Пролог
— Не думал, что и на том свете ты не дашь мне спокойно жить, Грейнджер.
Гермиона судорожно глотала воздух в попытках осознать, правда ли то, что она сейчас видит. Его силуэт так же обрамляли черная водолазка и под стать ему брюки со стрелками. Он предстал перед ней таким же, каким и остался в ее памяти. Легкая ухмылка, острые скулы, способные разрезать даже пергамент. И глаза… такие живые, в которых можно увидеть всю свою страсть, спокойствие, любовь и ненависть, те самые, которые она оставила в памяти на самой дальней книжной полке, так как вспоминать о них было ужасно больно, до скрежета зубов.
— Драко, это правда ты?
Малфой усмехнулся, так он поступал с ней всегда. Одной лишь улыбкой мог убить и воскресить.
— Ожидала увидеть кого-то другого? Я не думал, что ты так скоро по мне соскучишься.
Она держала в руке воскрешающий камень, тот самый, который Гарри оставил в лесу, как оставил надежду на жизнь. Но Гарри выжил. Они победили, смогли одолеть Волан-де-Морта. Но от этого не стало спокойно на душе, ведь тот, кто дарил ей свет даже в самые темные времена, стоял сейчас перед ней, являясь лишь обликом человека.
Гермиона уже потеряла надежду встретить его еще раз. Прикоснуться к его холодному, но в то же время самому горячему телу. Этот камень оказался иголкой в стоге сена, которую она так долго искала, которую она всё-таки умудрилась найти. А говорят везёт лишь дуракам, Гермиона такой точно не являлась.
— Ну, что, так и будешь стоять, как будто мертвого увидела? Я тут вообще-то ненадолго.
Она собрала всю свою волю в кулак и начала говорить так быстро, как только могла:
— Драко, я так хочу тебя вернуть! Помоги мне. Я знаю, что многого прошу, но вернись ко мне. Я не могу без тебя. Вся эта жизнь стала пустой. Внутри меня нет того света, который позволял мне жить. Ты забрал его вместе с собой.
Малфой наконец-то сдался. Он нахмурил брови, как будто с помощью этого жеста могли решиться все проблемы, но этого, конечно, не случилось, для него уже и не существовало никаких проблем. Кроме одной, которая стоит напротив вся в слезах и пытается вернуть умершего. Вот дурочка. Он пожертвовал собой, не задумываясь. Спас их Золотое трио из горящей Выручай-комнаты в надежде, что Мальчик-который-не может-все-никак-помереть, спасет этот чертов мир, и его Гермиона будет в безопасности. Так оно и было. Мир в безопасности, она в безопасности. Но такая опустошенная. Глаза уже не горели огнем, тем огнем, которые могли согреть его холодную душу. Даже его любимое гнездо на голове стало менее кудрявым. Эти кудри походили на завитки жизни, вот сейчас он накрутит одну из выбившихся прядей, и всё встанет на свои места.
Он протянул руку, но та прошла сквозь неё. Горькая улыбка тронула его лицо.
У Гермионы сдали нервы, и слезы, которые она мужественно старалась сдержать, покатились по щекам.
— Гермиона, не надо плакать. Я наконец-то смог сделать правильный выбор. Ты должна это принять.
— Я не просила тебя делать этот выбор!!! Как мне жить дальше, зная, что, если бы ни я, ты бы остался в живых? Что мне, по-твоему, делать? И вот только не нужно мне говорить, что надо жить дальше. Я не смогу этого принять. Я не могу это сделать.
— Ты сможешь. Я тебе помогу.