Сердце Гермионы Грейнджер

А домик был неплох. Нет, нет. Правда. Та девка, что вчера звонила Грейнджер, предоставила весьма хороший вариант: озеро, водопад, скалы, лес и маленький, просто малюсенький домик. Спальня с огромной деревянной кроватью и окна, выходящие на всегда восхитительное небо...

Гермиона с восторгом оглядывалась вокруг, когда вместе с Малфоем, нагруженным тремя чемоданами, она аппарировала на небольшую лужайку, прямо перед расписным малюсеньким крылечком.

Воздух здесь весь пропах лесной свежестью, мхом и шишками. Где-то далеко кричали, верещали птицы, и Гермиона сходила с ума от счастья.

Малфой, не веря своим глазам, тихо чертыхался за ее спиной. Он, бедняга, не любил природу, да и к медведям относился весьма предвзято. Рыбу красавец не ел. Питался исключительно в Макдональдсе, не заботясь о том, что у него есть бабки и на более благоприятную пищу для его бедного, слабого желудка. Вообщем...

- Мать твою, Грейнджер! - Драко со стуком опустил чемоданы и сумки на покрытую еловыми иголками землю и чертыхнулся громко, - Грейнджер!

Гермиона не слышала. Она, безумно сверкая глазами, носилась вокруг дома, заглядывала в окна, двери. Все ее здесь восхищало, и все ее здесь радовало. До безумия. До слез.

- Грейнджер, - Малфой ненавидел тех, кто не умеет сдерживать эмоции. Всю жизнь привыкший прятаться за маской серого безразличия, он не мог спокойно смотреть на ее радость, фонтаном бившую из нее и затапливающую все вокруг. Его мутило.

А Гермиона не слышала.

Маленький золотой ключик дрожал в ее руках, и она еле-еле смогла вставить его в замочную скважину. Замок тихо звякнул, когда она повернула его. Дверь отворилась со скрипом. Внутри включились светильники.

Гермиона ахнула громко.

Малфой, оттолкнув ее от входа, протиснулся вперед, втаскивая за собой три огромных чемодана. Он кинул их где-то в центре комнаты и скептически огляделся вокруг.

- Что это? - спросил он слишком громко, и Гермионе пришлось сделать маленький тихий шажок в его сторону, - Что это, мне хотелось бы спросить?

Малфой прошествовал на кухню, раскрывая каждый шкафчик и роясь в каждой тумбе. Гермиона, словно тень его, тихо, но верно следовала за ним. Ей почему-то не пришло в голову сказать ему раньше. И сейчас...

Сейчас ей было страшно. Страшно, как никогда.

- Эта фарфоровая посуда, - сладким голосом начал Малфой, поворачиваясь к женушке и вертя перед ее длинным носом маленькую тарелочку, всю в трещинках и цветочках, - Наверное, принадлежит одной из местных дизайнеров Арманде Дурстнд. Хоть она и живет в этом Богом забытом краю, она весьма популярна. Семьи со многих деревень украшают своим дома ее именным фарфором...

Гермиона аккуратно помотала головой, давая понять, что говорить такое нельзя. Но Малфой, черт бы его побрал...

- А это, - он указал рукой на пыльные и выцветшие цветочные занавески, - Это... Я знаю! Я узнаю этот великолепный почерк Андриана Гранд! Того, что продавал когда-то мне апельсины, за углом. Да! Это именно он!

Драко картинно рассмеялся. Гермиона стиснула кулачки. Она уже приметила три камеры: две на потолке и одну сбоку, на тумбочке. Красный огонек мигал, и Гермиона знала, что камера работает. Она знала, что сейчас за ними смотрит весь мир.

- Пройдем в спальню, - Малфой же, не замечая ничего вокруг, поплелся вперед, толкая Гермиону в спину, - Я надеюсь, ты будешь спать на полу, - он усмехнулся тихо, и у Гермионы появилось дикое желание заехать ему коленкой куда-нибудь.

- Дорогой, - она попыталась выскользнуть и убежать куда-нибудь, уводя Малфоя из под прицела камер, но Драко был не приклонен.

- Дорогая, - он выплюнул это слово ей в лицо и толкнул в спальню.

Комната была светлая и маленькая. Деревянная скрипучая кровать и ярко-алое покрывало на нем, потертые и немного пыльные половички, шаткая тумбочка и несколько огарков свечей на подоконнике. Гермионе этот «номер» казался восхитительным, Малфою же хотелось блевать.

- Знаешь, - он обошел комнатку по периметру, меря ее шагами. Глаза его внимательно разглядывали местами не докрашенные половицы, а ру ки, убранные за спину, то сжимались, то разжимались от злости.

Гермиона застыла в центре, молясь Господу Богу, что бы тот не надоумил Малфоя раскрыть свой поганый ротик.

- Знаешь, - Малфой снова начал. Он остановился прямо перед Грейнджер, склонив голову и внимательно посмотрев в ее глаза. - Это самый отвратный дом, в котором я только был. Как ты смогла выбрать это дерьмо?!

Сердце Гермионы пропустило удар, и она вздохнула глубоко.

- Малфой... - страх застилал ей глаза, и она не видела ни его нахальной улыбки, ни мигающих красных огоньков, - Ох, Малфой...

Шаг. Вперед.

«Руки на шею, положи,» - и руки покорно ложатся на его плечи. Ей противно и хочется плевать, но камеры, камеры...

«Ближе. Ближе!» - кричит чей-то писклявый голосок в голове, и Гермиона покорно сталкивается с Малфоем носами.

- Грейн... - договорить ему не удается.

Она целует его смачно и почти за шкирку тащит на улицу. Покрывая щеки и губы поцелуями, она крутит в голове одну лишь мысль. Одну единственную мысль:

«Терпи!»

***

- Джин, сделай громче, - Гарри, развалившись на полу, разглядывает потолок. Скучно ему никогда не было. Но сегодня, похоже, был какой-то особенный день.

- Я не хочу, Поттер, - Джинни кричит грубо и снова утыкается в книгу.

Они с Поттером в контрах уже несколько дней. Никого это особо не радует - ни Джинни, ни Гарри, ни прохожих, лишившихся ежедневного порно-сериала. Но, как они все считают, это дань обычаям - муж и жена обязаны ссориться. И пусть это будет раз в пятилетку, но это должно происходить.

И сейчас, разбежавшись по своим углам, Поттеры наслаждались внезапной тишиной. Кто наслаждался, а кто спал и видел свою жену в самых непристойных нарядах.

«Сложная это штука - ссора,» - подумал сегодня Гарри, когда Джинни специально пережарила и пересолила ему яичницу. Миссис Поттер и так редко прикасалась к плите, а тут еще и эта ссора...

Вообщем, они страдали. И страдали сильно. Но были упрямы, как те самых ослы.

- Джин, сделай громче, - Гарри повернулся на другой бок и уставился на жену. Та, убрав рыжие волосы за ухо, только усмехнулась.

- Я не хочу, Гарри, - книжка, по ходу, была до безумия интересной и увлекательной, раз миссис Поттер так рьяно листала страницы и съедала тонны глупых и бесхозных слов.

Гарри не вытерпел, вскочил на ноги и увеличил громкость на максимум. Джиневра и ухом не повела, только снова пригубила алого вина из красивого бокала и облизнула губы.

Поттер закрыл глаза и попытался расслабиться.

Не выходило.

Телевизор гудел на полную, но музыка почему-то не играла. В тишине Поттер слышал отзвуки леса и крики птиц. И чей-то до безумия знакомый и приторный голосок. Он вещал что-то, голосом обиженным и злым.

Гари прислушался.

«Знаешь, - пауза была большой, и Гарри пытался понять, где слышал эти мягкие интонации, - Это самый отвратный дом, в котором я только был. Как ты смогла выбрать это дерьмо?!

Он вскочил на ноги и бросился к телевизору.

- Джин, - он схватился за голову, разглядывая двоих на экране, слишком близко стоящих друг с другом.

- Я занята, Поттер, - Джинни старалась не поднимать головы, но скрыть того, что голос она узнала, у нее не выходило.

- Джи-ин, детка, иди сюда. Всеми Богами прошу, - Гарри, не отрываясь от экрана, поманил жену средним пальчиком. Она зло захлопнула книжку и показала тому фак.

- Что тебе нужно? - она, скрестив руки на груди, встала рядом, разглядывая, как ей казалось, картинку совершенно безразличным взглядом.

- Смотри! - Гарри все держался за голову, разглядывая экран.

- Ну что тут такого? Ну Малфой стоит, ну перед ним Грейндж... - глаза Джинни расширились, - Гермиона! Мерлин задери! - рыжая поддалась вперед, жадно поедая парочку взглядом.

Прошли три секунды, и тишину в комнате заполнил громкий чмафф. Джинни осела на пол. Гарри охнул, прикрыв глаза рукой.

***

Он литрами глотал воду и полоскал рот. Она отплевывалась, вытирая рукавом синего свитера губы.

- Что ты, блять, творишь?! Ты не охренела ли? Поцеловать меня! Да как ты, грязнокровка, смеешь делать такое?!

- Не. Называй. Меня. Так. Сукин сын! -

- Что?! - Драко трясло от гнева.

- То! Не называй меня так. Ты не смеешь, чертов слизеринский хорек, - она взвилась, словно рой ос. Теперь и она полыхала от гнева и ярости.

- Ты! Поцеловала меня, - он ходил вокруг Грейнджер кругами, будто черный ворон, охотился на свою добычу. Глаза его сверкали яростью, и уголки губ дрожали.

- Ой, о-ой! - она картинно сплеснула руками, - Какая проблема!

- Да. Это проблема! - Малфой замер рядом с ней, пиля гриффиндорку холодным взглядом, - Зачем ты сделала этот отвратительный и мерзкий поступок?

Она не ответила, разглядывая каждый миллиметр его перекошенного лица. Сейчас она никак не могла понять, что сотни девушек находят в нем - эти белесые волосы, и острый нос, слишком белые зубы, и по-девчачьи красивые глаза. Ее тошнило от этого.

Но Драко не унимался. Железной хваткой схватив ее за плечи, он затряс ее, крича в лицо:

- Зачем. Ты сделала. Это.

- Бабки, - она вырвалась и наотмашь ударила его по лицу, - Бабки. Мне дали кучу бабок за то, что установили в нашем доме камеры и сейчас транслируют все, что там происходит, на весь мир, - она прокричала все это ему в ухо и отпрянула, спиной прижавшись к высокой, шершавой ели.

Малфой осел на землю, схватившись за голову.

- Сколько? - прохрипел он, глубоко вдыхая сладкий лесной воздух.

- Боюсь, ты сдохнешь сейчас, если я скажу это в слух, - Гермиона запрокинула голову и рассмеялась нервно в небо. Ее трясло, как в лихорадке.