Часть 3
- Ты хочешь сказать, что от нее у тебя кариес?
- Наверное, - неожиданно рассмеялся он. - Хотя мне интересно, может быть, ты нарочно притворяешься глупой, чтобы пощадить мои чувства?
Гермиона подмигнула ему.
- Ты когда-нибудь видел меня такой? - приподняла она одну бровь.
- Много раз. Большинство из них связано с Молли и ее не слишком деликатными намеками на то, что брак с одним из ее сыновей действительно будет в твоих интересах.
- Молли - это особый случай, - фыркнула Гермиона.
- Действительно, - согласился он и, внезапно оттолкнувшись от стола, подхватил свою пустую тарелку и понес ее на кухню мыть. Гермиона нахмурилась, наблюдая за тем, как он перемещается по маленькому коттеджу, и покраснела, когда поняла, что ее взгляд прошелся по его обнаженной спине и остановился на том, как джинсы обтягивают его ягодицы.
- Итак, чтобы прояснить ситуацию, я не должна обижаться на то, что ты называешь меня лунным светом? - уточнила Гермиона, вставая, чтобы последовать за ним, проглотив последний кусочек своего обеда.
Ремус оглянулся через плечо, когда она вошла в кухню следом за ним.
- Как хочешь, Гермиона, - грубо ответил он, и Гермиона нахмурилась, заметив внезапную перемену в его настроении.
Она открыла рот, намереваясь затронуть эту тему, но вспомнила, какой сегодня день и что в полнолуние самые странные вещи могут вывести его из себя.
- Хочешь прогуляться? - спросила она, когда он ополоснул обе тарелки, настаивая на том, чтобы помыть посуду, потому что она приготовила обед.
Он кивнул, и, когда он перешел к двери во двор, у Гермионы возникло ощущение, что он не собирается надевать рубашку, несмотря на холодную температуру на улице. Она постаралась укутаться, даже зная, что они могут идти бодро, не желая простудиться. Ремусу, у которого температура была совсем другой и который вряд ли был подвержен такому пустяку, как грипп, не приходилось беспокоиться о таких вещах.
- Итак, - начала Гермиона, когда они вышли из дома, пересекли задний двор и пошли по оленьей тропе, ведущей к озеру. - Чем ты занимался всю неделю?
Ремус мрачно рассмеялся, как будто она сказала что-то забавное, и Гермиона покосилась на него, но тут же обнаружила, что его глаза снова устремлены на нее.
- Что? - спросила она.
- Ничего, - ответил он. - Я почти ничего не делал. Несколько раз ходил на охоту. Охранял территорию, готовясь к сегодняшнему вечеру. Срубил дерево - то самое, которое, как ты видела, я раскалывал, когда ты пришла. Вот и все.
Он пожал голыми плечами, и Гермиона прикусила губу, слегка нахмурившись.
- Могу я спросить тебя кое о чем, Ремус?
- О чем угодно.
Гермиона моргнула, ожидая, что он отмахнется от этой идеи, как он обычно делал.
- Тебе не скучно быть здесь одному? Я знаю, что тебе нравится лес, но, конечно, ты жаждешь... чего-то. Какого-то человеческого общения.
Он резко взглянул на нее, и Гермиона попятилась, почувствовав жар в его голосе.
- Это приглашение? - спросил он низким голосом, от которого волосы на затылке зашевелились. Он звучал почти как... Лунатик.
Гермиона давно узнала от Сириуса, что бывают моменты, когда волк может вырвать контроль у Ремуса, и точно так же, как он может быть человеком в волчьей форме, когда принимает Волчье зелье, если волк будет достаточно сильно сопротивляться, он может быть волком в человеческой форме тоже.
- Я всегда готова к человеческому общению, Ремус. Я не прихожу к тебе каждую неделю только потому, что тебе нужны запасы, понимаешь? Мне очень нравится твое общество, и я хотела бы наслаждаться им чаще, если бы ты только позволил мне, - горячо сообщила она ему, желая донести до него свою мысль, желая, чтобы он понял, что он для нее больше, чем рутина, обязанность или еще какое-нибудь неудобство, в котором он себя убедил. - На самом деле, я хотела спросить тебя кое о чем. У меня есть секрет, но я готова им поделиться, если ты готов его выслушать.
Он сошел с тропинки, зацепился мизинцем за ее палец и слегка потянул ее в сторону большого валуна у озера. Это прикосновение было таким коротким, что она могла бы заплакать, пока шла за ним, наблюдая, как он счищает снег с камня, а затем кивком головы приглашает ее взобраться на него и сесть.
- Расскажи мне, - сказал он, когда они оба уселись, глядя на ледяную гладь озера.
Гермиона глубоко вздохнула.
- Я уволилась с работы, - призналась Гермиона.
Ремус резко взглянул на нее.
- Что? Почему? Я думал, тебе нравится работать в Министерстве.
Гермиона покачала головой.
- Это было ужасно, Ремус, - призналась она. - Мне не очень хотелось об этом говорить, потому что я так долго говорила о том, что это будет мой путь в мир политики, чтобы действительно что-то изменить, но это было просто... Боже, это было ужасно. Любая вещь, на которой я настаивала, игнорировалась, а меня запихивали в этот маленький мрачный офис. О, ты никогда не видел мой офис, не так ли? Он был крошечным. Я видела тюремные камеры и побольше. Мерлин, я видела шкафы для одежды побольше. С таким же успехом он мог быть размером с кабинку общественного туалета. И пахло там так же плохо, как в кабинке.
Ремус фыркнул.
- Разве ты не пыталась изменить ситуацию в отделе регулирования магических существ? - сказал он.
Гермиона кивнула, тяжело вздохнув.
- Я чувствую себя такой неудачницей, но я ушла. Есть эффективные и неэффективные способы достижения цели, и толкать бумажки, которые никого не волнуют, и которые мне давали только для отвлечения внимания, когда я начинала кричать о справедливых правах для всех существ - это не для меня. Не пойми меня неправильно, я умею работать с бюрократией, но с тем же успехом они могли наплевать на меня, Ремус. Каждый день я приходила туда и каждый день понимала, что только зря трачу время - да еще и за паршивую зарплату. Поэтому я уволилась.
- Когда? - спросил он, слегка нахмурившись.
- Три недели назад. Я... никому не говорила до сих пор.
- И ты выбрала меня в качестве первого человека, которому ты сообщишь? - спросил он. - Почему?
- Я... ну, как ты знаешь, я пыталась добиться изменения некоторых неприятных законов, регулирующих права оборотней, и... я полагаю, что я немного волновалась, рассказывая тебе, потому что не хотела, чтобы ты подумал, что я сдалась.
- Отсутствие у меня прав из-за моей ликантропии - не твоя проблема, гелай, - мягко сказал он ей, протягивая руку и беря ее за руку, когда она нервно сжала пальцы на коленях. - Мне не нужно беспокоиться о них здесь. Они не могут забрать мою землю или мой дом, не могут регулировать мое медицинское обслуживание, поскольку я в нем не нуждаюсь, и не могут пытаться отстранить меня от работы, поскольку я сам держусь от всего этого подальше.
Гермиона прикусила губу.
- Я просто... Я хотела что-то изменить, понимаешь? - спросила она. - Я хотела сделать все лучше для тебя. Для всех, кто был укушен во время войны или до нее. Я... Я так старалась, Римус, а они просто... Они высасывали из меня жизнь. Очевидно, они уже встречались с такими выскочками, как я, и знали, что утопив меня в бумагах, я буду слишком занята, чтобы беспокоиться о составлении аналитических отчётов и законов для представления в Визенгамот. Не говоря уже о том, что некая паршивая дворняга, не будем называть имена, создает дурную славу оборотням, что еще больше усложняло мои попытки.
Ремус тихо зарычал при косвенном упоминании Сивого.
- Когда-нибудь я вырву ему глотку, - тихо сказал Ремус. - И тогда он не будет такой проблемой.
Гермиона могла бы посмеяться над тем, что кровожадный и жестокий преступник может быть назван проблемой, если бы не обещание, прозвучавшее в его клятве.
- Да, но до тех пор он продолжает представлять реальную угрозу для всего волшебного мира и является довольно кровавым напоминанием о том, что может произойти, если человек проиграет битву волку, - вздохнула Гермиона. - И поэтому управляющие советы отказываются слышать хоть одно положительное слово об оборотнях. Черт возьми.
Ремус нежно сжал ее руку в знак утешения, и Гермиона мягко улыбнулась.
- Ты ведь не обижаешься на меня? - тихо спросила она, когда он долго молчал.
- За то, что ушла? - спросил он, оглядываясь, и наморщил лоб. - Почему я должен на тебя за это обижаться, Гермиона? Я бы предпочел видеть тебя счастливой, чем знать, что каждый день, когда ты идешь на работу, ты умираешь внутри.
- Да, но я не хочу, чтобы ты думал, что я отказалась от борьбы, - настаивала она.
Ремус усмехнулся и сжал ее руку, а затем рассеянно поднес ее к губам и нежно поцеловал тыльную сторону.
- В этом, гелай, я не сомневаюсь. Ты как волк с костью, - пробормотал он.
Гермиона улыбнулась, удивлённая его ласковым тоном.
- В общем, я заговорила об этом, - сказала Гермиона, - потому что у меня появилась еще одна идея, которую я хотела осуществить, и я организовала все это в тайне. Очевидно, мне нужна была новая работа, и я думаю, что нашла идеальное место.
- А? - удивился он.
Гермиона кивнула.
- Для тебя, то есть, - уточнила она.
- Я? - нахмурился он. - Гермиона, ты знаешь, как трудно любому оборотню удержаться на работе? Количество необходимых больничных дней больше, чем терпит большинство работодателей. Единственная работа, которую я когда-либо занимал с постоянством - до или после преподавания в Хогвартсе, во всяком случае - это та, где работодатель не знал о моем состоянии и я попадал на нее случайно. Но большинство случайных должностей связано с общением с клиентами, а знаешь ли ты, как быстро клиенты бегут прочь, когда узнают, что их официант - оборотень?
Гермиона вздохнула.
- Все меняется, Ремус, - тихо сказала она. - Твои действия во время войны и награждение тебя Орденом Мерлина во многом изменили мнение некоторых людей. Не говоря уже о том, что большинство из тех студентов, которых ты учил, теперь сами работают - некоторые даже занимают руководящие должности. Может быть, в Отделе регулирования магических популяций меня и загнали в тупик, но я успела подписать несколько законопроектов, прежде чем уволиться. Одним из них было отклонение этого мерзкого законопроекта, запрещающего легально нанимать оборотней.
- Как это ты уволилась с работы и нашла ее мне? - поинтересовался он.
- Ну, понимаешь, мне нужно было найти что-то такое, что позволило бы мне улучшить жизнь оборотней и в то же время соответствовало бы моим другим интересам и тому, чем я планирую заниматься в дальнейшем, - улыбнулась Гермиона.
- И?
- Как ты смотришь на то, чтобы работать на меня, Ремус?
Он колебался.
- Что?
Гермиона вновь улыбнулась.
- Я уверена, что тебе понравится. Я... ну, я могла бы... гм... ну, знаешь, купить магазин. В Хогсмиде. Помнишь старый магазин перьев - "У Скривеншафта"?
- Я не знал, что он продается. - Ремус нахмурился, выглядя неубежденным в том, что это будет хорошей работой для него.
- Ну, в Министерстве я работала с дочерью владельца - он был маленьким старичком - и в любом случае он недавно скончался. Флоренс не хотела заниматься продажей перьев, когда она уже неплохо себя зарекомендовала в Министерстве, и поэтому она упомянула, что разрывается между мыслью продать его и лишить сотрудников и студентов Хогвартса письменных принадлежностей, или оставить его себе и уйти, чтобы управлять магазином. Я предложила ей альтернативу.
- Да? - сказал Ремус. - И ты будешь счастлива, продавая перья?
Гермиона покачала головой.
- Конечно, нет. Я не упомянула о том, что помимо магазина, старик, которому он принадлежала, жил еще и за ним - это, по сути, передняя комната дома, а сзади есть еще много места. Мне удалось убедить Флоренс продать мне это здание. Я тайно отремонтировала его, и то, что когда-то было маленькой и тесной лавкой перьев, превратилось в нечто более... солидное.
Ремусу стало любопытно, и Гермиона заманчиво улыбнулась.
- Полагаю, ты хочешь посмотреть? - предложила она.
- Я... - Ремус замешкался, глядя на небо. Был только полдень, но скоро должна была взойти луна.
- Это не займет много времени, - она попыталась убедить его. - Я обещаю, что к комендантскому часу ты будешь дома, Ремус.
Она посмотрела на него щенячьими глазами, и он скорчил ей рожицу.
- Не делай этого, гелай, - прошептал он, пробежав глазами по её лицу, и опустил взгляд на её губы. - Не... не сегодня.
- Я перестану, если ты пойдешь со мной посмотреть мой новый магазин, - умоляла она.
- Я не знал, что ты достаточно обеспечена, чтобы купить здание в Хогсмиде, - сказал он, меняя тему разговора и сползая с камня, на котором они сидели.
Приземлившись, он повернулся к ней лицом.
- Да, чтож. - Гермиона вздохнула. - Флоренс не так уж много за него хотела, если быть честной. Требовались крупные вложения, чтобы привести его в порядок. У меня оставались выплаты из Министерства после окончания войны, и... гм... ты помнишь ту короткую... э-э... интрижку, которая у меня была с... э-э... Малфоем?
Ремус поднял брови.
- Ты попросила у него денег? - нахмурился он.
Гермиона покачала головой.
- Не пришлось, - вздохнула Гермиона. - В попытке... освободить Драко от привязанности... Люциус Малфой положил в мое хранилище в Гринготтс немыслимую сумму галлеонов. Конечно, не то чтобы я разрывала отношения из-за денег, но, видимо, он решил, что сделав это, меня можно переубедить. А поскольку он санкционировал перевод, то не было никакой возможности вернуть деньги, не потребовав их от меня. Что он и сделал, когда я отказалась расстаться с Драко. А Нарцисса, узнав об этом... ну, ты понимаешь... прокляла его. Она была так потрясена его поступком, что наложила на него заклинание забвения, чтобы он забыл о содеянном, а когда я попыталась вернуть всё обратно, гоблины отказались это делать, а Нарцисса не хотела ничего слышать, не говоря уже о том, чтобы принять деньги назад. Она велела мне сохранить их и использовать для чего-то важного - в то время она представляла меня как свою будущую невестку.
- В общем, короче говоря, мы с Драко расстались вскоре после этого инцидента, а Нарцисса до сих пор отказывается со мной разговаривать. Поскольку они не собирались принимать все назад, я решила, что от этих денег никому нет пользы. Поэтому я их потратила.
- Напомни мне еще раз, почему ты встречалась с Драко Малфоем, - сказал Ремус, пребывая в раздумьях.
Гермиона могла бы заподозрить, что он ревнует, если бы не знала его лучше. Ей нужно было перестать проецировать свою привязанность к Ремусу на него самого и воображать, что он может увлечься ею в ответ.
- Потому что я была молода и безрассудна, только что пережила неприятный разрыв с Роном. А он был молодым, безрассудным и изгоем общества, которому просто хотелось, чтобы кто-то относился к нему не как к предателю крови, трусу и стукачу, после того как он в одиночку посадил в тюрьму большинство живых Пожирателей смерти. Это было эмоциональное время для нас обоих, и это было... не ошибкой, но уж точно не совпадением, - вздохнула Гермиона. - Дело в том, что у меня были деньги, и я потратила их на покупку здания, и я хочу, чтобы ты его увидел.
Гермиона удивлённо пискнула, когда Ремус потянул её за лодыжки, стаскивая с валуна. Она скатилась вниз по склону и оказалась зажатой между Ремусом и камнем, на который он опирался одной рукой, с любопытством глядя на неё. Гермиона боролась с желанием сглотнуть от того, что она оказалась в его личном пространстве, когда он был без рубашки и такой соблазнительный.