Часть 7
— Гермиона, почему ты не любишь квиддич? — моргаю несколько раз и поднимаю руку вверх, уворачиваясь от яркого солнца.
Как же хорошо лежать вот так, как сейчас, на мягкой зелёной траве с лёгким ветерком под ярким полуденным солнцем.
Поворачиваю голову вправо и, искренне улыбнувшись, говорю:
— Возможно, потому что я не могу себя в нём проявить, хотя никогда в этом не признаюсь, — я такая счастливая, ведь могу сказать ему всё, что хочу, считая его хорошим другом.
— Ты призналась мне, — подкинув сувенирный снитч, Виктор ловит его и наклоняется ко мне, — а меня полюбишь?
Внезапно небольшая туча закрывает солнце. Я сажусь, чувствуя сильный поток ветра, развевающий на ветру мои волосы. Неспешно поворачиваюсь к Виктору с лёгкой улыбкой:
— А ты сможешь остаться со мной?
— Я должен буду уезжать на матчи, — как только он это произносит, ветер усиливается, а небо покрывается тёмно-серыми облаками, что-то не так.
Оборачиваясь, я не могу сдержать нарастающей паники. Рядом с деревом, у которого мы сидим, из корней начинают выползать десятки чёрных змей. Со звонким вскриком резко поднимаюсь и только собираюсь взять Виктора за руку, как, оглянувшись, не замечаю никого.
— Виктор, где ты? — отступаю назад, следя испуганным взглядом за змеями, и безуспешно зову друга. — Виктор!
Мои крики остаются без ответа. Небо окрашивается в серый цвет, а я разворачиваюсь, чтобы сбежать от хищных тварей, как вдруг прямо из неба с мерцающим зелёным отливом спускается человек в чёрном капюшоне. Я не вижу его лица и задыхаюсь от нехватки воздуха. Что мне делать? Впереди меня он, а сзади бесчисленное количество ядовитых змей.
— Нет, пожалуйста, нет! — замотав головой, пячусь назад от наступающего на меня человека и случайно задеваю ногой змею.
С пронзительным криком теряю равновесие, упав на чешуйчатых тварей. Они в свою очередь обвивают запястья и лодыжки, растягивая меня в разные стороны.
Человек в чёрном подходит ко мне и слегка наклоняет голову вперёд. Я чувствую на себе его взгляд, но всё ещё не вижу лица. Змеи щекочут кожу, а я плачу, молясь о побеге, и вспоминаю свои глупые отговорки для Виктора. Лучше бы я сразу согласилась на его предложение, даже когда он сказал, что оставит меня ради квиддича, ведь теперь я не могу выбраться из этой ловушки и, скорее всего, никогда его больше не увижу.
Смотрю на чёрное изваяние перед собой и тяжело дышу. Он поднимает волшебную палочку, а я вижу острые ногти на длинных пальцах, держащих древко. Меня трясёт от липкого страха и неизвестности. Кто он? Не могу сообразить, а он нацеливает на меня палочку, снимая капюшон, и я слышу саркастический голос:
— А вот я тебя никогда не оставлю.
Мгновенная зелёная вспышка смертельного заклинания отражается в красных глазах, разрывая моё тело на части, и…
Я просыпаюсь.
Дыхание затруднено, голова кружится, колено ноет, а область плеча и лопатки горит огнём. Долго прихожу в себя от приснившегося кошмара и закрываю лицо руками.
Горькие всхлипы заполняют пустое пространство, но я не пытаюсь успокоиться. За столь короткий промежуток времени я многое перенесла и не могу справиться с тревожными эмоциями. Не хочу справляться. Не уверена, что в ближайшее время смогу колдовать. Моя магия будто бы перенесла препарирование. Её разрезали и не зашили до конца. Потребуется время для восстановления.
Осматриваю повреждения и разминаю плечи, боль не такая сильная, как в ноге. Ложусь на спину, чтобы побыстрее успокоиться. Это всего лишь глупый сон, подброшенный моим многострадальным разумом, который недавно был отравлен тёмной магией.
Ненамеренно появляются воспоминания вчерашнего. Или сегодняшнего? Сколько я спала? Смотрю в окно. Когда мы прибыли сюда, была ночь, а сейчас светит солнце. Морщусь из-за напоминания кошмара и стараюсь выбросить жутких змей из головы.
Я на матрасе. На пустом матрасе без крепления и постельного белья. Я почти на полу. Лорд явно не собирается меня баловать, ублюдок!
Гоню прочь мысли про Риддла из сна и думаю о своей магии.
Теперь понятно, Волдеморт разрешил мне взять палочку, чтобы я постаралась вновь избавиться от Метки. Когда я сказала ему, что всё дело в древней жертвенной магии, он вышел из себя и попробовал другой способ выявления моих способностей.
Скорее всего, во время акта он ощущал мою магию, так же как и я его. Интересно, что он почувствовал? Узнал ли что-нибудь обо мне? Слегка закусываю губу и… в тот же момент яростно мотаю головой. Нет! То, что он сделал, ужасно. Я испытывала ни с чем не сравнимую пытку. Он ворвался в моё личное пространство, забирая то, что не имел права трогать.
Но его мощь…
Поворачиваюсь на правый бок и подпираю рукой голову. Невообразимый силовой поток! Его магия будто бы вобрала в себя мою, окутывая нас мощнейшими энергетическими импульсами. Его желание было причинить мне боль, а что если его желанием будет удовольствие?
Поворачиваюсь на левый бок. Нет, не хочу об этом думать, даже сложно представить, что случилось бы с моим разумом и телом. Невообразимо!
Широко зевнув, опять ложусь на спину и закрываю глаза.
***
Вздрагиваю, услышав шум. Щелчок. Поворачиваюсь на звук и вижу перед собой эльфа. Судя по его внешнему виду, местные обитатели дома точно не согласятся присоединиться к Г.А.В.Н.Э., скорее запустят в меня Аваду.
Старый эльф мельком глядит на меня и ставит небольшую тарелку со стаканом на стол. Я встаю с матраса и делаю шаг к нему.
— Здравствуй, я Гермиона Грейнджер.
— Грязнокровкам нельзя обращаться к эльфам. Грязнокровки не имеют прав, — с этими словами он закрывает уши рукой и с тихим щелчком исчезает.
Гневно смотрю на место, где только что стоял маленький домовик и сжимаю кулаки. Отвратительное место, ужасные хозяева и наглые эльфы.
Поворчав с минуту, я сменяю вспышку гнева откровенной жалостью. Бедные, безвольные существа тоже заперты здесь, как и я. Не знаю, чей это дом, но наверняка здесь прошло не одно собрание Пожирателей смерти. Едва ли хотя бы один эльф был удостоен одобрительного кивка.
Посмотрев на тарелку с едой, я понимаю насколько голодна, но жалкие крохи, которые мне дали, вызывают тошноту. Принюхиваюсь к напитку. Вода. Делаю маленький глоточек, пробуя вкус. Совсем не похоже на Веритасерум и эликсиры правды. Обычная вода. Выпиваю залпом, умирая от жажды, при этом раздумываю, вряд ли Волдеморт захотел бы тратить ценные ингредиенты для такой, как я. Думаю, он понимает, что я мало знаю об Ордене, а фамилии основного состава ему известны и так. В любом случае он может использовать легилименцию. Я не смогу сопротивляться, уверена в этом. Знание теории мне не поможет.
Начинаю мерить шагами комнату. Не помешало бы найти уборную. Дверь, через которую вышел Риддл, ожидаемо заперта. Подхожу к тёмному углу. Ещё дверь. Я не заметила её раньше при таком скудном освещении. Камин по-прежнему горит мощным пламенем, вероятно, на него наложены чары вечного огня.
Ванная выглядит ужасно. Плитка покрыта трещинами, паутина обрамляет углы, жуткий холод вокруг. Горько усмехаюсь, так как на ум не приходит ничего, кроме слов про мою могилу.
Глубоко вздыхаю, пользуясь предоставленным. Из крана течёт только холодная вода, зеркала нет, поэтому я неуклюже и бегло смываю с одежды всю грязь, но следы крови так и остаются на всей мантии. Снимаю её и откидываю прочь. На мне синие джинсы и школьная блузка. Потрогав себя, вдруг замираю. На глаза наворачиваются слёзы, потому что пальцы ощущают жёсткую нить верёвки. Та самая, за которую Риддл схватил меня на первом допросе. В тот раз, оказавшись у ворот Азкабана, я заправила её за ворот мантии, которая была застегнута до горла. Тогда она не мешала мне, а сейчас… Сейчас я считаю её поводком. Поводком, на который меня посадил Волдеморт.
Склонившись над раковиной, усердно умываю лицо. Тру настолько сильно, что щёки начинают гореть, но я не останавливаюсь, вспоминая алые слёзы. Ледяная вода ли это или жуткие сцены минувших событий, но я начинаю дрожать. Полотенец мне не дали, поэтому я выхожу в прохладу комнаты с бьющимися друг о друга зубами. Сворачиваюсь калачиком на матрасе, согревая дыханием холодные пальцы.
Сейчас я была бы рада даже слезам, ведь они смогли бы хоть немного согреть лицо, а так я просто замерзаю. У меня не остаётся выбора, с безысходностью вновь возвращаюсь в ванную и хватаю смятую мантию. Укрываюсь ею с головой и стараюсь заснуть, умоляя высшие силы избавить мои сны от красно-зеленых цветов.
***
Меня мучают кошмары. Раньше такого не было, поэтому думаю, что это последствия тёмной магии. Устало потягиваюсь и смотрю в окно. Тьма. Не знаю, сколько я спала, но сейчас ночь. Тарелка с едой никуда не делась, поэтому я подхожу и брезгливо пробую густую похлёбку, которая не имеет вкуса. С трудом заставляю себя поесть.
Что Риддл со мной будет делать? Почему он не приходит?
Усмехаюсь своим мыслям. Больше всего на свете я хочу забыть о нём и никогда больше не встречать, но неизвестность сильно пугает. Что он сказал перед уходом? Что мы не закончили. Не закончили что?
Вздрагиваю, вспоминая его последнее изречение. Интуиция подсказывает, что в его словах был скрытый подтекст. Я никогда не выигрывала у него дуэли и не пыталась нападать. Случай после второй аппарации не беру в расчёт, ведь мы оба знаем, что это был отчаянный порыв в связи с безнадёжностью. Я и не предполагала, что смогу обезоружить его. Уверена, он знает это. Тогда почему он так сказал? Я не смогу одолеть его. Магией? Или… он имел в виду что-то другое?
Что было до этого? Боль, боль, ещё раз боль, а затем… затем я просто проявила непослушание, не сдалась и сохранила свою магию.
Обречённым жестом кидаю ложку на стол и отодвигаю тарелку. У меня скоро начнётся истерика. Возможно, я придумываю то, чего нет. В ином случае я не могу найти оправдания его словам, ведь на самом деле мне кажется, что это был вызов. Личный. Меня пугает комбинация слов: личное и Тёмный Лорд.
Между нами не может быть ничего личного. Следовательно, конечно же, он не имел в виду, что у нас теперь своё психологическое противостояние, независимое от всеобщей войны, независимое от Пожирателей и независимое от Ордена. Ведь нет же?
Закрываю лицо руками, заливаясь диким хохотом, и отворачиваюсь к стене с ненормальными мыслями. Внутренняя интуиция режет меня открывшейся истиной, и я задыхаюсь осознанием. Я точно знаю ужасающую правду.
Он именно это и имел в виду!