Депрессия
Воспоминания, как запутанный клубок, хранились у неё в голове.
Потяни за одну ниточку, и ты угодишь в узел, который просто так не распутать.
Если раньше ей казалось, что самое худшее — это потерять его, то сейчас собственный мозг уничтожал её с удвоенной силой. Он каждый раз беспощадно подкидывал ей воспоминания их совместного прошлого.
Вот они стоят на Астрономической башне и убивают друг друга взглядом. Кто-то должен был сдаться.
В тот момент ни Гермиона, ни Драко не могли понять, что могло подтолкнуть их друг к другу.
Гриффиндорка с отчаянным желанием защитить всех вокруг и слизеринец, который просто устал бороться со своими внутренними противоречиями.
Он не был плохим человеком, нет. В нём таилась внутренняя сила, которая была видна только его матери. Ведь только самый близкий человек знает, каков ты на самом деле.
Как в самом паршивом фильме, образ красавчика с надменным взглядом преследовал его всю жизнь. Парень, которого любили и ненавидели одновременно.
Но мы же с вами знаем, чем больнее человеку внутри, тем сильнее он готов ужалить другого.
Показать слабость? Нет, ему явно не была разрешена такая вольность.
Он — Драко Малфой. Он — чистокровный волшебник из древнего рода. Он — пример того, как жизнь может вознести до небес и с такой же невероятной скоростью сбросить на землю.
Он тот, кто уже не смог бы ответить на вопрос, кем он является.
Но Грейнджер смогла.
Она увидела в нём свет, который он так тщательно скрывал. Ведь она всегда находила что-то хорошее в людях.
Для неё он являлся загадкой, которую она должна была разгадать. Ведь это так захватывающе — прикоснуться к тому, что другим не дано увидеть.
В этом была её сила.
Придя тогда на Астрономическую башню и встретив его, она в глубине души надеялась получить ответы.
Почему он был такой задумчивый в последнее время? Почему все чаще погружался в свои мысли, упуская шанс поиздеваться над Золотой троицей?
Почему она всё чаще думала о нём? Почему он вообще вызывал в ней интерес?
Да в чём, собственно, дело?
Гермиона всегда получала ответы на свои вопросы, и этот случай не был для неё исключением из правил.
Глядя ей прямо в карие радужки, он просто впустил её в свои мысли, сдался ей окончательно и бесповоротно, открывая себя той, которую он когда-то не считал даже за человека.
Вот он думает о её ямочке на щеке, когда она так по-настоящему улыбается этим тупоголовым придуркам. Интересно, какого это — чувствовать, когда она улыбается тебе? Наверное, приятно… чертовски приятно.
А эти её кудри просто убивают. Хотелось ощутить, какие они на самом деле. Это воронье гнездо просто не давало ему покоя, вот бы распустить её волосы, дать им свободу и погрузиться в них пальцами, зарыться носом.
Он правда старался не думать о Грейнджер, пытался просто вычеркнуть её из своей головы, как что-то ненужное, но все попытки были тщетны.
Вот она опять вскидывает руку вверх, чтобы первой ответить на вопрос, как будто если она этого не сделает, то рухнет весь мир, не иначе.
Вот она хмурит брови, читая расширенный курс зельеварения, наверное, ищет опять для Поттера рецепт «как не сдохнуть от своей тупости». Чёртов Поттер. Из-за него она подвергала себя опасности каждый раз, спасая его задницу, ну и задницу Уизела заодно. Да, если бы не она, эти двое тупиц сдохли бы еще на первом курсе. Все мысли возвращались к ней, как будто он был в замкнутом круге, из которого не мог выбраться. Она бы смогла ему помочь, но он этого не заслуживает. Он — тьма, а она — свет. Так было всегда, и так должно быть.
— Что это было?
Гермиона дышала тяжело, как будто пробежала кросс, и тяжёлое чувство в груди всё никак не отпускало её. Глаза бегали из стороны в сторону от испуга, лишь бы больше не встречаться с этими серыми радужками.
Вот бы сейчас воды. Ледяной. Даже осенний ветер не был способен охладить её разум.
— Ты разве не знаешь, что такое окклюменция, Грейнджер?
Драко усмехнулся своей кривой улыбкой. Пути назад нет. Он подписал себе смертный приговор, показав ей свои мысли. Доверился, как наивный ребенок, даже не успев подумать. Наверное, в нём говорит бутылка огневиски, которой так щедро поделился с ним Забини. Но уже всё равно. Возможно, ему не выжить в этом дерьмовом мире. У Тёмного Лорда уже есть свои планы на его жизнь, и счастливого конца среди них точно нет. Помирать — так с песней, да, Драко?
— Я знаю, что такое окклюменция, Малфой. Я спрашиваю, что я только что увидела? Ты что, перебрал? Так тебе стоит обратиться к мадам Помфри. Завтра будешь в трезвом уме и твёрдой памяти.
— Хм, а я думал самая выдающаяся волшебница нашего времени способна сделать выводы, не требуя объяснений.
Он подошёл к ней так близко, что между ними едва ли протиснулся бы поток ветра. — Я сейчас попробую кое-что сделать, будь хорошей девочкой… не сопротивляйся.
— Малфой, отойди от меня немедленно, а лучше дай мне просто уйти, ты, наверное, сдурел совсем. Чертов придурок.
Сделав шаг назад, она сама не поняла, как оказалась в цепких лапах Малфоя.
Он врезался в неё своим поцелуем так отчаянно, как будто от этого зависела его жизнь.
Губы были холодные как лёд, отрезвляющие и пьянящие одновременно.
Раз… и она забывает, в чьих руках она находится.
Два… и этот поцелуй проносится по её венам словно яд.
Три… и она уже готова пить этот яд, лишь бы не возвращаться в реальность.
***
Было ощущение как будто её жизнь перевели в режим автопилота. Машина без чувств, обычная механика, вот, как она себя ощущала.
Она уже забыла, каково это — жить по-настоящему, чувствовать что-то, кроме апатии.
Просто робот, которым управляли обстоятельства.
Она не могла стать пилотом своей жизни. У нее просто не было на это сил.
Сон, еда, учёба — это всё, на что хватало её энергии. Никаких чувств, просто существование.
Смерть Драко для неё была словно Дементором, высасывающим всё хорошее, раз за разом забиравшим всё её счастье, радость и тепло. Внутри поселился холод. Отчаянный холод одиночества, печали и тоски.
Воспоминания — вот, что у неё осталось. Больше ничего. И они не помогали ей выбраться из ада. Они только добивали её. Ведь вернуть уже ничего не получится, правда?
Ощущать. Ей так хотелось ощущать: его руки на её талии, его дыхание на её шее, его аромат, который пьянил, как самый дорогой виски.
У них было мало времени и мало возможностей.
Возможностей побыть рядом, не скрывая свои чувств от других, возможностей просто жить так, как они умели.
Он научил её быть нужной, она научила его быть нежным. И этого было так мало, так жутко мало. Самой мучительной пыткой был сон. Ночь показывала всё то, что у неё отняла жизнь.
Так чётко ощущать его получалось лишь во сне. Хотелось уснуть навсегда вместе с ним. Либо не спать никогда, так как реальность не делала ей так больно.
*
**
Он был на вкус, как самый горький шоколад в её жизни. Сначала ты давишься им и не понимаешь всю прелесть этой горькости. Потом приходит приятное послевкусие, после которого ты уже не можешь променять этот особенный вкус на что-то другое.
Мокрые поцелуи, самые жаркие объятия, они сгорали вдвоем так же сладко, как и воскрешали друг друга.
— Я хочу… — губы Гермионы уже начинали болеть от предвкушения, температура тела взлетала всё выше и выше, — я хочу попробовать, Драко.
Он остановился, чтобы перевести дух. Его выдержке мог бы позавидовать каждый. Находиться рядом с Грейнджер, но не заходить за пределы дозволенного было… сложно. Но ради неё он был готов запереть своих демонов на все замки, лишь бы не сломать то хрупкое чувство, которое было между ними.
— Если ты мне позволишь, я не смогу остановиться.
Он прошелся кончиком носа вдоль её подбородка, руки блуждали по её телу, в поисках правильного маршрута.
Перед ним она была, как открытая книга, которую он изучал с самой остервенелой жадностью.
Она ощущалась, как мёд. Обволакивала своей нежностью, разрушала своей сладостью. Ему было мало. Всегда мало.
— Не останавливайся, Драко, я так хочу…- её щёки пылали огнём, Гермиона думала, что она храбрая, но признаться в своих чувствах было всегда сложнее, чем сражаться со злом.
Он подхватил её за бёдра и уложил на кровать, руки обжигало от долгожданного прикосновения к её телу. Воздух был пропитан ароматом желания и предвкушения. Пройдясь поцелуями по её ключицам, он начал опускаться вниз, дыханием обжигая все участки тела. Желание наполнило его от кончиков пальцев до макушки, казалось, ещё минута и он просто взорвется. Гермиона не знала, куда деть свои руки. Они скитались по его телу в поисках якоря, за который можно было бы ухватиться, ведь буквально ещё немного, и она потеряет тонкую нить, соединяющую её с реальностью. Разве может быть так хорошо?
Он проложил дорожку поцелуев до её трусиков и начал спускать их вниз, сейчас они точно были ни к чему.
— Драко, иди ко мне…- в голосе послышалась нотка испуга, которую она тщательно пыталась скрыть. — Тшш… просто расслабься, Грейнждер, тебе понравится. Обещаю.
И в эту же секунду, не позволив её серому веществу начать обдумывать сказанное им, он накрыл поцелуем самое чувствительное место.
Это было новое ощущение для неё. Никогда раньше не чувствовалось всё так остро и ярко.
Его язык аккуратно выводил круги по её клитору, и это было потрясающе. Всё, что он с ней делал, было просто эмоционально невыносимо. Чувства, вызванные им, были способны разобрать её на атомы, чтобы потом соединить их в молекулы.
Тихий, неуверенный стон сорвался с её губ, и это практически снесло ему крышу. Он делал это с другими девчонками и не раз, но все они казались такими фальшивыми, одни и те же наигранные эмоции, чтобы угодить ему, уже давно не вызывали никаких чувств в нём. Но Гермиона была другой. Невинной, чувственной и живой. Она была той, с кем хотелось разделить не только одну ночь, но и жизнь.
Когда её тело напряглось так сильно, что ноги начало сводить, она схватилась за его волосы, как за спасательный круг.
Он оторвался от неё и посмотрел ей в глаза. В них он видел полыхающий огонь, такой яркий, что ещё чуть-чуть, и он сгорит дотла.
Драко навис над ней словно туча, от которой можно было ожидать, чего угодно, будь это тропический ливень, гром или молния. Он держал в себе
— Поцелуй меня, — шёпотом, нежно, как умела только она. И он сдавался, каждый раз целовал так отчаянно, словно держался за это мгновение, как за самое важное в жизни, будто боялся, что вот сейчас она очнётся и прогонит его.
— Я такая неумеха, наверное, тебе хочется меня убить…
— Мне хочется сделать с тобой кое-что другое, Гермиона.
Он облизнул свои пальцы и прошелся ими по её входу. Такая горячая и мокрая… он не смог сдержать свою ухмылку.
— Это будет больно, но я постараюсь быть нежным, — он поцеловал её крепко, будто ставил печать под своим обещанием, он не мог её обидеть, ни сейчас, никогда.
Расстегнутая рубашка уже давно оголяла его торс. Его тело было идеальным для неё. Словно над ним не один год работал скульптор, скрупулёзно вытачивая каждую деталь. Хотелось развить тактильную память, чтобы всегда ощущать его рядом, под кончиками своих пальцев.
Когда он расстегнул свой ремень и стянул с себя брюки, Гермиона напряглась от волнения. Этот серьезный шаг был обдуманным. Она хотела получить желаемое, а Драко нравилось быть её желанием.
Пройдясь своим твёрдым членом вдоль её входа, он поцеловал Гермиону так нежно, как только мог.
— Постарайся расслабиться, — задержав дыхание, он вошёл в неё резким толчком.
С её губ сорвался чуть громкий всхлип.
Больно. Очень больно, кажется, ещё чуть-чуть и она разорвёт его кожу на спине, так сильно её ногти впились ему в спину.
— Тише… Посмотри на меня, — его глаза были такими тёмными от желания, что серая радужка скрылась от неё, — нужно потерпеть, скоро пройдёт.
Она кивнула ему, доверяя полностью, безоговорочно погружаясь в ощущения неповторимого.
Ей хотелось почувствовать его полностью. Ей хотелось, чтобы он был только её. Ей хотелось забрать Драко ото всех, спрятать от всего мира, чтобы никто не смог его отнять.
Но только судьба решила иначе, не оставив ей ничего, кроме воспоминаний.
***
Просыпаясь каждый раз в агонии боли и слёз, она проклинала эту жизнь. Ведь только она могла подарить так много и забрать своё в двойном размере.
Каждый день проходил мимо неё. Не было ни счастья, ни любви, ни радости. Была всепоглощающая пустота, которую смог бы заполнить только он. Но он принял своё правильное решение.
А сколько правильных решений ждало Гермиону?