Отрицание
Он растворился в воздухе так же быстро, как и появился в нём. Так же быстро и закончилась их история.
Нет, она просто не могла в это поверить. Она попросту не собиралась в это верить. Отрицание. Вот что наполняло её изнутри. Отрицание того, что судьба могла с ними сыграть такую злую шутку. Ведь только она умела шутить так изящно. Сталкивая лбами так безжалостно и разъединяя так хладнокровно.
Ненависть, непринятие, тяга, страсть, любовь. Всего лишь пять слов, которыми можно было описать их историю.
Гермиона любила его, как только могла любить девушка с большим сердцем, наполненным надеждой, верой и любовью. Сколько пафоса в этой фразе, но столько же в ней и правды.
Сначала он смеялся в лицо её колким ответам. Единственная, кого он даже не считал за человека, могла дать ему отпор. Ее вздернутый подбородок всегда говорил о готовности принять вызов в битве. Но эту битву они оба проиграли.
Скажи ему кто-нибудь тогда, на втором курсе, что он найдет свой покой с Грейнджер и сможет отдать без раздумий свою жизнь за неё, он бы засмеялся и заплатил бы пару галлеонов за отличную шутку. Хотя про покой он погорячился. Они соревновались друг с другом в остроумии, спорили, так же яростно мирились, но никто из них не был готов проиграть в этой войне. Когда они случайно столкнулись на Астрономической башне, никто и предположить не мог, что их колкие «грязнокровка» и «хорёк» смогут перерасти во что-то светлое и доброе. Наверное, это и была та точка невозврата. Обратный отчет был запущен, и им двоим осталось только поддаться своим чувствам, пока время не вышло. Всё это напоминало бомбу замедленного действия.
Все едкие слова стали для Малфоя чужими, в её сторону он уже давно смотрел не как на грязнокровку, точно нет. В ней было что-то особенное, чего не было в других. Воронье гнездо вместо волос, подумаете вы? Нет. Жизнь. В ней было много жизни, она могла воскресить весь загробный мир, но все равно осталась бы полна ею. Этим она и притягивала. Сумасшедшая, с чувством долга, желанием защитить своих щенков. Чувственная, способная проникнуться к любому состраданием. Настоящая…
В ней было всё то, чего никогда не было у него. Он уже и забыл, кем являлся под этой маской безразличия и надменности. Но Гермиона была способна напомнить ему, кто он есть на самом деле. Всего лишь мальчик со своими тараканами в голове, но привлекательными для неё до чёртиков.
— Малфой, как ты думаешь, если бы мы были в параллельной вселенной, была бы вероятность того, что ты был бы менее заносчивым ублюдком? — её волосы совсем растрепались от ветра, а глаза горели огнём. Ну конечно, лучшая защита — это нападение. Она не могла просто уйти и оставить его в покое со своими мыслями.
— Грейнджер, ты всегда приходишь незваной гостьей и пытаешься оскорблять людей?
Она даже не знала, что ответить. Где тот заносчивый засранец, которого она привыкла видеть? Все те же волосы, идеально развивающиеся на ветру, как будто в съёмке замедленного действия, всё тот же надменный взгляд. Но в его голосе послышалась усталость, или, может быть, отчаяние? Нет, ей просто показалось. Но она не могла отрицать того, что с Малфоем что-то было не так, в последнее время он перестал бросаться в её сторону едкими словами, обходил стороной тему чистоты крови и словно старался не бросать лишний раз и взгляда в её сторону. Да, он до сих пор издевался над Гарри и Роном, но мир бы сошел с ума, не будь это обыденностью. Слизеринский принц против Золотого трио. Так было и будет всегда. Но то, каким она видела его сейчас, не укладывалось в ее голове.
— Малфой, ты что, пьян? Я доложу профессору Макгонагалл! Это запрещено правилами школы!
Он сорвался с места и подошёл к Гермионе так близко, что это наверняка тоже было запрещено всеми возможными правилами.
— Грейнджер, а тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? Беги к своим тупоголовым и читай им устав школы. Для меня можешь не стараться.
Если бы проводили конкурс на самые красные щёки, то Гермиона стала бы мировым призером. Как только он оказался в пределах её личного пространства, температура тела поднялась до отметки максимум. Стало тяжело дышать, потому что от него слышался такой неожиданно приятный аромат. Мята, корица и…пергамент? А еще терпкий запах огневиски. Да быть этого не может.
— Если ты еще хоть шаг сделаешь в мою сторону, я превращу тебя в хорька до конца твоих дней!
— Иди к чёрту, Грейнджер, просто иди к чёрту.
Казалось, они простояли, сверля друг друга взглядом, всю жизнь. Но разве это могло быть правдой? Что-то чувствовать друг другу было просто непростительно. Отрицательно.
***
Как защитить себя от этой боли? Если бы Гермиона только могла бы запереть все мысли на замок, она давно бы это сделала. Выстроила бы вокруг себя Протего и спряталась ото всех чувств. Но очень много «бы» для одного человека. Зарыть голову в песок точно не получится, ведь она героиня войны, хотя это такой абсурд. Но будут ли вспоминать о Драко в таком ключе? Возможно, Гарри. Он видел, как Малфой в считанные секунды бросился за диадемой Кандиды Когтевран и вытолкнул из огня Гермиону, оставаясь в ловушке Адского пламени. Кинув им диадему, он в последний раз взглянул Гермионе в глаза, горько улыбнулся, прощаясь с ней, и сделал шаг назад, прежде чем пламя поглотило его. Это было его решение. Правильное решение. Вот так Драко Малфой помог Золотому трио заполучить крестраж, заплатив за это жизнью. Можно ли было его спасти? Едва ли, его выбор был осознанным. Доля секунды смогла подарить историю.