Лунный свет

Зная, что это его любимое блюдо, Гермиона начала готовить фаршированную куриную грудку с камамбером и пастой из айвы. Пока готовилась курица, она использовала свою палочку для уборки других частей дома. Она сняла простыни с кровати, с улыбкой отметив, что на ней вообще спали, и вытерла пыль везде, где только можно. В ванной комнате было чисто, несмотря на небольшую кучу белья, ожидавшего стирки, и Гермиона постаралась положить его в ванну, чтобы постирать. Гермиона знала, что Ремус будет протестовать, когда увидит всё, что она сделала - пригласила себя в его владения и в его жизнь, чтобы лучше заботиться о нём, - и что он будет протестовать против того, чтобы самому выполнять работу по дому.

Она не возражала против этого. Было чем заняться, пока она ждала, когда его любопытство возьмет верх. Не раз только вид того, как она занимается его делами, заманивал его в дом, чтобы остановить ее или напомнить ей, что ему уже сорок, а не четыре, и он может сам навести порядок в своей спальне. И вот она убирала, готовила и ждала, когда ворчливый оборотень оставит свои попытки не вмешиваться. Она знала, что ему будет любопытно узнать об отсутствии Гарри. Она знала, что еда заставит его проголодаться. Она знала, что ему понадобятся силы, чтобы пережить ночь, когда взойдёт луна, и поэтому, убрав с обеденного стола старые экземпляры "Пророка", не забыла достать банку с домашним печеньем с тройным шоколадом и положила несколько штук на тарелку, чтобы завлечь его.

Она успела подать обед, прежде чем щелчки раскалываемых во дворе дров прекратились, и Гермиона улыбнулась, наблюдая через окно, как Ремус вытирает вспотевший лоб, а затем снова бросает взгляд в сторону дома. Она увидела, как он потянул носом, вдыхая аромат приготовленного ею обеда, и только после этого сделал нерешительный шаг в сторону дома. Поставив обед на стол, Гермиона разожгла камин, который остыл, пока она была занята готовкой и уборкой. Открытые окна в разгар шотландской зимы произвели такой эффект.

Подобно волку, Ремус прокрался в дом на бесшумных босых ногах. Она следила за каждым его шагом, когда он медленно приближался, и чуть не рассмеялась, увидев, как он выхватил из банки одно печенье и, не отрывая от неё глаз, попятился назад к дверному проёму со своим трофеем. Она бы рассмеялась, если бы не боязнь напугать его и если бы не тот факт, что это был еще один признак того, что его волчья сущность взяла верх над человеческой.

- Ты не должна быть здесь, - его голос был низким и грубым, когда она промолчала, прежде чем взять печенье для себя и разжечь огонь, садясь обедать.

- И тебе привет, Ремус, - мягко улыбнулась Гермиона, поднимая глаза, чтобы встретить его взгляд, хотя и знала, что это насторожит волка, - не хочешь ли ты присоединиться ко мне за ланчем?

Он смотрел настороженно, похоже, ему никогда не нравилось, что она была такой жизнерадостной, когда приходила к нему. Гермиона знала, что он предпочитает, чтобы она не пыталась навязать ему веселье, которого не чувствовала. Конечно, она была рада его видеть. Но на её душе было так много забот, что её жизнерадостность выглядела притворной. Он выглядел так, словно мог отказаться от ланча, пока его желудок не заурчал, выдавая, насколько он голоден.

- Зачем ты здесь, ге́лай? - негромко спросил он, снова пересекая кухню и опускаясь в кресло напротив её. Гермиона изо всех сил старалась не восхищаться тем, как грациозно и хищно он двигается, понимая, что если он будет обращать на это внимание, то ему станет некомфортно.

- Я скучала, - пожала плечами Гермиона. - Гарри прислал свои извинения. Они с Роном расследуют одно дело.

Она увидела, как дернулся его левый глаз, когда она ярко улыбнулась, и его волк воспринял это выражение не как счастье, а как вызов - оскал зубов потенциального соперника. Он тихо зарычал, но после сжал зубы, стараясь не дать звуку вырваться наружу.

- Что-нибудь интересное? - спросил он, явно пытаясь сегодня играть в человека, зная, что полнолуние и предстоящее обращение зловеще надвигаются.

- Вообще-то, да, - осторожно сказала Гермиона. - Мне сказали, что они снова вышли на след Сивого.

- И они собираются его преследовать? - спросил Ремус, его голова дернулась вверх, прежде чем он успел подцепить вилкой кусочек курицы. - Сегодня полнолуние.

Он выглядел потрясенным, и Гермиона поняла его беспокойство.

- Я не думаю, что они догонят его сегодня ночью, - тихо сказала Гермиона. - Вчера прямо с заднего двора похитили мальчика, и на заборе на месте преступления остались следы когтей.

- Он теперь оставляет визитные карточки? - спросил Ремус, скривив верхнюю губу, чтобы обнажить зубы. Гермиона посмотрела на него, размышляя, что, возможно, ей не стоило говорить ему об этом.

- Он занимается этим уже много лет. Для него это игра. Он знает, что Гарри лично охотится за ним. Он играет с ним, ведёт его и подначивает, заставляя пытаться поймать его. В последний раз, когда Гарри догнал его, он тоже чуть не схватил его. После этого Сивый залег на дно, и вот уже почти восемь месяцев его не видно и не слышно.

Ремус выглядел так, словно хотел помчаться в Лондон и разыскать Гарри в его кабинете в Отделе магического правоподка, чтобы напомнить мальчику, что он всего лишь человек и что Сивый съест его живьём, если поймает.

- С ним всё будет в порядке, Ремус, - заверила его Гермиона. - Гарри умный. Он знает, что близко к полнолунию такая визитная карточка - это вызов прийти за ним и быть съеденным. Он не будет охотиться за ним сегодня ночью - он просто будет начеку, чтобы не пропустить ничего подозрительного.

- Он заразил кого-то еще? - спросил Ремус, явно все еще в ярости, откусывая от приготовленного ею блюда.

Гермиона покачала головой.
- Насколько нам известно, нет. Никаких сообщений о нападениях не поступало. Одна женщина пропала несколько недель назад, но через неделю объявилась, заявив, что сбежала с любовником в Испанию и требует развода с мужем.

Ремус снова зарычал, будто хотел указать, что человек, пытающийся скрыть, что заразился ликантропией, может сказать именно это. Гермиона сказала Гарри то же самое, когда это случилось, но они провели расследование и выяснили, что это правда. Наблюдая за Ремусом через стол, когда он рычал и скалил зубы, Гермиона подумала, стоило ли ей рассказывать ему об этом. Ей не хотелось расстраивать его, особенно в полнолуние.

Он с жадностью вгрызался в каждый кусок своего обеда, явно проголодавшись, несмотря на гнев при упоминании Сивого. Он по-прежнему был без рубашки, лениво заметила Гермиона, и ей пришлось опустить взгляд в свою тарелку, когда она почувствовала, что её щёки раскраснелись от его вида. Вблизи она могла любоваться канатами сухожилий, которые беспокойно шевелились под его кожей, когда он двигался, и ненавидела себя за то, как сильно ей хотелось провести пальцами по каждой длинной линии его тела. Меньше всего ей хотелось, чтобы в день полнолуния Ремус понял, что он ей нравится, и Гермиона закусила губу, пытаясь думать о чём-то другом.

- Если Гарри и Рон ушли на охоту, то почему ты здесь, Гермиона? - спросил Ремус, нарушив напряженное молчание.

Гермиона подняла на него глаза и нахмурилась.

- Ты знаешь почему, Ремус, - сказала она. - Мне нравится твоя компания, а сегодня полнолуние. Если я не позабочусь о тебе, то кто позаботится? Мы оба знаем, что ты сам о себе не позаботишься.

Он поморщился, и Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться, не желая доставлять ему удовольствие думать, что она несерьезно относится к нему.

- Не очень-то разумно было приходить одной, гелай, - пробормотал он, не сводя с неё глаз, когда она откусывала следующий кусочек.

Гермиона на мгновение замерла с вилкой во рту, прежде чем отодвинуть ее кончики от губ, ее выражение лица было совершенно безучастным.

- Я уверена, что не понимаю, что ты имеешь в виду, Ремус, — ответила Гермиона, прожевав и сглотнув – чуть не подавившись из-за внезапно пересохшего горла.

Его ухмылку нельзя было назвать иначе как волчьей. Гермиона вздрогнула в кресле, её сердце заколотилось от выражения, появившегося на его лице. Он был очень похож на большого плохого волка, который только что наткнулся на заблудившегося ягнёнка. Она не знала, бояться ей или радоваться, когда он осторожно облизнул губы и посмотрел на неё так, как, она была уверена, он никогда не смотрел на неё раньше.

- Ты никогда не приходила ко мне одна, - тихо заметил он, слегка откинувшись в кресле и глядя на неё оценивающим взглядом, словно ища в ней слабое место, которое, скорее всего, станет её погибелью.

- Я уверена, что приходила, - не согласилась Гермиона. - В прошлом году, когда Гарри был за городом с Джинни и командой "Гарпии", а Рон заболел гриппом.

Ремус покачал головой.

- Невилл пришел с тобой. Ты попыталась втянуть меня в разговор, навязав его мне и заставив расспрашивать о растениях, которые считаются достаточно опасными, чтобы включить их в уроки по борьбе с Темными Искусствами.

Гермиона нахмурилась, вспомнив, что в тот день она действительно взяла с собой Невилла.

- Я уверена, что бывали случаи, когда я приходила одна, - нахмурилась Гермиона.

- Нет, не было, - заверил он её. - Я уже начал думать, что, возможно, ты не чувствуешь себя в безопасности, находясь со мной наедине.

Гермиона скорчила ему рожицу.

- Как будто ты можешь сделать со мной что-то, что может меня напугать? - поддразнила она. - Пожалуй, меня больше беспокоит, когда мне приходится оставаться наедине с Роном.

Ремус ухмыльнулся, продолжая смотреть на нее так, словно она была лакомым кусочком, на который ему не терпелось наброситься.

- Он тебя нервирует, да? - спросил он.

- Рон? - Гермиона приподняла одну бровь. - Не нервирует, нет. Во всяком случае, не в том смысле, который, как я думаю, ты имеешь в виду. Нет, оставаться наедине с Роном иногда не хочется, потому что у него есть отвратительная привычка вспоминать прошлое и в миллионный раз повторять, почему мы не состоялись как пара.

- Почему так получилось? - спросил Ремус, выглядя одновременно забавно и любопытно, как будто она была загнанным в угол ягненком, который знал, что его гибель неминуема, и начал уходить в сторону в поисках пути к отступлению. И это несмотря на то, что она не двигалась с места.

- Потому что он - сопляк, который не смог удержать себя в штанах на тренировках авроров, в то время как я вернулась в Хогвартс, чтобы закончить свое образование, - вздохнула Гермиона. - И потому что мы вовсе друг другу не подходили. Извини, что я предпочитаю мужчин, с которыми можно вести жаркие интеллектуальные дискуссии, а не скучать до слез над статистикой квиддича и над тем, является ли жевание с закрытым ртом хорошими манерами.

Ремус удивился еще больше, когда она откинула волосы с плеча и скрестила ноги, отчаянно пытаясь не замечать, как его взгляд заставляет ее чувствовать себя добычей в самом плотском смысле этого слова.

- О, и с кем бы ты могла вступить в интеллектуальную дискуссию, гелай? - Ремус практически мурлыкал, слегка наклонившись вперед на своем стуле и положив локти на стол, а затем переплел пальцы и стал пристально наблюдать за ней.

- Конечно, не Рональд, - уклончиво ответила Гермиона, не желая признавать, что единственным человеком, с которым ей удавалось вести столь увлекательную беседу, был сам Ремус.

- Конечно, нет, - согласился он.

Гермиона кивнула.

- Ты когда-нибудь скажешь мне, что означает это имя, которым ты меня называешь, Ремус? - спросила она, пытаясь сменить тему, когда почувствовала, что от понимающего блеска его зеленых глаз на ее щеках начал проступать румянец. - Как ты вообще его произносишь? Гиал-ли? Раньше я думала, что ты называешь меня "девчонкой" со странным акцентом, но теперь я в этом не уверена.

Он наклонил голову в одну сторону, продолжая смотреть на нее с понимающей улыбкой.

- По-ирландски это значит «лунный свет», - ответил он ей.

- Лунный свет? - Гермиона нахмурилась. - Ремус, ты ненавидишь луну. Я... я думаю, что я немного оскорблена.

Ремус рассмеялся, испугав ее.

- Это не оскорбление, Гермиона, - мягко сказал он, глядя на нее. - Или это не должно быть оскорблением. Я не ненавижу луну. Я боюсь полнолуния из-за боли, которую оно приносит, когда провоцирует мои превращения, но я не ненавижу её. И я не называю тебя луной, я называю тебя "лунным светом". Как мягкое, но далекое сияние, освещающее мир, когда наступает темнота. Как нечто прекрасное, чем можно восхищаться, но чем никогда нельзя насладиться в полной мере - во всяком случае, не мне.

Глаза Гермионы защипали от нежности, с которой он описал смысл, применив его к ней.

— Я... Ремус, — выдохнула Гермиона, ее тело покалывало.

Его улыбка была печальной, когда он встретил ее растерянный взгляд.

- Но ты называешь меня так с пятого курса, - прошептала она.

Он кивнул.

- Но почему? - спросила она. - Я действительно не так уж интересна.

- Разве нет? - он поднял одну бровь.

- Не сравнить с такими жизнерадостными созданиями, как... ну, как Тонкс, - пробормотала Гермиона, не желая вспоминать об этой женщине, чтобы не расстраивать его ещё больше.

- Нет, ты совсем не похожа на Тонкс, - согласился он.

По его тону Гермиона не поняла, хорошо это или плохо.

- Она совсем не похожа на лунный свет, - продолжил он. - Тонкс была... больше похожа на сахарную вату. Что-то забавное, чем можно насладиться время от времени, но вредное для тебя в больших количествах.

Гермиона нахмурилась.