Принятие
Большую часть дня она просиживала в библиотеке, скрывалась от окружающего мира, выстроив стену из книг вокруг себя, чтобы к ней никто не мог подобраться. Это была её броня, словно черепаший панцирь. Такая же прочная и непробиваемая.
— Гермиона, привет.
Гарри и Рон уже потеряли надежду вернуть ту прежнюю Гермиону, но разве они бы были настоящими друзьями, если бы оставили её одну? Если бы не пытались раз за разом?
— Мы собираемся в «Три метлы», не хочешь присоединиться к нам? Посидим, как в старые-добрые, выпьем по кружке сливочного пива?
Рон говорил так осторожно и медленно, как будто перед ним была не подруга, которую он знал без малого семь лет, а заминированная бомба, которая вот-вот взорвется, если неправильно перерезать проводок.
Когда она стала вызывать у своих друзей такие чувства?
Гермиона почувствовала себя предателем, как будто их дружба разрушилась из-за неё. Разве они не поклялись быть друзьями навсегда тогда, на первом курсе? Едкое чувство стыда не позволило ей отказать своим мальчикам, и, глубоко вздохнув, она нерешительно ответила:
— Ну, Рон, не обманывай нас, все мы знаем, что одной кружечкой ты не обойдешься. Я с радостью пойду с вами.
Она попыталась сказать это с такой легкостью, с которой только могла. Все-таки в любой броне могут быть трещины. Кажется, её становятся всё шире.
***
Сидя за столиком и выпивая уже по второй кружке сливочного пива, каждый ощущал напряженную атмосферу, что их окружала. Все трое старались обходить темы о войне, но эта недосказанность мешала им вновь стать теми, кем они были раньше.
— Я знаю, что вы его ненавидели. Да, он был еще тем мерзавцем по отношению к нам на протяжении долгого времени, но я люблю его. Он смог подарить мне счастье, когда всё вокруг разрушалось. И мне жаль, что вы этого не поняли.
Гермиона сама не заметила, как начала говорить, казалось, она давно уже должна была всё это высказать. Наверное, две кружки пива помогли ей развязать язык.
— Гермиона… мы хотим сказать, что понимаем, — Гарри аккуратно взял её за руку и посмотрел ей в глаза, — мы уже давно приняли твой выбор. Пусть Малфой и был тем еще хорьком, но он и правда делал тебя счастливой. Если бы не он, тебя бы с нами не было, да и, наверное, нас троих бы не было, так что мы благодарны ему.
Гарри пихнул Рона локтем, как делал всегда, когда ждал от того поддержки. Время идёт, а они совсем не меняются. Всё те же её мальчики, родные, глупые.
— Да, Гермиона, Гарри прав. Просто я хочу сказать, что тебе нужно его отпустить. Правда. Мы хотим, чтобы ты жила дальше. Я думаю, Малфой бы тоже этого хотел.
Это было неожиданно. Очень неожиданно. Неужели они правда выросли? Нет уже той детской обиды друг на друга, нет постоянной вражды. Она гордилась своими мальчишками и была благодарна им. Благодарна за то, что они не отвернулись от неё даже тогда, когда она отвернулась от всех.
— Я знаю. Вы правы. И спасибо вам. Спасибо за все.
Кажется, пришло время сделать шаг вперед.
***
Прокрутив трижды воскрешающий камень, она увидела его снова.
Когда она шла в Запретный лес, она уже знала, что это будет их последняя встреча. Ей хотелось запомнить его в самых малейших деталях. Пусть его образ всегда появлялся, как только она закрывала глаза, но понимая, что это их последняя встреча, хотелось просто сохранить в памяти все его черты.
Его глаза были всегда самым притягательным. Серые радужки казались такими холодными и такими теплыми одновременно. Такие родные.
Челка спадала ему на глаза, словно занавес, который скрывал за собой всё самое интересное. Закулисье его души было запретной территорией для всех, кроме неё. Она видела все самые важные детали, которые так тщательно скрывались им от посторонних глаз.
Его острые скулы, которые манили её так же, как Аврору манила иголка от заколдованного веретена. Хотелось пораниться и уснуть вечным сном. Сладким сном, в котором она будет проживать их короткую, но такую яркую жизнь.
Драко понял по её глазам всё. Она пришла попрощаться с ним. Он видел в ней ту храбрую гриффиндорку, которая не хотела просто так сдаваться. Как бы горько ни было, но, чтобы продолжить жить, ей нужно было отпустить его. Он был к этому давно готов. И если это последний шанс успеть ей всё сказать, то сейчас самое время.
— Знаешь, Грейнджер, я тебе никогда не говорил спасибо. Если бы не ты, я бы никогда не выбрался из того дерьма, в котором утопал по собственной вине. Спасибо тебе.
Такие искренние слова он позволял себе лишь с ней. Он бы не простил себе недосказанности, не в этот раз.
—Я хотел тебе сказать, чтобы ты научилась жить для себя. Ценить тот свет, который ты излучаешь. Ведь именно благодаря ему такой засранец, как я, смог почувствовать себя счастливым.
Он горько усмехнулся, как будто сам не мог поверить, что это действительно их последняя встреча. В Выручай-комнате все было по-другому. Не было времени обдумать происходящее, все произошло по щелчку, который помог ему принять правильное решение. Наверное, единственное правильное решение в его жизни.
Гермиона видела, как он нервничает, его длинные пальцы без конца поправляли чёлку, которая, как всегда, его не слушалась. Теперь уже горькая улыбка коснулась её губ, ведь такое непослушание позволяла себе только она.
— Просто знай, в этом мире нет ничего такого, что было бы неподвластно тебе. И если судьба для тебя приготовит очередной поворот, то встречай его с гордо поднятой головой, как когда-то приняла мой вызов.
Его глаза были наполнены спокойствием, благодарностью и любовью. Пусть он никогда ей об этом не говорил. Да и Гермионе не хватало всей гриффиндорской смелости, чтобы ему признаться. Но их поступки всегда показывали большее, чем просто слова.
— Я люблю тебя, Грейнджер, да и всегда буду любить. Просто знай это, несмотря ни на что я буду рядом с тобой.
Слёзы стекали по её щекам, не желая останавливаться. Она хотела бы слышать это каждое утро, просыпаясь рядом с ним. Хотела бы держать его за руку и чувствовать себя необходимой.
Но придя на опушку Запретного леса, она уже решила, что отпустит его. Отпустит чувства, которые пожирали её изнутри. Просто сделает шаг навстречу будущему, принимая своё прошлое и настоящее. Они оба заслуживают покоя, пусть и по разные стороны баррикад.
— Я люблю тебя, Драко. Я должна тебя отпустить.
Губы уже были искусаны до кровавых следов, еще немного и ногти разорвут всю нежную кожу на ладошках. Внутри неё был вулкан эмоций, который не хотел успокаиваться. Казалось, боль никогда не отпустит её. Заключит в свои горькие объятия и будет убаюкивать, словно маленькую девочку, унося в царство самых страшных снов.
— Тшш… не плачь, Гермиона. Это должно было произойти. Как бы глупо не звучало, но всё будет хорошо, слышишь?
Его слова звучали так уверенно, что хотелось верить. Просто согласиться со всем, и будь, что будет.
— И да, Грейнджер, есть одна просьба. Не собирай ты свои волосы в этот чёртов хвост, твоё воронье гнездо должны видеть все, ведь ты такая красивая.
Смех и слёзы смешались воедино. Такие эмоции у неё мог вызвать только один человек. И этот человек сейчас с ней прощался. Как и она прощалась с ним навсегда. Она протянула свою руку к его острым скулам, но кончики пальцев почувствовали лишь мимолетную прохладу. Закрыв глаза, она оставила этот миг у себя глубоко в душе, там, где хранились все воспоминания о нём, там, где хранилась её любовь.
— Прощай, Драко…
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ей ответил. Как будто кто-то поставил жизнь на паузу, так как сердце у неё точно перестало биться.
— Прощай, Гермиона.
Он растворился в воздухе, оставляя за собой лишь тяжёлую тишину.
И если судьба приготовила для неё очередной поворот, то она с гордостью принимает этот вызов.
Ничего не помешает ей сделать правильный выбор. Ради себя. Ради него. Ради прошлого и будущего. Просто отпустить. Принять утрату и идти дальше, собирая по кусочкам всё то, что она успела растерять.
Она обещала себе вспоминать его теплыми вечерами с доброй грустью на душе. Просто быть благодарной за подаренную возможность жить. Именно жить, а не существовать.
И если для этого ей нужно отпустить его, то она это сделает.
Сжав в руках камень с такой силой, чтобы он навсегда остался отпечатком на ее теле, она, не раздумывая, бросила его прочь от себя.
Это было её правильным решением. Это было точкой в их истории, но жирной запятой для её жизни.