Изгой

Гермиона в задумчивости стояла у окна. Класс, наконец, опустел, и можно было немного расслабиться, пока не пришли другие студенты. Всё прошло не так плохо, как она ожидала. Мальчики вели себя на удивление прилично. Конечно, она не могла, как ни пыталась, убедить их носить форму, пиджаки надевались исключительно на дежурствах. Но, по крайней мере, они перестали сквернословить и устраивать драки прямо на уроках, как это было, когда она только пришла преподавать. По коже пробежали мурашки, девушка обняла себя руками. Тяжёлое было время. Именно в такие моменты и приходят простые и гениальные идеи. Она взглянула на стоящий рядом кулер и улыбнулась.

С тех пор, как она осмелилась подмешать в воду с кулером ею же лично модифицированный умиротворяющий бальзам, стало гораздо проще. Пришлось постараться, чтобы он не вызывал сонливость и был приятным на вкус. В ходе эксперимента она выяснила, что небольшая порция пыльцы одуванчика способна погасить горечь чемерицы, и снадобье получалось сладковатым, похожим на грушевый сок. Камуфлирующее заклинание, которому она подвергала бальзам на последней стадии изготовления, делало его нейтральным для маглов.

Это было не очень честно и, конечно, ставить опыты на студентах было неправильно, но девушка успокаивала совесть тем, что она делала это исключительно для их блага. Ребята становились особенно невыносимы, когда приезжали с каникул. Ученики дичали за какие-то несколько недель, и вернуть их в нормальное состояние было весьма трудной задачей. Особенно если учитывать, что им приходилось оставлять дома телефоны, планшеты и прочие гаджеты, которые так прочно внедрились в их жизнь. И это зелье стало настоящим спасением.

Отдельной причиной для гордости являлось то, что здесь она справилась сама. Рецепта не было в списке, который она настрочила под воздействием «Феликс Фелициса», это была целиком и полностью её заслуга. Позже, окрылённая успехом, она подвергла модификации и несколько других зелий, избавляя их от резкого вкуса и, при необходимости, выраженной окрашенности.

В первую очередь она занялась бодроперцовым зельем. Оно было незаменимо, потому что мальчишкам только дай откосить от учёбы. Она прекрасно знала, что многие из них курят, высунувшись в окно чуть ли не на половину, невзирая на погоду, лишь бы дежурные не учуяли запах дыма, и выбегают из общежития без шапок. Зелье приходилось тестировать на себе, она не могла допустить, чтобы у кого-то из студентов пошла хотя бы тонкая струйка дыма из ушей.

Пару раз она не выдерживала и готовила простейшее зелье от фурункулов. И к её удивлению, оно снизило не только количество высыпаний на лицах парней, но и уровень их агрессии, не хуже того же умиротворяющего бальзама.

Лёгкая версия рябинового отвара также приносила колоссальную пользу на период всевозможных состязаний и неизбежно сопровождавших их травм. Зачастую это были даже не спортивные травмы, а результат выплеска гормонов болельщиков. С этим ничего нельзя было поделать. Вот и сейчас приближался турнир по футболу, и Гермиона предвкушала эти чудесные месяцы.

Она вернулась за свой стол, нужно было готовиться к следующему занятию, перемена вот-вот подойдёт к концу.

Ей пришла в голову мысль, а что будет, если в пылу эмоций разобьют лицо Скорпиусу? Страшно представить, что с ней сделает директриса. А затем отец ученика. Девушка содрогнулась. Даже если это не Драко Малфой, а она всё ещё допускала такой вариант, он сразу же примчится в школу и устроит скандал. Наверняка, на карьере преподавателя можно будет поставить крест. А уж если это всё-таки Малфой... Чёрт побери, в её интересах никогда не сталкиваться с ним. И у неё есть несколько недель, чтобы придумать, как уберечь мальчика от возможных несчастных случаев.

*

Звонок звучал глухо, но раздражающе. Отражаясь от кафеля, он волной накатывал на него и пульсировал в ушах. Скорпиус сморщился от боли и дотронулся до затылка, волосы были влажные. Он медленно поднялся на ноги, одной рукой опираясь о стену. Никаких ран больше не было, его просто ударили по голове и оставили. Вот же трусливые ублюдки. Парень склонился над раковиной и отнял руку от головы, на пальцах было немного крови. Прекрасно, блядь. Его в первый же учебный день застали врасплох. Он включил воду и принялся вслепую смывать кровь с волос, зеркала в туалете не было. Очевидно, чтобы не было соблазна разбить его. Мордой того, кто это сделал. Кто мог напасть на него? Скорпиус недоумевал, разве он уже перешёл кому-то дорожку? Вроде никого не трогал и не прессовал. Позавтракал и спокойно отсидел один урок. Даже не общался ни с кем, писал долбанное эссе.

Из коридора доносились звуки захлопывающихся дверей, началось следующее занятие. Он оглянулся в поисках своего рюкзака. Тот лежал недалеко от входа. Очевидно, по нему основательно потоптались, оторванные кожаные ручки валялись там же. Не можем забрать себе и пользоваться, так испортим. Логика была ясна. Скорпиус вынул из рюкзака содержимое - тетради и пенал, и выкинул его в мусорку.

Дверь резко отворилась и в туалет вбежал знакомый парень в джинсовой рубашке, вроде староста.

- Ах, вот ты где! – пытаясь отдышаться, воскликнул он. - Урок начался, и преподаватель забеспокоился, куда ты запропастился, я искал по всей.. - затараторил он и вдруг смолк, внимательно осматривая Скорпиуса.

Джон перевёл взгляд на мусорное ведро и заметил в нём немного помятый, но всё ещё слишком дорогой для этих мест, рюкзак.

– Что произошло? С тобой всё в порядке? – спросил он изменившимся тоном.

- Не нужно опекать меня, как наседка, я просто зашёл освежиться, - раздражённо ответил Скорпиус.

Он неторопливо обошёл старосту и, как ни в чём ни бывало, вышел в коридор. Джон проводил его взглядом и не мог не заметить на шее Скорпиуса отчётливой бурой дорожки, уходящей из-под мокрых волос за воротник толстовки.

*

- Мисс Грейнджер! – рявкнула директор, ударив ладонью по столу. - Вы осознаёте, что с момента нашего разговора прошло чуть больше суток?

Гермиона не успела даже толком пройти в кабинет, так и оставшись стоять, вжавшись спиною в дверь, когда на неё обрушилась буря. В гневе Мойра Дженкинс была воистину страшна. Глаза с полопавшимися капиллярами навыкате, ноздри раздуваются, руки то и дело сжимаются в кулаки. Девушка видела её в подобном состоянии всего два раза за время работы. Первый, когда группа студентов подожгла комнату вахтёра, а второй, когда в туалете обнаружили использованный шприц. Но ни разу этот гнев не был направлен конкретно на неё.

- Я просила Вас быть внимательнее к мальчику! И что?! Его находят избитым в туалете сразу после Вашего урока! Взгляните на это! – директриса бросила ей под ноги кожаный рюкзак, не узнать который было невозможно. – Испорчены его личные вещи и, по словам старосты, разбита голова. Чудо, что его отец ещё не заявился сюда! - миссис Дженкинс оттянула ворот ставшей тесной блузы.

- Послушайте.., - начала Гермиона слабым голосом, но тут же была перебита.

- Нет, мисс Грейнджер, это Вы послушайте, - женщина тяжело поднялась и опёрлась кулаками о столешницу. – Этот мальчик – наш шанс стать приличным заведением, и видит бог, я приложу все усилия чтобы так оно и было.

Она замолчала, шумно дыша и в упор смотря на преподавательницу. Гермиона поняла, что её мнение и уж тем более какие-то оправдания будут излишними, поэтому покорно ожидала окончания. И оно последовало. Директор Дженкинс, не услышав никаких возражений, опустилась обратно в кресло и достала сигарету.

- Поэтому, начиная с этой минуты, - заговорила она уже тише, прикуривая. – Можете приставить кого-то к нему, или сопровождать лично на все занятия, мне всё равно. Но чтобы мальчик был в целости и сохранности до конца учебного года, когда за ним приедет мистер Мэнсон и пожмёт нам всем руки за прекрасно проделанную работу, - она выпустила облако дыма, откидываясь на спинку. – Это ясно?

Девушка кивнула, ощущая сильную внутреннюю дрожь. Больше всего ей хотелось поскорее унести отсюда ноги, но она оцепенела, пригвождённая к месту суровым взглядом директрисы. Она услышала стук в дверь, через мгновение та открылась, а Гермиона запоздало поняла, что осталась без опоры. Девушка успела тонко пискнуть, прежде чем оказалась в крепких руках. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, перед глазами вспыхивали точки, она судорожно вцепилась в обхватившие её руки.

Директриса вскочила из-за стола, что было в принципе сложно, учитывая её комплекцию. Сигарета вылетела у неё из пальцев и упала на пол. Женщина с остервенением растоптала её и поспешила к выходу, где бедная мисс Грейнджер пыталась вновь обрести возможность уверенно стоять на собственных ногах.

Смущённая сверх меры, девушка обернулась к удержавшему её человеку. Это был Скорпиус. Он смотрел на неё широко открытыми глазами, влажные волосы прилипли к покрасневшим щекам. Гермиона поражённо отшатнулась от него, нервно поправляя воротник пиджака.

- Мистер Мэнсон? – обеспокоенный голос директрисы вернул его к реальности. – Я могу Вам чем-то помочь?

Парень откашлялся, откидывая с лица волосы.

- Да, я бы хотел позвонить, – он не спрашивал, а утверждал.

- Конечно, входите, - миссис Дженкинс побледнела, но всё же пригласила его внутрь и указала на стационарный телефон на краю стола.

Молодой человек уверенно прошёл в кабинет мимо замершей на пороге профессора Грейнджер. Неподалёку валялся его рюкзак. Парень переступил через него, словно не заметил, и присел на стул, снимая трубку и набирая номер.

Гермиона посмотрела на него, такой расслабленный, будто ничего не произошло. Она понятия не имела, что на него напали. Только десять минут назад к ней прибежал староста и сообщил, что её срочно вызывает директор. Пришлось оставить студентов с самостоятельным заданием и мчаться сюда, уповая на то, что они не переубивают друг друга в её отсутствие. В соседнем кабинете мистер Шерман преподавал физику, он пообещал заглянуть к ним, если услышит какой-то шум.

Какой же наивной она была, полагая, что у неё есть время, чтобы придумать, как защитить его. В этот самый момент он мог получить тяжёлую черепно-мозговую травму, о чём свидетельствовал тёмный подтёк на шее, который он явно пытался оттереть, но вышло не до конца. Поддавшись порыву, девушка зашла внутрь кабинета и закрыла за собой дверь. Директор, прикрыв глаза, кивнула ей и, медленно ступая, вернулась на своё место за столом. Гермиона подняла с пола рюкзак, сделала ещё несколько шагов и остановилась у книжного шкафа, не решаясь больше приблизиться к Скорпиусу.

- Здравствуй, отец, это я, - спокойный голос разрезал напряжённую тишину. – Всё отлично, школа мне нравится, - парень закинул ногу на ногу и взъерошил свободной рукой светлые волосы.

Лицо миссис Дженкинс вытянулось, Гермиона затаила дыхание. Она и не заметила, как прижала к груди испачканный рюкзак.

- Обо мне все тут очень заботятся, - с усмешкой продолжил Скорпиус. – И я хотел бы их отблагодарить. Ты не мог бы прислать двадцать новых кожаных рюкзаков от Армани? Ребятам мой понравился.

Молодой человек встал и присел на краешек директорского стола. Он окинул взглядом стоящую рядом Гермиону.

- Добавь, пожалуйста, ещё один из женской коллекции для моей классной руководительницы. Она заботится обо мне больше всех, - он едва заметно улыбнулся, подмечая, как заливается румянцем её лицо. – Да, спасибо, отец. Всего доброго.

Он повесил трубку.

- Вы ведь проследите, чтобы такого впредь не повторялось? – небрежным тоном поинтересовался юноша, поднимаясь на ноги и подходя к преподавательнице вплотную.

- Разумеется, мистер Мэнсон, - с готовностью ответила за неё директриса. – Нам очень жаль, что такое произошло, и будьте уверены...

Скорпиус не слушал. Он сверху вниз смотрел в глаза профессора Грейнджер, такие большие, карие с вкраплением золота, видел, как судорожно сжались её нежные пальцы на его старом рюкзаке, как подрагивали её губы, когда она произнесла так тихо, что расслышал только он:

- Этого больше не повторится.

- Вот и славно, - так же тихо проговорил он и, вытащив из её рук испорченную вещь, покинул кабинет.