Говорить - больно. Но молчать - хуже
После того как Драко ушёл, Гермиона осталась сидеть на веранде, глядя в багровеющее небо. Тедди уже мирно спал на пледе, обняв свою игрушку-дракона, а в голове Гермионы гудело от слов, которые он произнёс с детской наивностью — и с точностью, которой не добьёшься даже в суде.
"Рон скучает. Он тебя любит. Почему ты теперь с Драко?"
Почему, правда?
Сколько бы раз она себе это ни объясняла — разумом, обстоятельствами, долгом, — сердце всё равно не понимало. Оно помнило, как Рон смеялся. Как он путал всё, но всегда смотрел на неё так, как будто она — центр Вселенной. И как она сама тянулась к нему, даже если они ссорились каждые две недели.
"Я ушла. Я выбрала этот брак. Я спасала семьи, мир, справедливость. А теперь у меня есть тишина, мрамор и Драко Малфой, который не смотрит на меня вообще".
— Ты всё ещё его любишь?
Голос прозвучал тихо, прямо за её спиной. Она обернулась — Драко стоял в дверях. Уже не безупречно сдержанный. Не ледяной. Просто усталый. Настоящий.
Она вздохнула.
— Я не знаю. Наверное… часть меня всегда будет. Но то, что было, давно не существует.
Он подошёл ближе, сел рядом на плетёное кресло. Несколько секунд — только ветер. Потом он заговорил:
— Я видел, как он смотрел на тебя в День Решения. Когда тебе зачитывали клятву, когда ты… приняла её. Я думал, он врежет мне. А потом — просто исчез.
Он замолчал.
— Это был самый странный момент в моей жизни. Я сидел перед тобой. Ты — сдержанная, точная, уверенная. И я подумал: "Вот она. Женщина, которую ненавидел всю школу. И с которой мне теперь жить". А потом…
Он замолчал.
— Потом?
Он посмотрел на неё.
— Потом ты посмотрела на меня. И я понял — ты боишься не меньше меня. И почему-то это… убрало весь мой пафос. Всю ненависть. Осталась только пустота. Мы были два плена — ты и я.
Гермиона опустила глаза.
— А сегодня этот мальчишка, с зелёными волосами и голосом, как колокольчик, напомнил мне, что я — человек. Что ты — не просто символ.
Он сжал губы.
— Я не умею говорить. Как он. Как ты. Но я… стараюсь.
Он посмотрел на неё почти с отчаянием:
— Мне никто никогда не говорил, что я нужен. Или что я — не разочарование. Даже отец. Особенно отец.
Гермиона вдруг почувствовала, как внутри что-то треснуло. Не больно. Тихо. Как лёд под первыми каплями весенней воды.
Она взяла его руку. Медленно. Не по клятве — по собственной воле.
— Ты нужен, Драко. И ты — не разочарование.
Он вздрогнул. Впервые, может быть, за всю жизнь, эти слова сказали ему так.
Они сидели рядом, пока над садом не зажглись первые звёзды. А в доме Малфоев впервые за много лет зажглось что-то тёплое.