Переиграть и сдаться.

Что делают люди, когда сталкиваются с тем, что не подвластно их разуму? С тем, что они не могут объяснить? Они всеми силами стараются наиболее рационально объяснить себе то, что им либо показалось, либо являлось действительностью, которую они отталкивали, не желая верить в неё. Они ищут пути возврата, отказываются мириться и сходят с ума.

Гермиона бы отдала всё, если бы могла списать эту женщину на свою галлюцинацию, если бы та не начала с ней говорить. Разговаривать с галлюцинациями могут далеко не все. Лишь абсолютно отчаявшиеся люди, надежды которых пали лёгким пеплом.

А что испытывают люди, в чьей крови течёт магия, заставляя гореть изнутри ярким, ослепляющим светом? Для таких всё куда проще. Их организм не станет выдавать им ложные эмоции и видения, сознание в любом случае держит ситуацию в своих цепях пока имеет тотальный контроль. К тому же, всё, что может привидеться обычным людям, в основном имеет свое давление в мире магии. Будь то призрак или живой портрет. Все это реально лишь за кулисами маглловского мира.

Девушка была бледна настолько, что практически сливалась с рядом стоящей статуей, за которой до сих пор жалась в стену. Она не ожидала повстречать впервые за четыре года проживания в мэноре призрака, думала, что их просто здесь нет. Разве что в подземельях замка всё ещё обитали заблудшие души в поисках желанного покоя. Но Гермиона находилась на третьем этаже и теоретически ни один призрак не мог подняться так высоко.

Женщина, которая наблюдала за метаниями Гермионы странно ухмылялась. Её явно позабавила реакция на её вынужденное появление. Она протянула девушке ладони, приглашая ту к себе в объятия и медленно, растягивая гласные, произнесла:

— Миссис Малфой, я рада тому, что моя скромная персона заинтересовала вас. — Она говорила так, будто пробовала каждое свое слово на вкус, вспоминая. — И, к нашему общему сожалению, вся радость оканчивается на истиной причине моего появления. Должно быть вы догадались кто я, а если нет, то всегда рада лично представиться.

— Вы.. я вас знаю, но как.. ? — Гермиона обрела голос и сразу же стремительно с ним попрощалась, так и не договорив.

Оттолкнувшись от стены, она гордо подняла подбородок, возвращая себе власть над собственным телом, и открыто заглянула в улыбающиеся глаза, около которых тоненькой паутинкой образовались едва заметные морщинки. Весь образ женщины источал роскошь и богатство, присущие этому замку. Её предположения подкреплялись стойкими выводами, сомнений не было. Она знала кто перед ней, но не могла поверить в происходящее и уже начинала относить это к своим длительным мукам. Её состояние оставляло желать лучшего и иной раз она сама восхищалась собой в плане самообладания. Пока на пути не появлялся Драко, тогда все летело к чертям.

Прямиком в ад. Её личный и ни для кого более недоступный.

Зелёные глаза продолжали изучать её, исследовать так досконально, что казалось выворачивают наизнанку. В них мелькало уважение, но оно, возможно, ей только мерещилось.

— Что ж, вы не спешите делать первый шаг. — дама-призрак протянула Гермионе свою изящную руку, намереваясь так познакомится и закрепить лёгким рукопожатием. Сквозь худые, длинные пальцы с аккуратным маникюром пробивался свет, исходящий от настенных подсвечников, девушка снова напряглась. Она ведь не сможет дотронуться до нематериального. Не сможет ведь? — Моё имя Артея Малфой, заложница пленных чувств Септимуса Брутуса Малфоя.

Подтвердилось то, чего она одновременно опасалась и жаждала.

— Гермиона Малфой, обреченная на жизнь с Драко Люциусом Малфоем.

Состоялось настоящее рукопожатие, от которого на лице девушки отобразилось удивление, а Артея загадочно улыбнулась неподдельной эмоции, расцветающей на лице юной миссис.

***

Удивлению Блейза не было предела, словно его мать сказала, что больше не выйдет замуж и будет проживать оставшуюся жизнь с её новым и теперь уже последним мужем. Драко не знал о такой впечатлительности друга, это было в новинку, неожиданно для них обоих. Они знакомы много лет и будучи воспитанными в чистокровных семьях аристократов, редко могли похвастаться искренними эмоциями, всё со временем вызывает привыкание.

Даже Гермиона.

Сам тот факт, что помимо его в мэноре есть и она. Что она живёт с ним бок о бок и они видятся почти всегда, когда он перестаёт от неё скрываться. Она часть его жизни, которую очень сложно понять, принять и признать. Он устал зависеть от неё, её эмоций и испытываемых чувств, насильно стягивающих вязь на торсе. Драко уверен в том, что на девушку влияние этой магии влияет больше, чем на него. Септимус попросту не стал бы причинять себя сильную боль, когда просчитывал строчки написанного им заклинания, он вызвал лишь зависимость и сплетение воедино. Его портрет Драко убрал со стен почти сразу, потому как предок начинал восхвалять его и постоянно причитать Гермионе. Неустанно и нудно. Твердил о чести, что выпал для неё и боготворил своего правнука за столь гуманную идею брака.

Реакция на свиток, покоящийся в его разрезанной руке и пропитывающийся кровью для того, чтобы на нём проступил скрытый текст, была неоднозначной, возможно,  он видел её впервые. Такой настоящей.

— Ты уверен, что там находится именно то, что нам нужно? — Придя в себя, мулат подался вперёд к Драко, разглядывая проступающие завитки букв.

Теперь надежда, которая теплилась в груди Драко, пошатнулась, он начал беспокоиться. Сейчас он кормит, возможно, пустыми предположениями своего лучшего друга и нечто, сидящее где-то глубоко внутри него. Он подпитывает в себе монстра, ждущего от него неверного шага и выжидающего момента расправы над ним. И над ней.

Ему страшно. Теперь он не верит в то, что написанное на пергаменте может ему помочь. Неадекватный Септимус мог не оставить чего-то по-настоящему стоящего. Там вполне может находиться любая другая тайна, когда-то важная и ценная, но сейчас устаревшая и не имеющая веса.

Лёгким движением мужчина раскрыл свиток, прошёлся кровоточащей рукой по нему ещё раз для закрепления результата.

— Готово.

Блейз направил на Малфоя палочку и залечил его порез, отводя в другую часть кабинета и усаживая в кресло. Он разлил по бокалам огневиски и впихнул один Драко.

— Пей. — Почти приказал Забини и встретился с непонимающим взглядом друга. — Ты пока поил пергамент своей кровью совсем крышей поехал. — Драко по прежнему не понимал о чем говорит Блейз и молча ожидал продолжения, не имея сил на вступление в диалог. — Хорошо, цитирую: «Как я смогу поступить так с Гермионой, она не заслуживает смерти только из моей прихоти и слабости. Я никчёмный и жалкий трус, что боится взглянуть правде в глаза и принять поражение. Она не виновата, это были не её условия. Умереть должен я и только при таком раскладе моей семье ничего не грозит…»

— Этот почерк, вернее какое-то мощное отталкивающее исходящее от него, вводит в подобие астрала и стирает границу между ложью и истиной происходящего. — Драко пожал плечами и сделал пару глотков алкоголя, окончательно приходя в себя. Он не ожидал такого воздействия, там, действительно, важная информация, но разве стояло прятать её так основательно, подвергая себя сумасшествию при распечатывании? — Блейз, хорошо, я уловил суть в твоём пересказе, но надо взглянуть на него и просто удостовериться, что там та самая последняя возможность.

Забини кивнул и вернулся к столу, к единственному шансу, что остался. Драко последовал следом и скрепляя руки в замок за спиной, нагнулся к информации, выдаваемой ему такие яркие следы бреда.

«Всё, что ты прочитаешь дальше, друг мой, должно сохраниться в строжайшей тайне. Этот манифест нужно скрыть от всех посторонних, которые не касаются великого и благородного дома Малфоев. Если клятва, что любезно отведала твоей крови не расценит твою магию родственной моей, то у меня для тебя плохие новости. Твоя ныне разделённая жидкость, позволяющая жить как тебе, так и твоей избраннице, начнёт закипать, сводя с ума от вашего собственного бессилия. Выбор за тобой. Приступай к изучению.

Руна Райдо — объединит вас в последний раз.

Руна Турисаз — разорвёт вашу крепкую связь.

Руна Халагаз — приведёт к разрушению всего, что было положено.

Руна Гебо — укрепит и положит начало.

Руна Уруз — вернёт силу и власть над собственным разумом.

Ваша кровь едина и поэтому нужно будет установить её слияние, дать почувствать близость желанного и открыться друг другу полностью, подпитывая руны взаимностью. Никаких барьеров.

Руна Манназ — расставит все по местам, возвращая силу и индивидуальность личности.

Каждая руна прописывается кровью по кругу и напитывается вашими силами.

Я, Септимус Брутус Малфой, никогда не хотел воспользоваться этим ритуалом. Он не был нужен. Я был счастлив, получив желаемое и ценил это.

Нет абсолютной уверенности, что все сработает и вы оба останетесь живы. Это может быть либо кто-то один из вас двоих, либо вы оба, если не получится разрушить восозданное.»

Драко дочитал и теперь на его лице застыла маска отрешенности. Его последняя надежда развеялась, не успев обрести форм. Просто растворилась в воздухе, отрекошетила от стены как непростительное и совершенно точно потеряла свою силу, когда возвращалась назад.

Этот рунный союз, построенный на крови — односторонний.

Нет гарантии на то, что жить будут двое, но уже по отдельности. Нет ничего. Сам Септимус не знал о том, что когда уходит один, следом идёт и второй. Ни слова об этом. Должно быть собственная смерть была для него сюрпризом. Чёртов безумец.

Пустота разрасталась в грудной клетке с неимоверно огромной скоростью. Она затягивала все оставшиеся эмоции в пучину боли от безысходности и улыбалась. Коварно и жестоко.

— Это было…

— Это было последним! Теперь нет никаких вариантов кроме того, чтобы вновь окунуть свою семью во все то дерьмо, из которого я их вытащил. — Малфой так отчаянно цеплялся за возможность, что воссоздал её для себя реальностью, в которую слепо поверил. — Блейз, мне нужна свобода, иначе моя смерть сделает последние шаги.
Блейз схватился руками за голову буд-то вот-вот к нему придёт идея, которая могла бы справиться со всем и поселить ещё одно пустое зерно надежды. Но, увы, их было уже достаточно.

— Тебе нельзя её трогать, не смей, идиот, нет. — он упал в кресло, прихватив с собой бутылку и теперь утолял вдруг нахлынувшую жажду. — Возможно, этот обряд получится. Вы ведь способные волшебники. — не теряя напускного оптимизма, Забини продолжал накидывать варианты. — Ты можешь просто смириться и научиться жить с ней нормально, как муж и жена, что вам и следовало делать всё это время пока ты бегал. Возьми ж себя в руки!

Но мужчина не мог. Ещё пару месяцев и он её достанет. Расцветающее желание заставляет быть ближе, он перестал уже сторониться Гермиону. Вся природа связи до сих пор скрыта и ничего не понятно, а ведь родители так уверяли, что все безопасно и цена будет приемлемой.

Она проявляет к нему интерес и от этого связь крепнет, стягивает их, дёргая за ниточки как марионеток.
Он никогда не заботился о чьих-то чувствах, брал и уходил, но не в случае с ней. Гермиона имеет над ним власть. Она может ударить своей болью в ответ настолько сильно, что все предыдущие её отголоски в его душе покажутся лёгкими покалываниями. И признаться честно, Драко уже сомневался что они оба находятся в своём уме. Коэффициент сопротивления возрос до небывалых значений и ударная волна пройдётся убийством.

К тому же, ей ничего не мешает повторить судьбу Артеи. Он каждый раз представляет себе картину о её смерти. Представлял, когда это произойдёт и начинал от этого верить в наилучший выход из всего. Если бы только они не были обязаны жизнями друг перед другом. Если бы.

—Если она, то и я. Если я, то и она.

Забини отвернулся от него, закрывая глаза на пару секунд и призвал к себе пиджак, собираясь уходить.

—Это твой выбор, не ваш. Попробуй сначала обсудить с Гермионой. Я бы остался с тобой, но встреча с Пэнси, сам понимаешь. — боязно произнес он и сотворил гримасу ужаса на лице, едва сдерживая рвущуюся улыбку.

Друг похлопал ладонью по его плечу и шагнул назад, поддерживая недолгий зрительный контакт.

Хлопок двери едва ли сумел отрезвить мужчину. Он больше не является собой. Лишь скромная часть прошлого.

—Ритуал расставит все по местам.

***

Обмен любезностями состоялся и снова тишина оцепила коридор. Сердцебиение Гермионы повысилось, схватывая состояние Драко и вызывая чувство беспокойства, но она его проигнорировала так же, как это постоянно делал он. Скованные вязью плечи сдавило, магия готова была насильно утянуть к нему, чтобы она выяснила и успокоила его. Как наивно. Его страх, переживания или ненависть со злостью не должны беспокоить её. Марионетка теряет своё крепление, отказываясь от игры. Терпела и ещё немного потерпит.

В любой другой день прошлого года девушка бы отложила все дела, которых у неё почти не было и отправилась к Малфою. Но сейчас не то время, чтобы вновь подыгрывать. Теперь правила изменились и она заставит сыграть по ним. Каково ему в данный момент не чувствовать её рядом, зная, что она намеренно не бежит навстречу? Теперь она убрала свои чувства с приоритета и больше не подчиняется им, прикладывает все силы для противостояния. Год назад могло всё измениться, если бы они уделили внимание чувствам и эмоциям, но подобного не случилось. Гермиона увядала и страдала в одиночку, неся все свои эмоции и боль, испытываемую от расстояния.

Она пыталась. Он играл.

Были шансы, тогда вязь была ещё на талии, не поднималась выше и не принуждала подобно империусу бежать по первому отголоску состояния партнёра. Этому принуждению все ещё можно противится, что безусловно радует. Но сколько продлиться эта возможность – неизвестно. Анализируя то, как обруч поднимался к плечам в течении четырёх лет и какие свойства и скорость приобрёл, то можно просчитать примерный остаток времени, когда она начнёт стремиться к нему с огромной силой под действием магии. Без собственной воли и тем более желания.

Девушка обошла по кругу Артею и позволила себе рассмотреть её должным образом. Ей было интересно как выглядит та, которая жила и терпела всё то, что падало густой тенью на её судьбу, как она держалась и мирилась с участью. Она выглядела счастливой и умиротворенной. Лёгкая улыбка на тонких губах не сходила с момента её появления, что навивало определённые выводы. Её счастье ‐ обретенная свобода и покой. К тому же стремилась и Гермиона.

Продолжая игнорировать позыв души, она обратилась к Артее:

— Что заставило вас появиться именно сейчас?

Женщина приложила палец к губам, призывая к тишине и осмотрелась.

— Тут очень много сплетников, дорогая. Не могли бы мы пройти туда, где их нет? — нарочито громко произнесла она и подняла уголки губ, ожидая реакции.

Портреты на стенах очень резко принялись возмущаться, хотя до этого момента от них не было ни одного слова. Они вообще не говорили, но видимо появление бывшей хозяйки повлияло куда сильнее, чем она или Драко. Было странно, что они не реагировали даже на Люциуса, который пару раз в её присутствии находился в этих коридорах. Могла ли в свое время Артея доставить им неудобства и заткнуть? Наверное, да.

Улыбка отразилась на лице девушки и она жестом показала идти за ней. Три двери, один поворот и они уже входили в покои Гермионы. Бежевые стены и персиковый цвет тяжёлых штор делали эту комнату теплее и уютнее, убирая все воспоминания о том, что за дверьми всё тот же мрачный и холодных коридор с бесконечным количеством похожих друг на друга комнат. Огромная белая кровать с множеством подушек в цвет штор занимала большую часть комнаты, а прямо напротив неё у стены два повернутых к друг другу кресла и невысокий столик, на котором стояла ваза с букетом чёрных роз Кувори, они притягивали взгляд и сбивали общую атмосферу своей чернотой. Гермиона часто приходит именно сюда и обойтись без этих цветов наедине с собой не так то просто, они помогают ей переживать в относительном сглаженном спокойствии захлестывающие волны боли. Но самым главным элементом была хрустальная люстра с подвесками, на которых играл тёплый свет от небольшого огня свечей, что были красиво оформлены в ювелирной работы огранку.

Пригласив Артею присесть, Гермиона сама опустилась в кресло и выудила из вазы розу, акцентируя все внимание на ней.

— Этот сорт я разработала сама, когда справляться с тягой становилось тяжелее. — слегка задумчиво сказала девушка и обратила внимание на то, как внимательно рассматривает букет женщина. — У них есть очаровательные свойства сглаживать эмоции и нейтрализовать боль неразделенных чувств, которых у меня в избытке. Их аромат всегда спасает и мне очень жаль, что в свое время вы не нашли подобного.

Миссис Малфой склонилась над вазой и едва слышно прошептала:

— Очень жаль, что теперь мне это ни к чему и я совсем не чувствую аромата, он помог бы и мне. — женщина отстранилась и заглянула в глаза Гермионы. — Они очень напоминают тебя, дорогая. — улыбка тронула губы девушки, заставив удивиться тому, что за этот день она сделала это искренне уже в который раз.

— Спасибо.

— Суть моего появления заключается в дневнике, что я когда-то спрятала за стеллажами с книгами в библиотеке. — наблюдая за реакцией девушки, начала свой рассказ Артея. — Только нуждающаяся в нем женщина могла бы призвать его и несомненно получить доступ к его тайнам. Её оказалась ты. После бесчисленных скандалов с Септимусом я опустила руки, не веря, что когда-то смогу стать свободной и обрести счастье. Много ночей было проведено за раздумьями и все они около него, моего главного и единственного врага. Я искала выход так отчаянно, что забывалась в себе до тех пор пока наша с ним связь не начинала ломать меня изнутри в желании притянуть к нему и навеки привязать. Очень много попыток оказывались неудачными, они все прописаны в моем дневнике, семьдесят шесть страниц исписаны бесполезными ритуалами, которые я проводила рядом с мужем пока он спал. Везение всегда было на моей стороне до семьдесят седьмой попытки. — Артея замолчала и поднесла руки с лицу, утирая слезы. Тоже самое сделала и Гермиона. Эта история о разбитой, но не сломленной женщине, которая боролась за свою жизнь, не могла оставить её равнодушной. Она почти физически ощущала боль, что таилась в каждом слове женщины.

— Можете не продолжать, я все понимаю. — тихо сказала Гермиона и попыталась накрыть её руку своей в знаке поддержки.

— Нет, что ты, я хочу поделиться с тобой этой историей, чтобы ты не совершила мои ошибки. — Артея взяла её руку и крепко сжала, но тепло от прикосновения быстро угасло. — Слезы забирают много сил, но я накопила их достаточно для пары прикосновений при встрече с тобой, милая.

Гермиона смахнула с щёки слезу и аккуратно спросила о том, что произошло дальше, показывая свой интерес женщине, которая не имела счастья хотя бы поделиться своей историей.

— На семьдесят седьмой попытке у меня получилось. Между мной и спящим Септимусом растянулась прочная нить, на которой были заключены руны, используемые в обряде. По одной они начинали тускнеть, но не пропадать. Мне стало легче, когда руна Манназ потускнела. Я перестала ощущать потребность находиться всегда рядом с ним и радость переполнила меня. Следующей начала терять свою силу руна Уруз, возвращая мне полную власть над собой. А дальше свою роль сыграла наша кровь. — женщина поднялась с кресла и проследовала к книжном шкафу, стоящему у входа в спальню. Она прошлась пальцами по корешкам книг и лишь изредка её рука проходила сквозь обложки. Она не могла контролировать себя. — Для закрепления брака смешивали кровь в чаше, объединяя. Чтобы разъединить её чаша не нужна, но необходим тот предмет или вещь, что впитало и мою, и его. Этим предметом стала свеча. — она улыбнулась каким-то своим воспоминаниям, чем снова спровоцировала улыбку на губах девушки. — Я выбрала одну свечу из тех, что были полукругом расставлены около меня и порезала ножом свою руку, сжав ту в кулак над свечой. Достаточно было всего пары капель. Пользоваться магией было нельзя и поэтому я оставляла за собой на полу темно-красные капли, когда шла к мужу. Мне нужно было всего пару капель, чтобы я смогла обесцветить оставшиеся руны и порвать связь. Всего пару жалких капель. Удача со мной не согласилась и как только острие ножа коснулось его руки, он схватил меня.

Гермиона вздрогнула и выронила розу. Она знала, что эта история не закончится хорошо, но всё равно переживала и боялась за Артею. Четыре года она прожила с Драко, а Артея с Септимусом – восемнадцать. Она и представить себе не могла, что эта женщина переживала и какие случае были в её жизни. Это страшно. Больно.

— Артея, вы не обязаны…

— Дорогая, я не смогла спасти себя , но хочу помочь тебе. —в глазах женщины стояли слезы, но ни одна не скатилась по щеке. Её руки немного дрожали, наверное, от воспоминаний той ночи. Сердце Гермионы разрывалось от этой развернувшейся картины. Она словно разделила с ней всё то, что Артея ей рассказала и прочувствовала всю боль, почти разделяя.

Женщина оставила книги, приблизилась к девушке и невесомо провела по её волосам ладонью. Этот жест был расценен ей как попытка успокоить и дать время принять.

Тишина окутала их. Каждая думала о своём. Но об одном и том же.

— В этом дневнике закреплена часть моей души, совсем маленькая. Меня можно увидеть лишь единожды и только в течении трех дней. Больше появиться я не смогу, но меня вечно будет греть мысль о том, что я помогла тебе и избавила от того, чего не пожелала бы никому.

Щелчок открывающегося механизма, невербальное заклинание и дневник.