7 глава
Два шага. Бездна, открывающая свои владения тьмы охватывает пояс и тянет к себе, обволакивает девушку целиком. Сознание на задворках, отстраненное от тела вместе с душою, разрывалось и металось в тщетных попытках найти своего хозяина и вернуться. Но пути были перекрыты.
Полное опустошение вызвало временную остановку сердца и вновь запустило этот глупый орган, заставляя неистово сильно биться и напрягать грудную клетку, создавая видимые колебания груди. Чернота вокруг пугала и заставляла теряться. Тело, повисшее, как тряпичная кукла, безвольно зависло над бездной до момента пока хозяйка не получила утративший ранее контроль и власть. Страх перенял управление в цепкие лапы и торжествовал.
Девушка не понимала, что происходит с её телом, с её душой. Чем всё обернулось? Она всячески пыталась найти в воспоминаниях отрывки, которые помогли бы ей восстановить разбитые на осколки события вечера. Открыв глаза, Гермиона хотела поднять руку, но та даже не дернулась. Комната, в которой она находилась была ей знакома, была родной и, возможно, по-своему уютной. Единственной таковой во всем поместье.
Холодный свет на кончике волшебной палочки около столика с цветами слепил и без того уставшие глаза с наверняка полопавшимися капиллярами, вынуждая зажмуривать их. Шанс разглядеть владельца не удался, впрочем и так было понятно, кто именно там. Свет погас, пугающая темнота, которая вот только было отпустила из своих оков, снова сомкнула мерзкие лапы на хрупкой шее, что была и без того прочно окутана вязью многочисленных рун. Воздух перестал поступать в лёгкие, ничтожные шансы вдохнуть практически сразу развеивались, появлялись чёрные пятна вокруг. Темнота опять принимала в своих объятьях юную, ни в чем не повинную, девушку.
Убаюкивала и обещала покой.
Нежно шелестела над ухом, рассказывая чарующую историю безответной любви. Любви, насквозь пропитанной привязанностью и безысходностью. О сломанной конструкции, которой никогда не суждено было показать себя законченной, статной и роскошно величественной. Словно надсмехалась. Пыталась болью и отчаянием, сквозившим в воздухе вокруг её жертвы.
— Идут уже вторые сутки…
Тихое бормотание Драко вышло почти неразборчивым даже для него самого. Сухая констатация факта. Пустая трата времени, которое он провел у её постели не в силах противиться стягивающей нити рун. Его жизнь напрямую зависела от её, если учитывать, что пережил он, когда Гермиона потеряла силы. Он был ослаблен, но благодаря её желанию жить и бороться, мог хоть как-то с собой совладать. Драко определённо запишет прошлый день в список самых худших, что выпали на его долю.
Он так желал снова остаться один, что прибег к абсолютно провальному варианту, который по словам из письма Септимуса, был обратной стороной ритуала бракосочетания. Он поверил, но не должен был.
Как можно было поверить в слова человека, издевавшегося над своей супругой? Он же все творил через принуждение и оказывал постоянное давление как физическое, так и моральное. Драко винил себя за то, что теперь он сотворил с Гермионой, идя на поводу своих потрепанных эмоций. Вся рассудительность и логика канули в небытие в тот вечер и теперь всё стало лишь хуже.
После проведённого им ритуала стало только тяжелее. Вместо облегчения Драко и Гермиона получили двойную дозу боли и сильнее привязались к друг другу.
— Хитрый ход, Септимус. Действительно, похвально. — произнёс хриплым от долгого молчания голосом Драко и бросил на столик необычную чёрную розу, поднимаясь с кресла. Он неожиданно улыбнулся от воспоминаний и остановился рассматривая вазу.
Сорт цветов, обладающий способностью сглаживать эмоции и подавлять большинство острых чувств. Гермиона никогда не говорила ему о них сама, ему рассказывала её Тикки. Она всегда ставила эти цветы рядом с дверью в его кабинет, объясняя это тем, что его жене будет приятно увидеть их тут.
Прогнав наваждение, мужчина поспешил выйти с комнаты и направился к кабинету, чтобы связаться с Блейзом. Ему нужен он. Тот, кто поймёт и разделит с ним пару бутылок огневиски, но перед этим ещё раз досконально вынесет ему мозг своими возмущениями.
Друг был на стороне его жены. Независимо.
***
Прошла неделя с того дня, когда Малфой пытался разорвать нерушимое. Нерушимое для Септимуса, но не для Артеи. Гермиона восстановилась полностью, начала применять магию, но осторожно. После того, как силы её покинули и несколько активированных рун впитали их, жадно прибирая к своим рукам, девушка еле нашла свой источник, резерв.
Малфой как сквозь землю провалился сразу же как только она сама встала на ноги. Его не было в поместье. Возможно, он был у родителей. Или у Забини. Она не знала, а терзать свою голову разными вариантами и предположениями не было сил. Он выпил из неё всё.
Вечера девушка проводила за книгой. Главная героиня романа с ватой вместо мозгов верила в чистую, искреннюю любовь и отдавала всю себя без остатка человеку, которому интересны лишь её деньги и, непосредственно, тело. Маглловский роман появился на полке Гермионы в первый день замужней жизни. Это был подарок Нарциссы для неё. Читая его, девушка пыталась сдерживать рвущуюся улыбку. Ситуации в книге очень сильно напоминали ей первый год жизни с Драко. Вот только ему нужны были не деньги, а репутация. Не тело, а душа. Малфои всегда брали больше. Они не умели останавливаться и довольствоваться малым. Безусловно, это имеет оправдание, но в глазах девушки всё иначе. Гермиона рассматривала сад и прокручивала в голове план обряда, что разорвёт надоевшую им обоим связь. Она мечтала обладать собственной волей и свободой, которая снилась ей по ночам. Предвкушение свободы и абсолютной независимости становилось горьким по мере того, как часто она думала о разрыве с Драко. Помимо цепей, в которые они были заточены, она испытывала и личные чувства. Они стремились раздавить её желание и поддаться тяге, но ведь она не могла.
Правда же, не могла?
Закат прощально расписал тёплыми оттенками небо и постепенно сходил вовсе. Картина за окном — единственное полотно для Гермионы, где бы она могла разбросать свои мысли и постараться рассортировать их по полочкам, складывая самые важные в шкатулку и пряча на границах сознания, чтобы никто не заметил, а ненужные — на передний план, что всегда после взятия штурмом страдал сильнее остальных. Их не жаль. Так и в её жизни, никто никогда не станет жалеть то, что стало для него блеклым воспоминанием в куче разных ярких и притягивающих взгляд.
Утро следующего дня Гермиона провела особенно. Сначала она готовила к ритуалу все необходимое, а после уснула в кресле с книгой на груди. Пробуждение было адским, тело не слушалось и любое движение отдавало ноющей болью. Мышцы затекли и их неприятно покалывало. Время перевалило за полдень уж точно. Яркий свет пробивался сквозь окно и падал прямиком на глаза девушки, которой приходилось прищуриваться и одновременно растирать руки и шею. Эту славную ночь она запомнит надолго, как в прочем и наставший день. Сегодня судьба возьмёт управления в свои мягкие ладони и начнёт властно направлять супругов в разные стороны, чтобы их столкновения были минимальными и сводились на нет.
Об этом ведь так мечтали они оба?
Встав с кресла и немного качнувшись вперёд, едва удерживая равновесие, девушка осторожно обошла нарисованную белым воском линию и выведенные им руны. Все готово, дождаться бы вечера.
Обед Гермионы прошёл тихо и скромно. Ей казалось, что весь замок затих в немом ожидании предстоящего. Драко не было с самого утра, он приказал эльфу передать жене то, чтобы она не откладывала то, что обременяло его и как можно быстрее начала действия известные только одной ей и покойной Артее.
Малфой долго не мог прийти к единому решению в своей голове. Он не хотел отпускать от себя Гермиону, но и не хотел этой связи. Руны каждый день тянули его к ней, кровь начинала будоражить его с целью прикосновений к той, с которой её смешали и закляли. Ему было тяжело, держаться удавалось лишь на расстоянии. Поэтому он ежедневно покидал мэнор рано утром и старался возвращаться как можно позже. Не вернуться у него не было теперь шансов, жгучая цепочка привела бы его к ней как самого настоящего пса на поводке.
Навязанные чувства, притягивающие и обязывающие находиться рядом были невыносимы. Всё то время, что он сидел около девушки пока та находилась без сознания, отпечатались в его памяти настолько чётко, что закрыть глаза иной раз было страшно. Страшно было снова увидеть эту картину перед собой и испытать те чувства, которые резали его по кусочкам тогда. Драко был уверен в одном. Те чувства и эмоции, что он испытывал во время восстановления девушки, были его собственными. Он не мог найти этому объяснений сам, но вот Блейз не раз открыто говорил ему о том, что он хочет видеть перед собой лишь то, что хочет сам, но не воспринимает реальность. Возможно, друг был и прав. Но опять же, у Малфоя была версия и на этот выпад со стороны друга. Всего навсего привязанность за четыре года совместного проживания под одной крышей, неисчисляемое количество приёмом и торжеств, на которых они появлялись перед всеми счастливой семейной парой, безумно любящими друг друга супругами. Устойчивая, крепкая связь могла установиться между ними именно в такие моменты, обходя стороной все руны и клятвы.
В данный момент Драко не осознавал, чего ему будет стоить желание порвать всё. Стремление едко въелось в его жизнь и не покидало вовсе. Возможно, он пожалеет о том, что стёр точки соприкосновения и убрал Гермиону из своей серой жизни, но ведь она может и не уйти. Может же ведь? Малфой прекрасно видел то, как она смотрела на него, как расцветала и мгновенно тушила огонь, что только-только начинал принимать формы. Знал о её вопросах о нём, которые из раза в раз она задавала эльфам. Его любимые цвета в её одежде, его любимые запахи цитрусовых и шоколада в аромате её духов, его любимые блюда и многое прочее над чем связь не имела власти. Осознание било лёгким проклятием пощёчин, руки опускались на шею и после исчезали в платиновых волосах опущенной головы. Драко так долго вёл себя мерзко по отношению к жене, что не замечал сразу такое банальное и такое очевидное. Он пожалеет, она будет радоваться.
***
Мрачный свет, исходящий от горящих свечей, стоявших полукругом около сидевшей на полу Гермионы, казался таким холодным, что пробуждались мурашки. Взгляд Драко, сидящего на постели девушки, был стеклянным, невидящим. Он о чем то размышлял и параллельно наблюдал за действиями девушки. Его присутствие нужно лишь косвенно, но она не знала наверняка. Нужна лишь кровь и не более, но Драко напрочь отказался от того, чтобы Гермиона провела ритуал одна. Её магический фон был до сих пор не стабилен и никто из них не мог рисковать в очередной раз.
Тоненькая рука взлетела в воздух и плавно опустилась на восковую руну, находящуюся ближе всего к ней. Следующие слова девушки отразились от стен и проникли в голову Драко так ловко и болезненно, что он едва ли не схватился за виски, в попытках унять боль. Все же он должен находиться рядом.
— Возьми меня за руку. — оторвавшись от произношения заклинания, попросила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Я читала о таком. Из-за сильной и сложной магии могут возникать острые болевые вспышки, телесный контакт их успокоит. — Драко взял маленькую ладонь девушки в свою и немного сжал, опускаясь рядом с ней.
— Откуда ты…?
— Артея.
Девушка поставила точку и взглядом дала понять, что дальнейшие вопросы не приветствуются.
Наблюдая за тем, как одна за одной руны начинают набирать в себя свет и сиять, мужчина поглядывал на свою руку, сжимающую кисть жены и удивлялся спокойствию, которое приносило простое прикосновение. Их связь затихла в страхе и не показывала бунтарского характера. Если раньше постоянно прикосновения вызывали огромное влечение, то сейчас всё иначе. Драко даже в момент захотелось выдернуть свою руку и уйти, но пытки продолжаться больше не могли. Либо сейчас, либо никогда – других выходов нет.
— Tota nexus corporum nostrorum et animarum in hoc momento solvetur et me liberabit Hermione Joannes Malfoy et maritus meus Draco Lucius Malfoy ab impositis affectibus et plexu animarum. Huius rei testimonium fiet sanguis noster ac propriam quoque obtinebit singularem. Potestas animi nostri ad nos redibit, et runarum vincti iam non erimus.*
Гермиона шептала слова на латыни быстро и чётко, без запинок и остановок. Казалось, что она заучила их настолько, что они совершенно точно должны были отпечататься в её разуме на основательном уровне.
Помимо восковых рун на полу в воздухе образовалась ещё одна цепочка, растянувшаяся между супругами. Руна Уруз погасла первой и положила начало остальным. Последовательно все некогда имевшие власть руны гасли и медленно растворялись, терялись в воздухе. В груди зарождалось чувство обретенной вновь свободы и ликование. Все получилось. Последней утратила свое сияние руна Гебо, которая когда-то закладывала фундамент отношений между ними. Укрепление или восоздание чувств, объединение и сплетение — испаряющаяся руна на полу около колена Драко.
С неё началось, с неё и закончилось.
Чувствуя нахлынувшую радость, Гермиона улыбнулась и тут же помрачнела. Она практически забыла про важность крови в данном действе. Схватив с пола рядом небольшую булавку, она сначала проткнула свой палец, а затем и палец Драко. Протяжный выдох достиг слуха Малфоя и тот усмехнулся. Она мечтала об этом давно и только что чуть не совершила грубую ошибку в порыве собственных личных эмоций.
Кровь Гермионы окрашивала пальцы Драко в алый цвет, как и его собственная её. Внутри что-то щелкнуло, словно механизм сбился с заданного режима и возобновился вновь, но уже работая иначе. Лёгкость и пустота заполнили собой всё, но это лишь пока.
— Всё прошло, Драко! У нас получилось! — девушка открыто улыбалась, держа над огнём булавку, пропитанную их кровью и следила взглядом за тем, как восковые руны принимали алый цвет и растворялись. Связь исчезала.
Малфой высвободил свою руку и наколдовал платок, чтобы вытереть кровь. Свою и её.
— Да, у тебя все получилось, ты молодец, Грейнджер. — Гермиона дернулась словно от пощёчины и опустив глаза в пол, кивнула.
Подолом платья стирая с пальцев кровь, она не спешила подниматься на ноги, она до сих пор не могла поверить, что все закончилось.
Вспомнив про вязь на шее, девушка тут же вскочила на ноги и подбежала к зеркалу. Тонкие плетения потеряли насыщенность и были почти незаметны. Возможно, нужно какое-то время для того, чтобы они сошли с её тела насовсем. Испарились и больше никогда не напоминали. Сейчас они выглядели как шрамы, последствия ожогов. Это пройдёт.
— Они прекрасно дополняли тебя, даже немного жаль, что мы распрощались с узором. — тихо сказал Малфой над ухом Гермионы, подойдя почти в плотную к ней. Его грудь упиралась в её спину, она ощущала быстрый пульс сердец. Своего и его. — Повернись. — тоном, не терпящим споров, сказал Драко, ловя в отражении зеркала её взгляд.
Девушка с помощью магии убрала следы крови с шеи, что продолжала появляться на подушечке пальца снова и снова и обернулась, поднимая голову для того, чтобы смотреть мужчине в глаза. Разница в росте между ними всегда была сильно ощутима.
— Мы свободны от рун, связи, единения душ, но ты всё так же остаёшься моей женой и я бы не хотел расставаться с тобой. — его слова поразили девушку, поэтому та и не заметила как приоткрылся её рот от шока. Она не ожидала этого, думала после разрыва они разойдутся и больше никогда не пересекутся намеренно. Мужчина заметил смятение на лице жены и улыбнулся, тем самым возвращая Гермиону к реальности.
— Но разве ты не хотел бы от меня избавиться? — сказала миссис Малфой, вздёрнув правую бровь. — Не ты ли желал быстрее всё закончить даже ценой моей жизни? — её слова подействовали на него эффектом пощёчины.
Малфой перевёл взгляд на горящую свечу, единственную непотухшую на полу и чётко произнёс:
— Не знаю как терпела ты всё натиски тяги, но я не мог больше держаться. Называй меня как хочешь. Трус, слабак? — спрашивал он чуть повернув голову к девушке, сверлящей его глазами цвета крепкого кофе. — Как оказалось, все то, что я ощущал было не только магической привязанностью. — Драко пожал плечами и сделал шаг назад. Ему было некомфортно от испытующего вгляда, когда он вот так скидывал маски. Одну за одной.
Он вёл себя отвратительно, а теперь ждёт от неё ответа. Она не спешит его давать. В ней явно идёт борьба, Гермиона столько лет терпела его и теперь вот, на горизонте долгожданная свобода, такая желанная и некогда по особенному необходимая, но она не переступает грань в себе.
У неё есть сейчас всё. И у него тоже. Но завершать то, что она так долго в себе берегла и умышленно подавляла больше не могла. Не сейчас, когда её муж наконец открылся ей и протянул руку.
Гермиона Малфой сделала шаг к мужу, поднялась на носочки и потянулась к его губам, но остановилась. Поймав изучающий взгляд серых глаз, девушка прошептала те слова, которые положат новое начало:
— Знаешь, Малфой, я пыталась тебя переиграть, но, видимо, мне придётся сдаться.
*Вся положенная между нашими телами и душами связь - разорвется в этот момент и освободит меня Гермиону Джин Малфой и моего мужа Драко Люциуса Малфоя от навязанных чувств и сплетения душ. Наша кровь станет тому свидетельством и тоже обретет свою индивидуальность. Власть над своими сознания возвратится к нам и мы перестанем быть пленниками рун.