Неутолимое желание

Драко бросил незаметный взгляд на стол Гриффиндора.

— И, что скажешь? — спросила Пэнси, похлопав ресницами и улыбнувшись, после чего он раздражённо посмотрел на неё. — Хогсмид? — подсказала она ему, помогая вспомнить.

Паркинсон убрала за ухо прядь чёрных волос и вопросительно уставилась на него.

Драко покачал головой.

— Мы идём туда все вместе, как и договаривались, — ответил он, а потом отвернулся к Гойлу и бросил через плечо: — Выдвигаемся в десять утра.

Он почувствовал, как Грегори пододвинулся к нему своим тучным телом.

— Что с ней такое? — прошептал тот. Его палец тут же указал под столом на Пэнси. — Она выглядит обиженной.

Малфой нахмурил брови.

— Мне всё равно. Мы договорились идти туда вместе. Я не собираюсь делать из нашей совместной прогулки чёртово свидание с Пэнси, — тихо проговорил он в ответ.

— Она всё ещё надеется заполучить тебя, — произнёс Гойл.

— Я знаю, но ты же знаешь моего отца. Он запретил мне давать надежду кому-то из девушек. Моя семья пытается сохранить остатки былой репутации — точно так же, как и твоя. Поэтому отец обязательно что-нибудь придумает. На пасхальных каникулах я поеду домой и он расскажет мне о своих планах.

— И ты согласишься с ним, без сопротивления? — удивлённо спросил Грегори.

— Зависит от того, что именно он придумает. Мой отец намного строже, чем твой. Его очень трудно переубедить. Кроме того, я уверен, что он желает мне только самого лучшего.

— Возможно, — согласился тот. — Но я думаю, что тебе не стоит позволять ему вот так решать всё за тебя, не учитывая твоего мнения.

— Тебе легко говорить, — пробурчал он. — Тебе же предоставили право свободного выбора в вопросах профессии и второй половины.

— Да, мне повезло больше, чем тебе, — кивнул Грегори. — Ему даже всё равно на чистоту крови моей будущей жены. Ну, он не призывает выбрать маглорождённую девушку, но да, скорее всего отец примет любую, если мы будем по-настоящему любить друг друга. — Малфой недовольно хмыкнул. — Извини, — уже немного громче продолжил Гойл. — Мои родители, в отличие от твоих, не так довольны своим собственным браком по расчёту. К счастью для меня. Да и свобода выбора в моём случае скорее частичная.

— Да-да, я понял, — отмахнулся от него Драко.

— Ну, просто я вижу, что ты завидуешь... — добавил он и замолчал.

Малфой уставился на свою тарелку с яичницей и мысленно признался себе, что его друг прав. Он действительно завидовал ему.

С другой стороны, брак его родителей и вправду был счастливым. Они любили друг друга и всегда держались вместе. Несмотря на то, что его мама не стала Пожирательницей смерти и никогда не разделяла политических взглядов отца, она всё же прошла этот путь вместе с ним — но только до тех пор, пока Тёмный лорд не подверг опасности жизнь Драко. С этого момента она начала подпольную игру против Волдеморта, а затем перетянула на свою сторону и Люциуса. Именно по этой причине он не участвовал в Битве за Хогвартс. Впоследствии этот факт послужил самым весомым аргументом на суде, благодаря которому никто из Малфоев не отправился в Азкабан.

Конечно, репутация семьи заметно пострадала, в какой-то степени они потеряли власть и влияние, но Нарциссу это нисколько не волновало. Они выжили, все вместе, все до одного — лишь это имело значение. Люциус, с другой стороны, с головой погрузился в восстановление своей карьеры, надеясь вновь подняться по служебной лестнице. Ему хоть и сопутствовал успех, но, несмотря на это, он не слишком быстро продвигался вперёд. Вот почему его так сильно волновал статус будущей невестки.

«У браков по расчёту есть свои преимущества», — мысленно убеждал себя Драко, приступив наконец к остывшей яичнице.

По крайней мере, он избежит все эти дурацкие драмы, связанные с сердечными страданиями. Да и, кроме того, он будет совершенно ни при чём, если его брак пойдёт ко дну, ведь это важное решение приняли за него родители — вся ответственность за возможные неудачи ляжет на них.

После того, как он почти убедил себя в весомости этих аргументов, еда даже стала как-то вкуснее.

Остаток дня прошёл как обычно. Он мастерски избегал Пэнси с её кокетливыми взглядами. После обеда состоялась тренировка его команды по квиддичу, на которой они разучивали новые комбинации. Он был уверен, что они одержат победу над Когтевраном в следующем матче.

Когда он в приподнятом настроении направился к раздевалкам вместе с остальными игроками, впереди показался Поттер с командой Гриффиндора и несколькими болельщиками. Грейнджер высоко завязала свой красно-золотой шарф, скрыв подбородок, а шапку натянула так, что были видны одни глаза.

Когда он проходил мимо, карие глаза Грейнджер встретились с его серыми. Драко хотел отпустить какую-нибудь колкость по этому поводу, но не стал. Вместо этого он коротко кивнул Поттеру, тот ответил тем же. Встречаясь друг с другом, они проявляли благородную сдержанность. Ажиотаж вокруг «избранности» Поттера уже поутих. Гриффиндорец стал более-менее обычным учеником, поэтому он реагировал на него вполне спокойно. Они никогда не станут друзьями — в этом не было никаких сомнений, но теперь он понимал, под каким ужасным давлением жил Поттер все эти годы. Да и в конечном счёте Малфой на собственной шкуре узнал, каково это, когда на тебя возлагают слишком завышенные надежды и требуют невозможного. Только в отличие от Поттера на него это навалилось внезапно — как гром среди ясного неба. Он с самого детства привык к опеке и безопасности, поэтому думал, что это состояние тотальной защищённости будет сопровождать его всю жизнь.

Драко покачал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей.

Однако, когда он стоял под горячими струями душа, перед его мысленным взором предстала другая картина: большие выразительные глаза насыщенного карего цвета — как какао с добавлением растопленного шоколада, которое готовила ему Нарцисса в детские годы. Когда он плакал от боли после неудачного падения, мама утешала его именно таким какао. Какое-то время он даже хитрил и умышленно бросался в слёзы при каждом малейшем поводе. Это срабатывало до тех пор, пока у отца не лопнуло терпение. Он обвинил Нарциссу в том, что она чересчур балует их сына. С того момента ему больше не давали какао.

Драко тихо вздохнул и начал вымывать с волос остатки шампуня. Почему он вообще подумал об этом? Ах да, цвет глаз Грейнджер напомнил ему о какао. Ему нравился этот оттенок... Подождите, о чём он опять думает? Малфой недовольно повернул кран и включил холодную воду. Стиснул зубы и постарался вернуться в реальность.

***

На следующий день Гермиона сидела за завтраком в Большом зале и с нетерпением ждала, когда они отправятся в Хогсмид.

Ей нравились абсолютно все братья Рона, даже Перси в какой-то мере, но её любимчиком всегда был Джордж. После гибели своего брата-близнеца он стал более замкнутым, однако не потерял чувство юмора. Будет интересно послушать его рассказ о новых изобретениях в лавке «Всевозможные волшебные вредилки».

Сегодня ничто не занимало её мысли — ни школа, ни подготовка к экзаменам. Болей в животе она тоже больше не ощущала. Бросив быстрый взгляд на стол Слизерина, она убедилась, что и Малфой был занят поеданием завтрака. Именно в этот момент он внезапно поднял глаза. Гермиона растерялась, словно её застали на месте преступления, а потом тут же опустила голову.

«То, что у него тоже были проблемы с желудком, простое совпадение! Всё в полнейшем порядке!» — думала она, пытаясь выбросить из головы мысли о Малфое.

После завтрака «Золотое трио», Джинни, Лаванда, Парвати, Симус и Невилл отправились в Хогсмид. Ночью выпал снег, местами дорога стала очень скользкой, поэтому прогулка до магической деревни заняла больше времени.

Первым пунктом назначения, разумеется, являлся магазин Джорджа Уизли. Он был не таким большим, как его лавка в Косой аллее, но полки, по крайней мере, точно так же ломились от количества товаров. Разнообразные фейерверки, любовные зелья, розыгрыши и, конечно же, «Забастовочные завтраки» (Забастовочные завтраки (англ. Skiving Snackbox) — товар из ассортимента магазина Фреда и Джорджа Уизли «Всевозможные волшебные вредилки». Сами завтраки характеризуются близнецами, как «сладости, от которых заболеваешь». Завтраки состоят из набора сладостей: лихорадочные леденцы, блевательные батончики, кровопролитные конфеты и обморочные орешки (прим. пер.)) со знаменитыми «Кровопролитными конфетами».

— У меня тут почти такой же ассортимент, как в Лондоне, — сказал Джордж. — Но из-за ограниченного размера складских помещений каждый товар представлен не в таких больших объёмах, за исключением одного, — с усмешкой добавил он.

На этих словах он повёл их в угол, где демонстрировались новинки. Взяв в руки голубую плоскую коробку, на которых были нарисованы губы, сомкнутые в поцелуе, он открыл её и протянул ничего не подозревающим друзьям.

— Представляю вашему вниманию моё новейшее изобретение: «Целующиеся конфеты», — гордо продекламировал он.

— Если я их съем, меня поцелуют? — тут же спросил Рон.

— Нет, братец. Тебе не нужно их есть, — ответил Джордж.

— Они выглядят, как обычные конфеты, — добавила Лаванда.

— Ну и как они действуют в таком случае? — поинтересовался Симус.

— Вам нужно дать одну из них тому человеку, с кем хотите поцеловаться. — Джордж закрыл коробку и развернул её. — На обратной стороне нарисованы все разновидности, а также тут расписаны эффекты всех вкусов. Вот эта наполнена цитрусовым ликёром, — показал он на один из видов. — Она вызовет нежный поцелуй. А эта, из белого шоколада и со вкусом трюфеля, отвечает за страстный поцелуй.

Гермиона скептически нахмурилась. Она никогда не понимала смысла таких розыгрышей.

— Есть только два вида? — хотела узнать Лаванда.

— Нет, — ответил Уизли, показав на красную и зелёную коробки «Целующихся конфет». — В зелёной коробке лёгкие поцелуи, а в красной дикие и необузданные.

— Дай угадаю, красные распродаются быстрее всего? — предположил Рон.

— Именно так. Я вижу, в тебе уже появилась предпринимательская жилка, — отреагировал его старший брат.

— Ты считаешь правильным продавать такие сладости в непосредственной близости от Хогвартса? — со всей серьёзностью спросила Гермиона.

— Да здесь выручки должно быть куда больше, чем в Косой аллее! — перебил её Рон.

— Конечно, — подтвердил Джордж. — Девушки разбирают «Целующиеся конфеты» в мгновение ока, буквально вырывают их у меня из рук!

— У тебя что, совсем нет совести? — настаивала Грейнджер.

Старший Уизли закатил глаза.

— Братик, тебе нужно изрядно постараться, если хочешь растопить её сердце, — подмигнул он Рону.

Гермиона фыркнула.

— Идея хорошая, по-моему, — сказала Лаванда, Парвати кивнула, соглашаясь с ней.

— Нам они, к счастью, не нужны, да, Гарри? — толкнула своего парня Джинни. — Но и доводы Гермионы не беспочвенны. Если МакГонагалл узнает об этом, она запретит использование этих сладостей, да и посещение твоей лавки тоже.

— Она правда может так сделать? Я имею в виду запрет на посещение, — удивился Поттер.

— Только для несовершеннолетних студентов, — сразу же ответила Гермиона.

То, с каким облегчением выдохнули все гриффиндорцы вплоть до Гарри и Джинни, вызвало в ней негодование.

Грейнджер раздражённо отвернулась от них и посмотрела на улицу сквозь окно витрины. Слизеринцы как раз проходили мимо магазина. Гойл остановился, но Малфой отрицательно покачал головой.

Гермиона незаметно подозвала Джинни. Та подошла к ней и выглянула в окно.

— Может, тебе стоит подарить коробку этих конфет Пэнси? Она могла бы накормить ими «Хорька».

Джинни удивлённо посмотрела на неё, поскольку та внезапно схватилась за живот и буквально согнулась пополам. Резкая боль тут же пронзила её внутренности, и она изменилась в лице.

— Тебе плохо? — обеспокоенным голосом спросила Уизли.

— Нет-нет, уже лучше, — проговорила она.

Желудок неожиданно скрутило болезненным спазмом, но вскоре ей полегчало. Джинни окинула её скептическим взглядом, Гермиона поспешила улыбнуться.

— Женские проблемы, каждые четыре недели, иногда посильнее, иногда послабее, зависит от случая.

Почувствовав облегчение, Уизли понимающе кивнула. Гермионе было неудобно врать, но она не хотела беспокоить подругу, во всяком случае не сейчас. Сначала она сама должна разобраться с источником своей проблемы.

Девушки вернулись к остальным. Гермиона всё ещё ощущала дискомфорт в животе, но он был вполне терпимым. Гриффиндорцы решили продолжить прогулку по Хогсмиду, а для обеда выбрали «Три метлы». Джордж обещал присоединиться к ним после того, как обслужит покупателей. Оба его продавца оказались бессильны перед таким мощным наплывом клиентов, и он, закатав рукава, с усердием принялся за работу.

Кроме того, друзья зашли в лавку «Зонко», три посетителя которой, кажется, были студентами Слизерина. Те осматривали ассортимент со слегка угрюмым видом.

— Джордж предложил старику Зонко работать вместе, но старый ворчун не захотел, — прошептал Рон.

— Ходят слухи, что он скоро закроется, — добавила Лаванда.

— Так странно, он ведь всегда был частью всего этого, — вымученно ответила Гермиона. — Не могу представить себе Хогсмид без лавки «Зонко».

Она нахмурилась — однако не из жалости к Зонко, как можно было бы подумать, а из-за вернувшихся болей в животе.

Они вышли из магазина, так ничего и не купив, а потом направились в «Сладкое королевство». Первоначально Гермиона планировала купить кусачих лакричных палочек, но сейчас у неё пропал аппетит на любые сладости — будь они кусачими или жадными до поцелуев.

Она решила отойти в сторону и подождать, пока остальные определятся с выбором. После долгих споров гриффиндорцы с покупками в руках потянулись к кассе.

У Рона громко заурчал живот, на что Гарри рассмеялся.

— Твоё чувство голода точнее любых часов. И правда — пора бы уже и поесть.

Из-за большого количества посетителей в «Трёх метлах» мадам Розмерты, казалось, не было ни одного свободного места.

— Может, нам всё-таки стоило пойти в «Кабанью голову»? — пробормотала Парвати.

— Аберфорт, конечно, милый, но его кулинарные способности весьма ограниченны, — сказала Джинни. — Там сзади освобождают стол, его-то мы и займём!

Она уже энергично зашагала в ту сторону, в то время как Рон скептически осматривал соседний стол, занятый слизеринцами.

— Но нам не хватит места, если ещё и Джордж придёт.

— Да ладно тебе, мы просто немного потеснимся, — улыбнулась ему Лаванда.

Гермиону это уже не интересовало — у неё неприятно сводило живот. Она сомневалась, что сможет нормально поесть. Посмотрев на соседний стол, занятый исключительно их однокурсниками со Слизерина, она заметила Гойла, Забини, Нотта, Паркинсон, Буллстроуд и Гринграсс, Малфоя среди них не было.

— Гермиона, что с тобой? — воскликнула Джинни.

— Мне нужно отлучиться. Займите мне место, — ответила она.

Ей захотелось пойти в уборную и умыться холодной водой.

Коридор был очень узким и тёмным. Когда она проходила мимо мужского туалета, дверь открылась и оттуда вышел Драко Малфой.

Только его ей и не хватало! Гермиона не могла понять, что с ней происходит — с тех пор, как он прикоснулся к её щеке в Больничном крыле, она не могла перестать думать о нём.

Светловолосый слизеринец закрыл дверь и посмотрел на неё сверху вниз.

— Уйди с дороги, — грубо выпалила она.

— То же самое я могу сказать и тебе, — ответил он, не сдвинувшись с места.

— Я первая пришла, — парировала Гермиона.

— Вот в это, Грейнджер, как-то с трудом верится, — он удивлённо поднял одну бровь. — Вообще-то первым был я, и я уже выходил, чтобы вернуться обратно.

Она с шумом выдохнула сквозь зубы. Боли в животе заметно усилились.

— Послушай, Малфой, это было глупо с моей стороны. Давай разберёмся как взрослые люди, хорошо?

— Звучит почти как просьба о перемирии. — Он так надменно усмехнулся, что Гермиона прикусила себе язык. — Если мы синхронно повернёмся, то сможем разойтись, не находишь?

В отличие от него, она всё ещё стояла в зимнем пальто, поэтому кивнула. Это лучше, чем стоять тут и спорить с ним. Оба развернулись спиной к стене, но места всё равно не хватило — их тела соприкоснулись, и, несмотря на верхнюю одежду, Грейнджер показалось, что ей передался жар его кожи. Вдобавок ко всему он ещё и наклонился к ней в узком коридоре, а затем приподнял её подбородок пальцами.

— Тебе больно?

Она схватила его за запястье и потянула вниз.

— Спасибо, что спросил. Всё нормально.

Прежде чем он успел сказать что-то ещё, она проскользнула мимо него.

В уборной она поспешно умылась холодной водой. Посмотрела на своё раскрасневшееся лицо в зеркале. Эти чёртовы боли в животе! Боли... А куда делась боль, кстати? Гермиона выпрямилась. Она ощутила лишь лёгкое тянущее чувство, почти незаметное, а те ужасные колики прошли. Почувствовав голод, она улыбнулась собственному отражению. Кажется, сегодняшний день всё же пройдёт хорошо.

Вернувшись к друзьям, она села рядом с Роном и поймала взгляд Малфоя. Он сидел между Паркинсон и Гойлом. Она заметила, что уголки его губ дёрнулись в мимолётной улыбке, но, скорее всего, ей просто показалось.

Мадам Розмерта уже принимала их заказы, когда в помещение вошёл Джордж Уизли. Он тут же заказал ромштекс (Ромште́кс (от англ. rump steak) — слегка отбитый кусок мяса, обычно — говядины, вырезанный из спинной части, смоченный взбитой смесью из свежих яиц, воды и соли, а затем панированный в сухарной крошке (прим. пер., инф. из Википедии)) со сливочным пивом и сел по другую сторону от Гермионы.

Будучи зажатой с обеих сторон братьями Уизли, Гермиона вновь почувствовала неприятное ощущение в желудке.

***

Драко обсуждал с Грегори новейшие гоночные мётлы, когда к его ноге внезапно кто-то прикоснулся. Он резко повернул голову. Пэнси оживлённо болтала с Дафной и внешне вроде бы не выказывала ни малейшего интереса. Однако именно её рука уже вовсю ласкала его бедро.

— Убери свои грабли. Я не в настроении, — несдержанно выпалил он.

Паркинсон пожала плечами и продолжила свой разговор с Гринграсс, но руку убрала, демонстративно положив её на стол.

Малфой сразу же ощутил колющие спазмы в животе и мысленно чертыхнулся. Ровно до этого момента он чувствовал себя хорошо. Он посмотрел на стол гриффиндорцев, которым только что принесли еду.

Лицо Грейнджер снова выглядело более напряжённым, чем тогда — возле уборных. Он не понимал, что его сподвигло прикоснуться к ней и спросить о её самочувствии. Его это не касалось, какое ему вообще дело до неё? Но с тех пор, как они вместе сварили то дурацкое зелье, он никак не мог выбросить её из головы. Или же всё это ему только кажется... Но почему тогда ему становится так чертовски хорошо, когда она рядом? Он задумался и сделал ещё один глоток сливочного пива.

***

Гермионе стало хуже. Она с трудом доела свой картофельный гратен. Мускулистые бёдра Рона и Джорджа тесно прижимались к её ногам. Братья уже расправились с едой и теперь активно беседовали. Рука Джорджа неожиданно опустилась ей на плечо, и он притянул её к себе.

— Знаешь, братец, если ты в скором времени не сделаешь Гермионе предложение, то это сделаю я! — рассмеялся он и поцеловал её в щёку.

В ту же секунду её живот взбунтовался. Если до этого она чувствовала лишь глухую отдалённую боль, то теперь внутри неё словно разгорелся пожар. У неё было такое ощущение, будто содержимое её желудка начало кипеть, грозясь выйти наружу.

— Мне что-то нехорошо. Я лучше вернусь в школу, — выдавила она из себя. Встав, она выбралась из-за стола и положила несколько монет в ладонь Джорджа. — Заплати за меня, мне нужно выйти как можно скорее. — Джинни тут же поднялась на ноги, однако Гермиона помотала головой: — Нет, оставайся. Я пойду одна. Хорошо вам повеселиться!

Гриффиндорцы проводили её озадаченным взглядом. Через несколько секунд она покинула заведение.

Не только студенты Гриффиндора смотрели ей вслед, Драко тоже уставился на закрывшуюся дверь. Он не мог объяснить своих чувств. Когда старший Уизли поцеловал Грейнджер, он ощутил, как кровь быстрее побежала по венам, ему стало невыносимо жарко. Даже волосы на его затылке встали дыбом.

Что это означало? Это что, ревность? Что именно связывало его с Грейнджер? Откуда в нём это неудержимое желание побежать вслед за ней?

Пальцы Пэнси коснулись его головы. Прежде чем он успел среагировать, она нежно погладила его волосы.

— Ты что, привидение увидел? Стал ещё более бледным, чем обычно, и глаза как-то странно блестят.

Содержимое его желудка, казалось, начало кипеть, превращаясь в горячую лаву.

— Я испортил себе желудок здешней едой, — заявил он, ему стоило неимоверных усилий не ударить Паркинсон по руке, но, к счастью, та сама убрала ладонь, увидев его взгляд.

— Снова? — почти одновременно спросили Милисента и Теодор.

— Тебе нужно сходить к мадам Помфри, — предложил Грегори.

— Я уже ходил, она ничего не нашла, — резко ответил он. — Но, может быть, в этот раз ей удастся определить причину. Я возвращаюсь в Хогвартс. Один! — добавил Малфой немного резче, чем следовало, когда трое слизеринцев собирались встать вслед за ним.

— Не наткнись там на Грейнджер, — рассмеялся Блейз. — Она тоже недавно вышла.

— Не переживай, я найду какой-нибудь способ избежать эту неприятность, — ответил Драко, и содержимое его желудка снова начало вскипать.

Выйдя за дверь, он сделал глубокий вдох и направился в Хогвартс. Прошло не так много времени, когда он заметил Грейнджер возле какого-то дерева. По следам на снегу можно было сделать вывод, что её стошнило. Он остановился.

— Что, Грейнджер, захотела ещё раз полюбоваться на кулинарный шедевр Розмерты?

— Оставь меня в покое! — раздражённо ответила она.

Драко поджал губы и подошёл ближе. Он нагнулся, пошарил руками по снегу и, найдя кусок щебня, выпрямился. Махнул волшебной палочкой и превратил камень в стакан, который тут же наполнился водой.

— Держи, выпей это, тебе должно полегчать.

Удивлённо взглянув на него, она взяла протянутый сосуд. Девичья рука коснулась его пальцев, и, несмотря на перчатки, он почувствовал жар её кожи. Сильное жжение в желудке тут же прошло.

Гермиона опустошила стакан, жадно глотая воду. Черты её лица расслабились.

— Спасибо, — сказала она, протянув ему пустую ёмкость. — Неплохая трансфигурация.

Одним мановением палочки Драко превратил её обратно в камень.

— Ты идёшь в Хогвартс? — спросил он.

— Да, а ты?

— Я тоже.

Их обоюдное молчание продлилось ещё несколько мгновений, они смотрели куда угодно, но только не друг на друга.

— Можем пойти вместе, — помедлив, наконец произнёс Малфой. — Ну, если никто нас не увидит, конечно.

— Хорошо, — односложно ответила она и направилась к дороге.

Несколько минут они шли молча.

— Тебе лучше? — спросил он в какой-то момент.

— Да, вполне.

— Тебя что, тошнит от поцелуев? — он постарался выразиться максимально мягко.

Наверное, его бы тоже стошнило от поцелуя Джорджа Уизли.

Гермиона резко остановилась.

— Ах, и это не ушло от твоего зоркого взгляда... Теперь будешь потешаться над этим?

— Нет, — сразу же отреагировал он. — Просто хотел рассмешить тебя.

Она окинула его скептическим взглядом.

— Почему? — Драко пожал плечами и ничего не ответил. Гермиона продолжила идти. — Я не смогла больше сидеть между ними. — Малфой с интересом вслушивался в каждое её слово. — Воздух стал таким спёртым, и мне стало невыносимо душно. Захотелось сбежать.

— Понимаю, — ответил он.

— Но сейчас я чувствую себя намного лучше, Малф...

Она ступила на лёд, покрытый слоем снега. Поскользнулась и замолотила руками в воздухе. Драко инстинктивно потянулся к ней, чтобы удержать. Её качнуло в его объятия. Но он тоже потерял равновесие, и через секунду оба рухнули в снег. Он придавил Грейнджер своим весом и случайно прошёлся губами по девичьей щеке, отчего его горячее дыхание коснулось её уха.

Сердце Гермионы забилось как бешеное. Пульс Драко тоже ускорился. Он смущённо засопел и слез с неё.

— Вообще-то я пытался удержать тебя от падения, — пробормотал он.

— Ну, у тебя всё же была мягкая посадка, — проговорила ведьма.

— Я этого не хотел. Тебе больно? — тут же спросил он.

— Нет, моё пальто приняло весь удар на себя, — улыбнувшись, ответила она.

Он встал и протянул ей руку. Грейнджер без промедления приняла его помощь и позволила ему поднять себя.

— Наша одежда, наверное, вся в снегу.

— Можем отряхнуть друг друга по очереди, — предложил Драко.

Он почти не ощущал её рук, пока та убирала снег с его плеч, но ему казалось, что она прикасается к нему с какой-то нежностью.

Гермиона вздрогнула, когда пришла её очередь, и Малфой зарылся руками в её кудри. По крайней мере, ей так показалось, когда он легко коснулся волос и отряхнул её спину от снега.

— Готово, — пробормотал он и отступил на шаг назад.

Грейнджер обернулась и посмотрела в его глаза. «У них цвет, как у зимнего пасмурного неба», — внезапно подумала она, и тут же испугалась собственной мысли.

— Пойдём дальше? — спросил он.

Она кивнула. Остаток пути они провели в полном молчании. У обоих было такое странное чувство от того, в какой пугающей близости друг от друга они шли. До Хогвартса они добрались слишком быстро.

После того, как массивные двери Хогвартса закрылись за ними, Драко хотел узнать, чем она собирается заняться.

— Пойду в свою комнату, — быстро ответила она.

— Тебе действительно лучше?

— Да, это чистая правда. Мои боли в животе испарились, как будто их и не было.

— Ах, у тебя болел живот? — растерянно спросил он.

— Сейчас всё в порядке, но в следующий раз я точно пойду к мадам Помфри. Меня это уже начинает беспокоить. А у тебя? — поинтересовалась она, тут же осознав, что её это на самом деле интересует.

— У меня всё хорошо, — поспешил ответить он.

— А почему ты тогда вернулся?

— Просто захотелось пойти обратно в школу, — торопливо соврал он.

Гермиона окинула его внимательным взглядом.

— Ладно, до скорого! Ещё увидимся! — произнесла она, прежде чем развернуться и пойти в свою комнату.

Драко проводил её взглядом, и у него возникло чудовищное подозрение...