ответ. – В данный момент мы разбираем произведение классической английской литературы – «Над пропастью во ржи»..

- Сэлинджер, - закончил он за неё фразу. – Отлично, спасибо.

Он склонился над тетрадью и начал усердно писать. Скорпиус в это время снова отвернулся к окну. Как же ему надоело всё это. Представление перед классом, запоминание каких-то имён, попытки усваивать новый материал, приноравливаться к манере преподавания. Он знал, что надолго не задержится в очередной школе, но всё равно старался не ударить в грязь лицом. Просто не мог себе позволить стать абсолютным нулём.

Всюду было одно и то же: заискивающие улыбки, обещания, ему зачастую вообще боялись смотреть в глаза. И после встречи с директором он решил, что школа имени Святого Брутуса ничем не отличается от предыдущих. Но.

Появилось вдруг большое "НО". Профессор Грейнджер, которая, по его подсчётам, едва дотягивала ему до подбородка, как бы парадоксально это ни было. Она единственная осмелилась так фамильярно обращаться с ним. И даже более того, она посмеялась над его именем, ему не показалось. Кто она такая, что так свободно чувствует себя перед ним?

Юноша взглянул на преподавательницу, увлечённо разбиравшую по кирпичикам эссе какого-то ученика. Из причёски выбилось несколько прядей, они легко опустились вдоль лица, едва касаясь разрумянившихся щёк. Очки совсем не портили её, наоборот, то, как она время от времени поправляла их тонкими пальцами, было весьма.. притягательно?

Скорпиус поёрзал на стуле. Её образ вчерашним утром никак не выходил у него из головы. Это было неожиданно и смущало. Он привык видеть в роли учителей стариков лет за 60, с залысинами и в засаленных пиджаках, или жирных безобразных женщин, вот наподобие той же директрисы, как там её звали, хотя отец отправлял его не в самые отсталые заведения. Но когда он, проснувшись, увидел профессора Грейнджер, то чуть не принял её за видение. Такую взволнованную, пышущую энергией и окружённую солнечным светом. То, как она смотрела на него, прямо, не скрываясь, а потом вдруг отчего-то стушевалась и сбежала, как девчонка, взволновало его.

Тогда же он услышал её имя из уст Оливера. Вот и сейчас подлиза в растянутом свитере не смог молча дождаться объявления темы, нужно было обратить на себя её внимание с этой своей поганой улыбочкой и изображать тут бурную деятельность, строча несчастное эссе.

Да, признаться, он надеялся, что его заселят в отдельную комнату, но здесь такое, похоже, в принципе не предполагалось, и пришлось смириться. Но выбрать, где и рядом с кем сидеть на занятиях по литературе в дальнейшем, он решил сам.

Скорпиус помнил, с каким настроением его встретили одноклассники на вчерашнем завтраке. Стоит ли говорить, что каждый, начиная с сопровождавшего его старосты, пытался уступить ему место за столом? То же самое повторилось и сегодня.

Юноша вытянул шею, высматривая, кто сидит за первой партой у окна. Какой-то рыжий пацан в синей толстовке. Что ж, пора прогуляться до кулера.

Скорпиус неторопливым шагом прошёл к выбранной парте и повесил на спинку стула свой чёрный кожаный рюкзак, игнорируя удивлённый взгляд конопатого парня и шепотки за спиной. Он развернулся к кулеру, так удачно расположенному возле окна. Отличное местечко. Наслаждаясь видом залитой солнцем территории, хотя наслаждаться там особо было нечем - голые деревья и островки грязного снега, сделал большой глоток воды. Вкус был приятный, будто что-то добавили. Он отпил ещё немного, ему определённо нравилось. Когда он обернулся к парте, та уже пустовала, и он занял её. Словно так и должно было быть.

Увлекшись работой, Гермиона заметила какое-то движение, только когда Скорпиус был уже возле кулера. Она, затаив дыхание, наблюдала, как он пьёт воду. Всё было в порядке. Хмм, возможно, она ошиблась, и он - не сын Малфоя? Ну, не мог же у него родиться магл, в самом деле?

Её размышления прервал Стэнли Бронкс, который поднялся с места и пошёл со своими вещами в конец класса.

- Мистер Бронкс, что-то произошло? - спросила она ретировавшегося студента.

- Нет, профессор Грейнджер, всё в порядке, - быстро ответил Стэнли и занял место рядом с Майклом Оливером. - Я просто захотел пересесть.

По его лицу ничего невозможно было понять. Работа директора Дженкинс впечатляла. Гермиона перевела недовольный взгляд на Скорпиуса. Тот невозмутимо доставал из рюкзака тетрадь и письменные принадлежности.

Она не могла повлиять на эту ситуацию, ребята были вольны занимать те места, которые им хотелось, но это бесило, она знала, что Мэнсон пересел намеренно, чтобы позлить её. Чувствуя, что начинает закипать, девушка заставила себя вернуться к работе.

Скорпиус физически ощущал исходящее от неё напряжение, её голос слегка повысился, дыхание участилось, с этого места он мог разглядеть, как она покусывала губы во время пауз. Он сделал ещё глоток воды.

На самом деле, он терпеть не мог «Над пропастью во ржи». По его мнению, было абсолютно неоправданно, что все так носились с этой книжкой и настойчиво пихали её в список обязательной литературы.

Однако его охватило такое странное чувство умиротворения, что ему было всё равно, о чём писать. Сэлинджер, так Сэлинджер, никаких проблем, он изложит всё, что о нём думает. И рука сама начала выводить строки, абзац за абзацем, под аккомпанемент приятного голоса преподавательницы. Пока не прозвенел звонок.

- Молодые люди! - воскликнула профессор. - Будьте любезны предоставить мне переделанные работы не позднее четверга, - она встала и энергично прошлась между рядами, возвращая эссе с пометками обратно студентам. - Времени предостаточно! - она подняла в воздух руку, предотвращая гвалт возмущения. - Можете идти на занятия, всем хорошего дня!

Она вернулась к своему столу, у которого её уже ждал Майкл Оливер.

- Слушаю Вас, мистер Оливер, - девушка устало сняла очки и положила их поверх бумаг.

- Я бы хотел сейчас сдать эссе.

Скорпиус, покидавший кабинет одним из последних, скривился и непроизвольно замедлился. Его вдруг живо заинтересовали портреты на стенах.

А профессор Грейнджер была, похоже, приятно удивлена. Она с едва заметной улыбкой приняла тетрадь Оливера. Быстро же он настрочил работу, с досадой подумал Скорпиус. Сам он написал едва ли половину. Парень с отвращением наблюдал за тем, как они мило прощаются, и намеренно грубо толкнул Майкла плечом на выходе из класса.

- Ох, прости, я задумался, - пролепетал Оливер и скрылся в толпе студентов.

Скорпиус уже собирался выйти следом, но его, словно магнитом, тянуло обернуться и ещё раз взглянуть на мисс Грейнджер.

Она стояла у окна. В том же сером костюме, в котором он видел её вчера. Такая утончённая, изящная и снова утопающая в солнечном свете. Ему нестерпимо захотелось подойти и дотронуться до неё. Просто, чтобы удостовериться в том, что она реальна. И, словно почувствовав его мысли, она вдруг обняла себя за плечи.

Руки в карманах брюк сжались в кулаки. Юноша резко развернулся и вышел. Не обращая внимания на попадавшихся на пути студентов, он добежал до туалета и остановился у раковины, тяжело дыша. У него было очень странное чувство - одновременно радостное и горькое, он никак не мог унять распиравшее грудную клетку сердцебиение. Сзади послышался какой-то шорох, но Скорпиус не успел среагировать. Удар по голове, и мир померк перед его глазами.

- Добро пожаловать в Брутус.