Жажда/Water

Резко поднявшись с пола, Гермиона отскочила от Драко так, что подол платья взметнулся вверх. Она взглянула на Гарри, затем на Рона, прежде чем снова перевести взгляд на Драко, который начал подниматься с пола. В воздухе повисла напряженная тишина.

   Гермиона знала. Она знала, почему Драко шепнул ей: - «Отойди от меня!»; да так тихо, что она еле это услышала, но тут же уловила смысл. Это был не приказ или угроза. Это было предостережение.

   Гермиона почувствовала легкое покалывание в пальцах, как если бы вся циркулирующая в теле кровь единым потоком устремилась к сердцу, дико колотящему по рёбрам с такой силой, что она едва справлялась с ним. Она ничего не могла понять. Ничего, кроме этих его слов. Отойти от него.

   Что она, чёрт побери, наделала.

   Не считая вялого, смутного понимания ситуации, которое криком отдавалось в её костях – Гермиона была в бешенстве. Из-за всего этого. И в большой степени, из-за самойсебя.

   -Гермиона, что…

   -Не хочешь объяснить мне, что, чёрт тебя возьми, здесь происходит? – сухо отрезала она. Её трясло до такой степени, что казалось кожа медленно начала трескаться от страха и ужаса; но это было именно то, что она сказала бы в такой ситуации. Поинтересовалась, что же происходит. Гермиона Грейнджер требует ответа.

   Но где-то внутри себя, она понимала, что уже поздно делать вид, что ничего не случилось. Уже слишком поздно, чтобы можно было избежать вопросов и ответов, а значит и оточенных осколков правды.

   Потому что она стояла здесь на виду. В тонком, никуда негодном, смехотворном джемпере, накинутом на тело и достающим лишь до бедра. Что это могло дать? Потому что онивсе равно могли видеть обрывки ее изуродованного платья, тускнеющие красные разводы на коже ног. Разбитую губу. И, конечно же. Конечно, они заметили, как она дрожит от шока и … раскаяния. Раскаяния, которое жидким огнём плавило ей сердце. И зачем она только вышла сюда?

   Да очень просто – она не могла остаться в стороне.

   Гермиона слышала крики, грохот. Она всё слышала. Что-то там происходило, прямо за гостиной старост. Мерлин. Эти громкие звуки просто убивали ее. Она была просто сыта по горло этими орами, доносившимися до неё сквозь эти стены, двери, потолок, которые всегда и неизбежно приводили к таким ужасным последствиям. Омерзительным последствиям. Которые, по сути, никогда не должны происходить. И только услышав, она сразу же поняла, кто это был. Гарри. И Драко.

   Драко. Какой- то частичкой своей души Гермиона понимала, что делает это ради него. Понимала причины, по которым внезапно схватила первую попавшуюся под руку одежду и, накинув на себя, выбежала за дверь. Но не ради Гарри.
   Но почему нет? Почему, во имя Мерлина, не ради Гарри? Потому что Драко помог ей, из-за этого? Потому что он заставил её чувствовать за собой вину за всё это? Затронул потаённые струнки её гнилой души? Вот почему она наплевала на всю эту хрень и выбежала к нему? Неправильно. Чертовски неправильно. Настолько, что её прямо разрывает изнутри. Потому что это никогда не прекратиться.

   Драко уже стоял на ногах, его дыхание сбилось. Гермиона кое-как переборола желание снова подойти к нему. И не из-за того, что здесь находились Гарри и Рон. Просто потому… потому, что это никогда не прекратится.

   Она почувствовала слабое головокружение. Хотя, по сути, не такое уж и слабое. Что-то схожее с тем ощущением, когда палочка Драко касалась её. Возможно, из-за того что боль начала успокаиваться, или просто она начала сходить с ума из-за всего этого, или ещё что-то. Но в данный момент всё было словно в тумане, в вязкой облачной пелене,от чего становилось только хуже. Настолько, что это уже не походило на сон.

   Здесь были Гарри и Рон. Говорили ей что-то. Она слышала их голоса. Они о чём-то спрашивали её, но она не могла разобрать их слов. В голосах злоба, беспокойство.… Чья-торука касается её предплечья.

   Но всё это время Гермиона смотрела на Драко. А он смотрел на неё. Голова опущена, пальцы осторожно касаются губы, но он все еще смотря на неё. И этот взгляд. Он говорил о многом. Он спрашивал : - «Зачем? Зачем ты пришла сюда?»

   И ещё что-то, но туман, этот чёртов туман не давал ей понять.

   -Гермиона…

   Когда она повернулась к Рону, она почувствовала боль, которая словно плетью ударили её по напряжённым мышцам. Открыла рот, но, конечно, ничего не могла сказать. Еслибы только ей ничего не нужно было говорить. Если бы только она не могла говорить. Если бы эта тишина была вечной. Разве не стала бы жизнь лучше, если бы вокруг была вечная тишина?

   -Гермиона, пожалуйста, скажи нам, что произошло.

   Гарри и Рон повернулись к Драко спиной и посмотрели на Гермиону. Поравнявшись с ней, они внимательно изучили ее лицо, потом перевели взгляд на её платье. Смятение, разочарование и месть исказили их черты лиц.

   Она знала, что Драко всё ещё глядел на неё, пока Гарри и Рон протягивали к ней руки, звали её по имени, а голоса становились всё громче. Слишком громкими. Словно дикийгул. Он словно размалывал и раздавливал её мозг, превращая его в склизкую жижу.

   Гермиона почувствовала слабость. Беспомощность, боль, холод.

   Что мне делать, Драко. Пожалуйста, скажи мне.

   Помоги мне.

   И вдруг её сознание полностью затуманилось; Гермиона без сил упала.
   ***

   Драко не мог остановить себя. Он просто направился к ней, чтобы не дать ей упасть на пол…

   Но путь ему преградили Рон и Гарри, которые первые подбежали к ней. Конечно. Само собой, они так и должны были поступить, но в этот момент Драко осознал, насколько их ненавидит еще и за это. Он не мог думать ни о чём, кроме неё, Гермионы – с запрокинутой назад головой и слабым дыханием, которое он с трудом улавливал.

   -Она без сознания…

   -Спасибо, что просвятил, придурок! – злобно отрезал Рон. – Гермиона?

   Они осторожно опустили её на пол.

   -Отнесите её в гостиную старост, - голос Драко был спокойным и монотонным, но настойчивым.

   -Не подходи к ней, Малфой, - злобно проговорил Гарри, тряся руку Гермионы.

   -Её нужно к отнести к мадам Помфри, - яростно выкрикнул Рон.

   -Нет, - ответил Драко. Без всякой надежды на то, чтобы забрать её у них, взять её на руки и проявить какую-то там грёбаную заботу. – Ей будет лучше, если…

   -Какого чёрта ты с ней сделал?! – заорал Рон, поднимаясь на ноги. Драко был поражен, тем, что Уизли способен издавать такие звуки. Гарри всё ещё был рядом с Гермионой, а Рон поднялся.

   Рон грубо оттолкнул Драко к лестнице, но тот будто бы и не заметил, насколько близок был, чтобы соскользнуть вниз. Драко взглянул на Гарри, игнорируя Рона:

   -Поттер, я знаю, в чём дело. – Лечащие чары…раньше он тоже ослабевал из-за их эффекта. Эффекта, который они оказывали на тело… В этом и было дело, он знал. Всё ещё ощущая отчаяние и ярость, он всё же осознал это.

   -Я и не сомневаюсь, - прорычал Гарри. – Я уверен, ты в курсе всего, что здесь происходит, - и он внезапно подложил свои руки под спину Гермионы и, прижав к своей груди, медленно поднялся на ноги.

   Нет. Убери хреновы лапы от неё.

   -Пароль, Малфой.

   И всё же Поттер послушал его. По какой-то неведомой причине.

   -Огненный скелет,- выпалил Драко портрету, и, оттолкнув Рона, пошёл вслед за ними. – Я могу привести её в чувство, - протараторил он, - Я знаю заклинание. Моя мать…

   -Будь уверен, я тоже его знаю! – резко оборвал его Гарри, и тяжёлыми шагами направился к дивану, Рон, наконец обошедший Драко, шли за ним по пятам. – Лучше будет, если я сейчас его применю, потом уже мы сможем отвести её к мадам Помфри, Рон.

   Драко вновь хотел их разубедить, но… Словно камни проглотил. Ведь тогда будет слишком много вопросов. Будут слишком требовать ответы. Она может не выдержать. И тогда они оба будут уничтожены.

   Гарри достал свою палочку.
   А Драко… Ему оставалось лишь стоять в стороне. И это расстояние буквально убивало его на месте. Только он может ей помочь. Ей нужна его помощь. Он был тем самым целителем. Не Поттер. И не Уизли. Он.

   Он и Грейнджер сами способны позаботиться о себе.

   Коснувшись кончиком палочки лба Гермионы, Гарри пробормотал какие-то невнятные слова.

   Вдруг она пошевелилась, и Драко облегчённо выдохнул, повторяя тем самым реакцию двух других парней. Рон, уловив это, взглянул на него.

   -Гермиона, как ты? – Гарри отбросил палочку в сторону и коснулся плеча Гермионы.

   -Гарри…что… - прищурившись, она посмотрела на него снизу вверх. На лице отразилась гримаса боли.

   -Ты потеряла сознание, - сказал Драко. Его голос буквально сочился презрением – она позвала Поттера. Она перевела взгляд , всё ещё прищуренные глаз, на него. Кажется, он сделал шаг к ней. Поэтому не удивительно, почему Уизли так посмотрел на него.

   Как только Гермиона вспомнила и осознала все разом… все, что только что случилось, она тут же поднялась и села. Это её выражение лица. Поттер несомненно должен был дать ей время прийти в себя, чтобы она полежала без сознания еще немного.

   -Нужно отвести тебя в больничное крыло, - сказал Гарри, снова обвивая рукой ей спину.

   Ублюдок. Если когда-то Драко и хотел пальнуть в него заклинанием забвения, то именно сейчас. Гребаное благородство. Оно всегда было ему присуще. Кроме, пожалуй, тогомомента, когда он избивал Драко, валяющегося на полу, лишь пару-тройку минут назад. Вот он – герой хренов. Именно поэтому он посмел прикоснуться к ней своими мерзкими лапами, да еще и не убрать их. Как будто ЭТО могло бы когда-нибудь случиться.

   -Нет, - почти тут же выкрикнула Гермиона, прижимая руку ко лбу. Она чуть отклонилась от Гарри.

   Драко заметил это. И был очень доволен.

   -Что значит, нет? - зарычал Рон. Блин, типичный Уизли. И голос, и поза. От него не чувствовалось такого же сочувствия, как от Гарри. Он был зол. Зол и задет чем-то. Хотя его, по сути, никто и не тронул.

   Вроде это не было их общей проблемой. Так почему это обязательно должно касаться их троих? Всех вместе. Всегда вместе. Что-то случается с одним, как двое других будут страдать за него. Пошли на хер от неё, придурки. Она сказала «Нет». И это же она и имела в виду. Отъебитесь.

   -Мне не нужно в больничное крыло, ясно? – повторила Гермиона, и отодвинулась от Гарри настолько, насколько смогла. Он смутился и, поднявшись на ноги, отошёл от неё. Рон последовал за ним. Драко замер на месте.

   -Что с тобой, Гермиона? – спросил Гарри, в голосе забота и требовательность. А ещё страх и ужас.
   Драко пришла на ум мысль, что в данный момент парни забыли о его присутствии. Напрочь. Как будто его тут вообще не было. Как будто не было той драки с кулаками, локтями и ногами. Как будто Гермиона не бросилась к нему. Оставив своих друзей.

   Да. Очень удобно, что они не обращают ни малейшего внимания на тот факт, что они находятся в одной комнате. При этом они, конечно же, были убеждены, что это была полностью его вина.

   А это так и было.

   Но не во всем.

   Не то чтобы он не заслужил осуждение в свою сторону.

   -Со мной всё в порядке, - пробормотала она, схватила подушку и положила на колени, прикрывая платье.

   -Гермиона, всё хорошо, - ответил Гарри. - Ты можешь рассказать мне. Ты можешь рассказать мне, что произошло.

   Гермиона снова взглянула на Драко. Его сердце сжалось.

   Не знаю, Грейнджер. Прости. Я не знаю, что ты можешь ответить.

   Но, тем не менее, Драко звучно прочистил горло. Очевидно, что она просит о помощи. И плевать, что он понятия не имеет, что делать. О чём говорить. Он просто не мог сноваоставить её одну. Снова.

   -По-моему, ей нужно…

   -Попробуй произнести еще хоть одно чёртово слово, Малфой! – гаркнул Гарри.

   Его голос прозвучал так, словно на комнату посыпались глыбы камней. Каждого слегка встряхнуло.

   Лицо Драко приобрело неодобрительное выражение.

   -Поосторожнее, Поттер. Не так уж ей и нужна твоя поддержка…

   И прежде чем Драко осознал это, Гарри пересёк расстояние между ними и снова врезал ему прямо в лицо. Драко услышал, как Гермиона вскрикнула, когда его отбросило назад. Гарри снова направился к нему, и Драко мгновенно выставил на него волшебную палочку, целясь Гарри в шею, а на лице выражение полной и безграничной ненависти.

   -Одно неверное движение, – Потому что я сделаю это. Я тебя ненавижу, и этого достаточно.

   Рон немедленно опустил руки на плечи Гарри и потянул его назад подальше от палочки Драко.

   -Оставь это, приятель, - пробормотал он, и добавил нечто неожиданное, - Теперь моя очередь! -а затем Рон резко развернулся, и его кулак впечатался в щеку Драко.

   Ну, это уже слишком. До хера, но они этого ещё не поняли. Они и понятия не имеют.
   Палочка Драко выскользнула из его рук, когда он набросился на Рона. Оба лежали на полу, и Драко, навалившись всем своим весом на Уизли, уже хотел вмазать кулаком в его жалкую физиономию…жалкий-ублюдок, да как-он-только-посмел…

   Чьи-то маленькие ладони вцепились в его занесенную для удара руку. Драко замер.

   -Гермиона, отойди от него, - выплюнул Гарри.

   -Заткнись! – крикнула она, сильнее дёргая Драко за руку. – Пожалуйста, - попросила она. – Пожалуйста, прекрати это. Так мы ничего не выясним. Просто пожалуйста…

   Трепет в её голосе. Страх, тревога и мольба в её словах. Драко издал негромкий звук, слабо напоминающий рык. И вложил в него всю свою суровость и злость. Она боится – и это полностью их вина. Уизли и Поттера. Самых выдающихся долбоёбов, которых он когда-либо встречал. Гермиона снова дёрнула его на себя, и Драко чуть расслабил руку, разжав кулак.

   Рон грубо оттолкнул его: – Отвали на хер!

   Поднявшись, Драко отступил в сторону, не взглянув на Гермиону. Посмотрел на Рона, затем перевел взгляд на Гарри. И было так просто сейчас освободиться от всего. Навсегда. Если, конечно, это было не ради неё…

   Не ради неё? Причём тут вообще она? Почему она играла для него такую большую роль?

   В любом случае, эти вопросы не могли отвлечь его от того, что он знал наверняка. Что ему нужно сделать хоть что-нибудь. Например, обвить пальцами поттеровскую глотку, и придушить его к чёртовой матери.

   Но сейчас те вопросы вырвались наружу и витают где-то в воздухе, хотя раньше они были такими никчёмными.

   Драко стиснул зубы. Нижнюю челюсть жгло.

   -Вы, оба, успокойтесь, - сказала Гермиона дрожащим голосом, - или проваливайте отсюда. Все.

   Драко и Гарри всё ещё испепеляли друг друга взглядами.

   -Ну и что дальше, Гермиона? – задался вопросом Гарри, все еще глядя на Драко, а его тело было все еще напряжено. - По-твоему, мы спокойно будем стоять тут рядом с этим ублюдком, который сделал это с тобой?

   -Гарри, - слабый, изнуренный голос, - он ничего не делал.

   Гарри резко повернул голову к ней. Драко проследил за его взглядом. Щёки Гермионы горели, на глаза наворачивались слёзы. Грудь не ритмично поднималась и опускалась. И выглядела она бледной. Болезненно бледной. В любой момент она могла снова отключиться.

   -Не ври нам, - дрожащим голосом сказал Гарри. – И не покрывай его. Не понимаю, зачем ты делаешь это, Гермиона.

   -Я не покрываю его! – чуть повышая голос. Словно её что-то задело. Она снова вернула ладонь на лоб.
   Мышцы Драко напряглись: – Ты что, не видишь, Поттер, что сейчас неподходящее время?

   -Ну конечно, - засмеялся Рон. - Лучше будет, если мы сейчас оставим вас наедине, чтобы ты снова угрожал ей?

   -Нет, Уизли, - зарычал Драко. – И если ты не хочешь чтобы она снова грохнулась на пол, я всё-таки заставлю такую задницу, как ты, заткнуться.

   -С какой стати тебя это, вообще, должно беспокоить, Малфой? – спросил Гарри. Все глаза были устремлены на него. – Почему тебя так беспокоит, что она вдруг может снова упасть в обморок? Почему тебе так хотелось привести её в чувство? Может быть из чувства вины?

   Спокойно. Сделай лицо попроще. Похоже, парень нарывается на то, чтобы по его морде хорошенько съездили.

   -Гарри… - вздохнула Гермиона.

   -Нет, - рявкнул Гарри. – Если не скажешь ты – тогда скажет он.

   -Скажу тебе что, Поттер? – поинтересовался Драко. – Что ты хочешь услышать?

   -Правду, сукин сын.

   Драко уже хотел ответить, но его опередила Гермиона: – Вот только его сюда приплетать не надо, Гарри.

   -Что? - …шок. – Мерлин, Гермиона. Позволь ему хотя бы сражаться в его собственной войне…

   -Знаешь, иногда ты просто жалок.

   -Что? – Гарри нахмурился.

   -Гермиона, - возразил Рон, - это не справедливо.

   -О, да неужели? – рявкнула она. – Тогда прости, но это правда. Совсем ещё недавно, Гарри, ты был таким юным и незрелым. А сейчас, я тебя просто не узнаю!

   Драко ухмыльнулся. Гермиона уловила этот его жест.

   -А ты, будь добр, сотри к чёрту эту самодовольную улыбку с лица, Малфой, - рыкнула она. – Не то чтобы ты не дал ему достаточно оснований для такого поведения.

   Ну и как прикажете на это реагировать? Драко перестал улыбаться. Не так уж это и задело. У него ещё будет повод посмеяться.

   Это дико взбесило Гарри: – Что так и заткнулся, Малфой? – прорычал он и повернулся к Гермионе. – Значит, по-твоему, я жалок? Как ты можешь мне говорить такое? Всё изменилось. С тех самых пор, как ты стала старостой. Нет, вы оба изменились, Гермиона. И давай на чистоту – когда это ты так научилась легко затыкать его?

   -О, Поттер, отъебись…

   -Закрой пасть, Малфой.
   -Нет уж, я, блядь, не…

   -Хватит! – Гермиона покачала головой и посмотрела вниз. – Хорошо, - вздохнула она, - может это и не справедливо. Но вы точно также поступаете и со мной. Мне нужна была поддержка, а вас не было рядом все эти недели…

   -Мне жаль, - прервал её Рон. В его словах слышалось разочарование. – Но суть не в этом : единственное, что мы пытаемся выяснить в данный момент, это что с тобой, Гермиона? В смысле, мать твою,что это? – он тыкнул дрожащей рукой в её сторону. – Ты всё ещё в этом платье. Которое почему-то разорвано. А твоя кожа…словно…

   -Джинни нашла твои туфли в туалете, - резко влез Гарри. - И ты знаешь, в каком они состоянии. И мы знаем. Так что хватит делать из нас дураков – отступать некуда.

   Неожиданно Драко почувствовал странную необходимость сказать что-либо. Возможно из-за чувства вины. Вдруг он понял, что подобрался к ним троим ближе. Ближе к Гермионе. И он вспомнил её слова, когда принёс её сюда прошлой ночью – после того как нашёл её. Она упомянула что-то о туфлях. Она сказала ему. Почему, на хер, он оказался таким кретином, что пропустил это? Ведь ясно, что привело сюда Поттера и Уизли. Хотя это определённо было не единственной причиной.

   -А ты не думал, Поттер, почему она ничего тебе не говорит?

   -Предупреждаю тебя, Малфой…

   -Вы оба вздоха ей сделать не даёте. Контролируете каждое её слово. Каждое гребаное движение. Так что «жалкий» - очень подходящее слово…

   -Хватит, - сказала Гермиона, удерживая руку перед Гарри, не позволяя ему сделать шаг. Она повернулась к Драко. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. – Лжёт? – Не лезьв это, ясно? Тебе лучше уйти. Мне нужно им всё объяснить…

   -Я остаюсь здесь, - рявкнул он. – Нравится тебе это или нет, Грейнджер. Мы оба знаем, что меня это тоже касается…

   -О, мы все это знаем, что это касается тебя, - выплюнул Рон. – Тогда, может, просветишь нас, каким боком тебя это, вообще, трогает.

   -А может, ты сделаешь милость и свалишь к своей грязной, вонючей семейке!

   -Сукин сын! – рука Рона взметнулась в воздух.

   -Прекратите! – воскликнула Гермиона, еле сдерживая слёз. – Хватит! Это глупо! Это всё так глупо!

   -Гермиона…

   -Замолчи, Рональд! – резко перебила она. – Раз уж вам нужно объяснение, тогда почему бы нам не сеть и не поговорить? Спокойно? Почему, Мерлина ради, каждый разговор должен сводится к мордобою? Повзрослейте уже!
   -Повзрослеть? – переспросил Гарри. - Учитывая тот факт, что тебе, мягко говоря, не удалось избежать наших вопросов, – которые, один Мерлин знает, когда появились, Гермиона – думаю, ты не в том положении, чтобы…

   -Да оставь ты уже Грейнджер в покое, Поттер, - рявкнул Драко, не успев осознать, что он только что произнёс. – Неужели ты не видишь - сейчас не время. Думаешь…

   -Ты действительно считаешь, что мне есть дело до твоих рассуждений? – сказал Гарри, и снова повернулся к ней, - Давай, Гермиона. Объясни. Объясни, почему он – из всех людей на Земле - говорит мне оставить тебя в покое?

   Драко отметил про себя, что это была отличная возможность. Например, бросить Поттеру что-нибудь в ответ, набросится на него с кулаками. А ещё Драко отметил, что ему было пофигу на эти поттеровские замашки. Не на все, конечно. Потому что его это достало. Разозлило. Довело. Задело.

   -Я ничего не расскажу, пока ты не успокоишься, - буркнула Гермиона.

   -О, я тебя умоляю…

   -Это и тебя касается, Рон! - потребовала Гермиона. – Похоже, вы не достаточно в форме, чтобы вести себя более или менее разумно!

   Затем Гарри воздел руки вверх: - Хорошо. Я облегчу нам задачу. – И повернулся лицом к Драко. – Ты трогал её?

   -Гарри…

   -Заткнись, Гермиона.

   -Нет, не заткнусь! – она хотела подойти к ним, но Рон загородил ей путь.

   -Это прямой и лёгкий вопрос, Малфой, - выдохнул Гарри подошёл к нему ближе. – Это ты сделал?

   Что из произошедшего прошлой ночью ты имеешь в виду?

   -Гарри, ты не имеешь права обвинять…

   -Разве я кого-то обвиняю?! – отрезал Гарри. – Я просто задал вопрос!

   -Прекрати орать! – воскликнула она.

   -Если мне кто-нибудь объяснит, что здесь, чёрт возьми…

   -Нет, Поттер, - …раздражённым голосом. – Нет, это не я сделал.

   На какую-то секунду Гарри уставился на Малфоя. Драко услышал, как Гермиона говорит Рону, чтобы тот отстал от неё. Оставил её в покое. Мерлин. Как же он хотел, чтобы они оставили ее, наконец, в покое.

   -И ты думаешь, я поверю тебе? – в конце концов, произнёс Гарри.

   Да уж. Неминуемо, но Драко закатил глаза: – Тогда в чём был смысл задавать вопрос, кретин?
   -Я надеялся дать тебе шанс сознаться.

   -Я говорю правду.

   -Конечно. Ведь ты такой честный парень, да, Малфой? - …кулаки сжаты. – Ты наверно взволнован, что твой папаша передал множество такого рода талантов тебе. Он явно, мать твою, поработал над тобой, и ты знаешь, что…

   Драко зарычал, и, подняв руки в воздух, с такой силой оттолкнул Гарри, что тот упал на пол. Гермиона встала между ними.

   -Так, всё, - произнесла она. – Малфой, пошёл отсюда.

   -Что? – Ты, мать твою, должно быть шутишь. Похоже, Драко был единственным в этой комнате, кто хоть походил на нормального человека.

   -Это бессмысленно, - сказала она, посмотрев на него своими большими глазами.

   Он взглянул на неё: – Я не…- Я не оставлю тебя с ними. Только не это. Мне не нравится то, что они делают с тобой. – Я не пойду никуда.

   «Пожалуйста».

   «Нет».

   -Малфой!

   -Твою мать, Грейнджер!

   -Просто оставь это, пока не дошло до рукоприкладства, хорошо?

   -Почему? Потому что тебе так хочется? – Не забывай, Грейнджер, они всё ещё здесь. Не забывай, что это грёбаное шоу ещё не закончилось. Тебе ведь нужно ввести их в заблуждение. Защитить их катастрофы вселенского масштаба – то есть нас. – Что я ещё могу для тебя сделать?

   -Малфой, ты ведь понимаешь – это бессмысленно. – Кажется, она не понимает. Сбита с толку, растеряна, почти обезумела от попыток понять что-я-только-что-сказал…. Осознать, что если он послушает её…Если он просто развернётся и свалит ко все чертям, как она и просила…Поттер просто охренеет от злости. Ведь Малфои никогда не слушалигрязнокровок. Им это не подобает.

   И тут Драко понял одну простую вещь. Понял, что уже поздно. И возможно, она знала, как он, в конце концов, поступит - ведь не было другого выхода. Как она тяжело дышала, когда бросилась к нему. Как у него участилось сердцебиение, когда он велел Поттеру оставить её в покое.

   Сжав волю в кулак, Драко распрямил плечи. Он не хотел оставлять её. Одну в этом дерьме. Снова. Но какой у него был выбор? Её глаза не оставили ему никакого выбора.

   Пробормотав что-то невнятное, он в последний раз кинул на Поттера взгляд, полный отвращения, и круто развернулся на каблуках. Живот скрутило, плечи сводит, челюсть полоснуло жгучей болью. Но он не позволит боли завладеть им, пока не выйдет за дверь. Пока они не скроются с его глаз.

   Вдруг Драко понял, что жалеет о своём резком уходе. Жалеет, что последнее, что он уловил в той комнате, был взгляд Поттера. И повернувшись назад, снова посмотрел на Гермиону. Они встретились взглядами. Она прикусила губу, словно… Она говорила «Прости».

   Он мог поклясться, что она именно это хотела сказать.
   ***

   -Я хочу…, - Гермиона запнулась. Сделав паузу, она еще раз глубоко вздохнула – словно в последней надежде втянуть происходящее вместе с воздухом, проглотить и никогда не выпускать наружу. – Я только хочу, чтобы между нами не возникла какая-то враждебность.

   -Мы беспокоимся за тебя.

   Она затеребила пуговки своей рубашки.

   …Гермиона захлопнула дверь своей спальни, оставляя за ней своих лучших друзей и их бесчисленные вопросы, совершенно не способная объяснять что-либо пока она… пока она выглядела ТАК. Одета ТАК. Пока предательские, болезненные, кровавые воспоминания покрывали кожу и свисали отрепьем одежды с нее.

   Как она могла оставаться там в таком виде и дальше?

   Она натянула на себя самые безразмерные, невзрачные вещи, которые только смогла найти. Все, что угодно, лишь бы прикрыть кровоподтеки на коже; только чуточку отвлечься от их чрезмерной заботы. Стремления поддержать ее, тщетных попыток защитить ее. От этого проклятого воздуха, которым она вынуждена дышать.

   Нет. Не то, чтобы она думала о чем-то подобном: словно она не радовалась тому, что жива. Словно не ценила свою жизнь. Любила мир. Свой мир. Просто именно сейчас…

   Она подумала об этом именно сейчас. Если просто перестать дышать, то и не придется находиться здесь. Способ решить проблемы. Навсегда. И возможно, что после всего случившегося, Гермиона уже потеряла все. Тогда какой в этом оставался смысл?

   Как глупо. Ты такая дура, Гермиона. Ты такая бестолковая. Возьми себя в руки. Подростковые страхи никогда на тебя не влияли.

   -Я знаю, что вы беспокоитесь за меня.

   Рон немного поддался вперед.

   -И это правда. Поэтому не могла бы ты – теперь, когда ты переоделась, когда, наконец, свалил Малфой, когда мы уселись и больше не кричим - пожалуйста, расскажи нам, что с тобой случилось!

   Гермиона посмотрела на Рона, а потом перевела взгляд на Гарри. Она чувствовала себя ужасно. Да и выглядела, наверно, также. Выражение их лиц. Они говорили о многом.

   Она чувствовала, что теряет их. Рона – почти. Гарри – точно. И больше всего на свете она хотела их вернуть. Гермиона хотела, чтобы два ее лучших друга снова стали ее стеной от постоянных усмешек и колкостей Малфоя. Она хотела, чтобы они снова намеренно набрасывались на него каждый раз, когда у Малфоя поворачивался язык назвать ее грязнокровой сукой. Она хотела, чтобы они снова были рядом, бросая предостерегающие взгляды на него каждый раз, когда он выплевывал угрозы в ее адрес.

   И больше всего, она хотела, чтобы Малфой делал все это. Опять. Она хотела, чтобы он стал прежним. Было ли это таким неправильным? Все было неправильным. И все, чего онахотела – это все исправить…

   -Гермиона?

   А как это можно исправить, если теперь есть Малфой? Были только Гарри и Рон, что почти одно и то же для нее. В долгосрочной перспективе. На всю жизнь. Были только эти мальчики, эти почти-уже-мужчины, которые останутся с ней пока она не состарится и не умрет в той постели, доме, семье, что будет у нее. Или если будет лежать на поле боя. На той войне-что-может-быть. Должна быть. И, скорее всего, будет.

   Она никогда не откажется от них, и ей никогда не хотелось дать им повод отказаться от нее. Она им нужна. А ей нужно приглядывать за ними. За Роном и его глупыми недоразумениями, ошибками, вспыльчивым характером и его дикими предположениями, которые выводили ее из себя. Но именно это она и любила. И Гарри. То, какой он: храбрый, сильный, непреклонно-решительный в своем стремлении придерживаться светлой стороны, как герой, которым он был. Как герой, которым - она знала - Гарри станет: со шрамом илибез него. Это все было в нем. Только теперь… теперь все иначе. Из-за Малфоя, ее и Малфоя, и ее нагромождений лжи. Даже мрак и безнадежность всегда будет светлее, чем это.

   Она все еще злилась на Гарри. На все, что он сказал, на то, как вел себя с ней. За его кулаки и ноги, за вызывающие ярость подозрения, которые тот настойчиво твердил. Ноэто все еще не означало, что у него было право. Не означало, что он мог проделать все это, тем самым еще больше отталкивая ее.
   Но если отбросить все это в сторону, Гермиона знала, что это ее вина. Но и Гарри не упрощал ситуацию. Он только усложнил все еще больше, вызывая у нее время от времениприступы гнева, которые выжигали пустоты внутри нее. У нее так и чесались руки, чтобы дотянуться до его губ и накрыть их ладошкой, чтобы он замолчал. Даже Рона она никогда не хотела заткнуть до такой степени, как сейчас – Гарри. Потому что знала, что Рон заткнется, в конце концов. И, в первую очередь, была признательно ему за его старания, но…

   Мерлин. Все это было так, так не вовремя. Эти домыслы, эти тонкие намеки от окружающих – абсолютно оправдывающие ее злость. Злость, которую она не имела абсолютно никакого права чувствовать.

   Но поверх всего этого – если присмотреться – самым важным было то, что она все еще не потеряла их. Что они все еще будут рядом до самого конца. И это было важнее, чем говорить правду.

   -Это…. Все случилось прошлой ночью, - она сделала еще один глубокий вздох, ловя успокаивающие нотки, исходящие от заботливого взгляда Гарри. Гнев постепенно таял, ноего снова заменил внезапный страх того, что она должна была сказать.

   Это была любовь. Ее, Гарри и Рона. Любовь.

   -Я отлучилась в дамскую комнату. У меня разболелась голова. И… - у нее внезапно начинают дрожать руки. Внезапно сбивается дыхание… внезапно… Гермиона мысленно представила, как стоит в девчачьем туалете, избитая, с дико рвущимся наружу сердцем…

   Гарри незаметно придвинулся к ней и, взяв её за руку, начал гладить большим пальцем по тыльной стороне ладони, словно успокаивая. Она посмотрела на него, слабо улыбнувшись. «Если бы ты только знал!»

   -Это не Малфой.

   Гарри замер, но руку её не выпустил.

   -Тогда кто? – спросил он, заставляя себя произнести это тихим и спокойным голосом.

   -Если я скажу, - начала она, - вы должны дать мне слово ничего не предпринимать. Здесь уже ничего не поделаешь. В любом случае, уже слишком поздно. Потому что я бы так и сделала, если бы могла. Я бы… ммм… пошла бы к Дамблдору, - нет! Только не начинай заикаться!

   Мальчики не проронили и слова.

   -Пожалуйста. Пообещайте, - настойчиво попросила она.

   Рон подавил вздох.

   -Гермиона, как мы можем пообещать тебе такое?

   -Потому что я прошу об этом. Потому что я не могу рассказать, пока вы не пообещаете. Мне нужно довериться вам в этом.

   Рон перевел взгляд на друга. Гарри посмотрел в ответ. Несколько секунд они вели молчаливый диалог.

   -Кто, Гермиона? – повторил вопрос Гарри.

   -Нет, прежде пообещайте.

   Он опустил взгляд и, казалось, что прикусил себе язык; упорно не поднимая взгляда на нее. Из его груди вырывались тяжелые замедленные вздохи.

   Когда же он снова взглянул на нее, то только кивнул.
   -Скажи это вслух.

   -Я обещаю.

   -Рон?

   Но тот только отрицательно помотал головой.

   -Гарри, друг, - начал, было, он, - Ты не можешь и в самом деле думать, что мы не …

   -Нам нужно знать правду, Рон, - прервал его Гарри. – И это главное. А в остальном… остальное только Гермионе решать.

   Рон снова повернулся к ней. Эмоции ожидаемо отразились красками на его лице.

   -Обещай мне, Рон, - настаивала Гермиона, избегая вопросительного взгляда Гарри.

   Рон закатил глаза.

   -Это не похоже на обещание, - она нахмурилась.

   -Ну, тогда…, - она могла даже услышать, как сомкнулись его челюсти. – Обещаю, - и он снова заерзал на своем стуле.

   Гермиона открыла рот и, внезапно, снова закрыла; сглотнула и снова повторила попытку: - Хорошо, - она выдохнула, - Панси Паркинсон и Миллисент Буллстроуд.

   Едва только Гермиона произнесла первое имя, как злобное рычание, окрашенное в тона потрясения, отвращения и других схожих эмоций, которые она не хотела распознавать, вырвалось из их глоток.

   -Паркинсон? – повторил Гарри совсем тихим - как будто это было возможно - голосом. – Ты не можешь… она не может… почему, черт возьми?

   -Ты должен знать причину.

   Рон впечатал кулак в диванную подушку: - Потому что она – грязная су…

   -Гарри? – спросила Гермиона. – Ты же должен знать? – и снова этот вопрос.

   -Малфой, - выплюнул Гарри, стиснув зубы.

   -Она думает, что между нами что-то есть.

   -А это так?

   -Нет!

   НЕТ!

   И в этот самый момент ее сердце перестало биться.

   В этот самый момент Гермиона Грейнджер окончательно осознала всю правду о себе. Правду, которую она уже не скажет вслух.

   То, что она жила ложью. Щедро приукрашенными сказками о друзьях и любимых. В пренебрежительном и наплевательском отношении на все нравственные нормы, которых когда-либо придерживалась.
   Порочный круг. Гарри вдруг четко осознал, что именно сейчас оказался в одном из таких.

   О, для не новость, что он вел себя агрессивно. Что этим все только испортил. А еще, наверное, шокировал Гермиону, а может даже и Рона.

   И еще он знал, что причиной всему послужила ненависть к Малфою, пропитавшая воздух вокруг. О да, он прекрасно осознавал это, словно мог побыть лишь сторонним наблюдателем и, заняв ту дивную объективную позицию, смог бы увидеть вещи в ином свете.

   Не основные, конечно. Они-то никуда не денутся. Малфой - ублюдок, всегда был им и останется. А Он, Рон и Гермиона – лучшие друзья и так будет всегда. А вся эта ситуация стала – да и была по сути – всецело вводить в заблуждение происходящим между Гермионой и Драко.

   В независимости от того, чем это было: обидел ли ее Драко, возжелал ли, или даже – Гарри вздрогнул от одной мысли – любил ее. Или это было просто… чем-то иным. Очевидно только, что не все разом. Возможно даже чем-то от того и другого в равной степени. Вполне. И Гарри даже не хотелось задумываться на эту тему. Хотя он уже только тем изанимался, что думал, по большой мере, каждый божий день.

   И то, что он при этом чувствовал, больше всего и сбивало с толку. И в тоже время было таким простым.

   Он ненавидел Малфоя. Ненавидел. И никогда он не ощущал всей силы этого слова, срывавшегося с его губ или проникающего в мысли. Это слово и рядом не валялось с тем, что он чувствовал на самом деле. Он никогда не считал его подходящим, чтобы выразить всю полноту чувств. И, конечно же, настолько же очевидно – настолько естественно –что одна мысль о том, что Драко мог прикасаться к ней, убивала. Или уже прикасался. В любом качестве. Любым способом.

   И именно этим Гарри был обеспокоен больше всего. Потому что даже с объективной точки зрения в этом был смысл. Или ему просто нравилось так думать. Потому что в существование этой охереть какой объективности Гарри не верил. Слишком много постоянных эмоций. И предубеждений в огромном количестве. Целый воз и маленькая тележка чувств, даже едва заметных, которые могли изменить все. Малфой и Гермиона. От одной этой мысли желудок выворачивало.

   Потому что Гермиона была чем-то бОльшим. Семьей, но… не совсем точное определение. Хотя бы потому, что это звучит совсем по-другому, нежели если говорить в таком ключе о Роне. Был один отличительный момент. Нечто определяющее где-то в сознании. Что-то, сбивающее с толку.

   И это что-то, бесспорно, заставило отреагировать на все намного хуже. Это полнейшее разочарование, испытываемое им, лишь зная… зная, что правда была искажена, утрачена. Он слишком хорошо ее знал, чтобы поверить в то, что она рассказала. Так же как и Рон.

   И Рон, в конечном счете. Рон был взбешен. Он знал, был уверен в том, что она не договаривает. Он не был сторонним наблюдателем в течение последних нескольких недель, ипоэтому не упустил сути происходящего, и все еще был зол. Все эти их разговорчики, весь этот здравый смысл. Теперь-то бросается в глаза, что что-то происходит, и она им так и не сказала об этом. Не Гарри с его дикими и агрессивными попытками стребовать ответы, ни даже Рону с его невозмутимым спокойствием, вниманием и осторожными вопросами. Ни то, ни другое не сработало.

   Она ничего не сказала, потому что не хотела. И нечего было спрашивать. Просто потому. Значит, это что-то она хотела оставить только для себя.

   И осознание этого и добивало Рона. Да и Гарри в не меньшей степени. Лишь только она сказала: - «НЕТ!» Мол, ничего между ней и Драко не происходит.

   Как это могло быть правдой? Да по этим очевидным знакам Гарри мысленно мог составить целый список да такой длины, что хватит обернуть земной шар. Замечания, взглядыи то, как они реагировали … но ничего большего.

   А если она им так и не сказала? Тогда она уже никогда не скажет. Точно.

   Жгучее чувство где-то в центре его груди. Ему нужно было знать. И для этого была масса причин.
   ***

   Гарри со свистом втянул воздух.

   -Я… - он притормозил на секунду и отпустил ее руку. – Я хочу, чтобы ты поверила моему обещанию ничего не предпринимать, - сказать это вслух, словно он попытался проблеваться колючками. Попытался выскоблить внутренности через горло, потому что, Мерлин, ну как он мог ничего не предпринять? Но если это означало… - Но если это значит,что ты расскажешь мне правду о… если он только пытался… тогда я… ммм…

   -Ох, Гарри, - выдохнула Гермиона, опуская взгляд. А затем перевела его на Рона. Дыхание было неровным: - Я не знаю, что ты еще хочешь, чтобы я сказала. Не считая правды. Все не так-то просто, как вы считаете.

   -Мы так не считаем, - настойчиво вклинился Гарри, вынуждая ее развернуться и снова взглянуть ему в лицо. - Мы знаем, что это должно быть сложно. Мы только… ты должна понять, Гермиона. Просто… у нас есть право знать.

   Гермиона медленно покачала головой, и снова опустила взгляд на свои напряженные пальцы. - У вас есть право знать столько, сколько я хочу рассказать, - выдохнула она. - И знаете что еще? Я хочу, чтобы вы… знали столько же, сколько и я. И это все. Все то, что знаю я.

   -И что это – все? – спросил Рон.

   -По-вашему, у меня что-то с Малфоем? Чушь.

   -Роман? – откликнулся Гарри. - Наверное – нет. Но что-то все же есть.

   -Он изменился, Гарри. Малфой… у него тяжелые времена сейчас.

   -А у нас, прям, нет, - пробормотал он.

   Он постарался скрыть горечь своих слов. Почему это должно ее заботить? Почему это должно что-то изменить? Любые неприятности, в которые Малфой вляпывался, были по его собственной вине. И ничем он не заслужил такого внимания с ее стороны.

   Все, чем только и занимался Гарри, так это спасал жизни.

   Он вздохнул украдкой. Не то, чтобы это прояснило хоть что-то. Потому что вовсе не в этом было дело. Ведь он не искал награды, а просто искал реальную точку зрения.

   -Не стоит, - попросила она. - В смысле… я просто пытаюсь объяснить, почему вы заметили разницу. Почему он теперь меньше огрызается.

   -А, так это лишь потому, что у него тяжелые времена? – поинтересовался Рон, явно пытаясь скрыть свой язвительный тон.

   -Я не знаю, в чем тут дело, - ответила Гермиона изможденным голосом. - Я только знаю, что вне зависимости от того, с чем он в данный момент столкнулся, это поубавило его агрессию. Потому что происходящее почти полностью истощает его.

   -Поубавило агрессию? – через чур громко воскликнул Гарри.

   -О, так ты хочешь сказать, что это он начал драку там снаружи? Что-то я в этом искренне сомневаюсь.

   -А с чего это ты автоматически решила, что это были мы? – рявкнул Рон.

   -Ну ладно, а это не так?

   Он моргнул: - Да, но это не дотягивает до достаточного объяснения.

   Гермиона закатила глаза: - Нет, Рон. Это как раз таки достаточное объяснение. Я знаю, что не он начал, исходя из его последних поступков. И я оказалась права.

   -Ты кинулась прямо к нему, - пробормотал Гарри, но громче, нежели говорила девушка.

   Какое-то мгновение Гермиона хранила молчание.

   -Он был на полу.

   -Но ты кинулась к нему.

   -Он был на полу, Гарри. Не заставляй меня оправдываться еще и за это. Ты знаешь, что я бы поступила так же по отношению к любому из вас.

   -Вот именно, - кивнул Гарри. – В том-то и дело. Только по-моему, между нами и Малфоем должна быть разница. Мы должны значить намного больше.

   -Но так оно и есть.

   -Ты бросилась к нему с таким же участием, которое проявила бы ко мне или Рону. Вот почему, Гермиона, это выглядит так фигово.

   Она нахмурилась. Гарри заметил, как заалел румянец на ее щеках, приобретая все более насыщенный оттенок. Голос ее стал низким, а слова окрасились в язвительный тон: - Я не собираюсь извиняться за то, что подошла к кому-то, кто выглядел так, словно из него попытались выбить внутренности. Поверить не могу в то, что вы пытаетесь заставить меня сожалеть об этом, тогда как сами дрались, словно дикие животные. И не стоит подгребать ко мне со своим недовольством на тему того, как я изменилась, тогда как меньше, чем полчаса назад вы пинали Малфоя, да так жестоко, как Гарри никогда не сможет. И ты, Рон, тоже. Это явно не то, что кто-либо из вас стал бы делать. Поэтому не надо. Не надо винить меня в том, что я лишь пытаюсь сохранить мир.

   Рон резко поднял голову: - О, так ты пытаешь сохранить мир? А что, ты думаешь, я делаю? Я сбился с ног, пытаясь тебе помочь, Гермиона. Я выгораживал тебя перед Гарри, Мерлин, да я столько раз принимал твою чертову сторону… но сейчас настолько очевидно, что все из рук вон плохо… А ты тут залечиваешь нам, словно мы…

   -Я знаю, Рон, что ты пытался помочь…

   -Да нам лишь правда нужна.

   -И я рассказала… я рассказала все - ну, вы понимаете – все, что вы хотели… все, что вам нужно было услышать. Малфой в последнее время изменился, и это облегчило наше совместное сосуществование. И лишь потому, что оно изменилось, Панси решила, что между мной и им что-то есть! И именно поэтому она и избила меня…
   -Как ты добралась потом сюда? – спросил Гарри, но голос звучал так взволнованно, что казался почти требовательным. – В смысле, насколько жутким было то, что она сделала? – он кивнул на нее. – Или ты уже применила маскирующие чары, чтобы скрыть?

   -Будь добр, сначала осмысли то, что я уже рассказала, а потом будешь задавать другие вопросы, - вздохнула Гермиона. – Иначе мы так и будем топтаться на месте. Вы просили, хм… разъяснить, и я выполнила вашу просьбу. Так?

   Гарри не хотел вникать в смысл всего этого. Потому что – да. В ее устах все прозвучало вполне правдоподобно, потому что, на первый взгляд, так оно и было, и, в принципе, подходило. А если копнуть чуть глубже? Там было полным-полно мучительных мелочей, не вписывающихся в общую картинку. Но сильнее всего - то гнетущее ощущение, предчувствие где-то внутри, подсказывающее, что все это – неправда. Не могло быть правдой. Слишком много вопросов осталось без ответов.

   -Я уже, - откликнулся Гарри.

   -И веришь?

   -Я – нет, - тихо ответил Рон.

   Она оглянулась на него: - Почему - нет?

   -Потому что одно с другим не сходится.

   -Ну, тогда я советую тебе тщательно поразмыслить над этим до тех пор, пока твои мозги не иссохнут в процессе, Рональд. Потому что ничего ты этим не добьешься. И мне больше нечего добавить.

   -Если это все, что случилось, - начал Гарри, - тогда почему ты нам просто не рассказала раньше?

   -Вы обращались со мной так, будто я не могла позаботиться о себе сама! Как будто у меня не может быть чего-то личного.

   -Почему ты хочешь, чтобы это осталось только твоим личным делом?

   -О, потому что нам хорошо известно чем все кончается, когда я вовлекаю в разговор Малфоя. Или когда я просто отвечаю на вопросы, касающиеся его. Я сыта по горло этим.

   -Ну тогда у меня есть еще вопросы, - сказал Гарри.

   -Кто бы сомневался.

   -Например, о чем вы говорили прошлым вечером? Когда я прервал вас?

   -Об обязанностях Префектов…

   Оба парня тихо синхронно простонали.

   -Что?! – ощетинилась Гермиона. – Мне жаль, что вам настолько трудно смириться с этим. Но что делать, я – Староста Девочек. Малфой – Староста Мальчиков. Мы вынуждены общаться. Мы должны. В любом случае у нас нет выбора, если мы не хотим все пустить под откос. И если до вас это не доходит…
   -А как на счет той фигни, что сказала Панси?

   -Мы уже проходили это, Гарри, - что, конечно же, было правдой. За исключением того, что это никогда ничего не изменит. И никогда не возможно будет понять хоть что-то из этого. – Панси ревнует потому, - на секунду она помедлила. – Ну, не знаю… может потому, что Малфой собирается бросить ее? В смысле, да вся школа в курсе их проблем. Мерлин, вся школа знает, что у Малфоя проблемы. А она только и ищет крайнего. Кого-то, кто будет бесить его настолько сильно, что…

   -А что если ты ему просто нравишься? Именно в том самом смысле? – спросил Гарри.

   Она удивленно уставилась на него: - На что это ты намекаешь?

   -Малфой всегда получает то, что хочет, Гермиона, - заявил Рон, в той ясной и простой манере, как любил выражаться Гарри.

   -А вы считаете, что я… мое происхождением ничего не меняет? – возразила она. - Потому что я искренне верю в это. Я и он? - да ни за что на свете! – и она опустила взгляд.

   Что-то было в том, как она опустила взгляд, и Гарри ненавидел это. Страстно. Потому что Гермиона редко опускала взгляд; за исключением случаев, когда пыталась скрытьтот факт, что в чем-то не уверена.

   -Другими словами, Малфой не причастен к случившемуся с тобой? – спросил Гарри, избавляясь от этой мысли.

   -Нет.

   -Пожалуйста, - мягко попросил он. – Поклянись нам в этом.

   -Я клянусь, Гарри. Малфой не причастен к случившемуся со мной; и он не подстрекал к этому.

   -А ты можешь быть в этом уверена?

   -Ну… - и сразу же отрезала: - Да! Думаю, что могу.

   -Ты так считаешь?

   -О, пожалуйста, Гарри, - она вздохнула. – С меня уже хватит, ладно? Весь этот допрос, в смысле - обо всем случившемся со мной ночью. Пожалуйста, я… с меня уже довольно.

   И тут он осознал, что – да! - ей досталось с лихвой. И ощутил чувство вины из-за этого. Потому что ей через столько пришлось пройти, а ему все еще нужно было знать. Ощутил ответственность за нее. Стыд - за то, что позволил этому случиться. И единственное, что он мог предпринять, чтобы это не повторилось – выяснить правду.

   -Да. Хорошо. Хотя, нам все еще нужно поговорить.

   -Но ты веришь мне? – спросила она. – Веришь, когда я говорю, что он не причем?

   -Я верю, что ты думаешь так…

   -О, Гарри…
   Он застонал: - Да-да, хорошо? – пробормотал он. – Он, наверное, не причем. Если только он сейчас как раз не разговаривает с Панси. Но это вовсе не означает, что он уже не опасен для тебя.

   -Малфой всегда будет опасен. Для всех и каждого. И это не изменится, - она поднесла руку ко лбу и провела пальцами по бледной коже.

   Она выглядела уставшей.

   -Нам лучше уйти, приятель, - шепотом добавил Рон.

   -Я только… - но тут же Гарри сам себя оборвал. – Гермиона, с тобой все будет в порядке?

   -Мне бы поспать. Ванная и сон, - ответила она. – А после – конечно!

   Гарри снова потянулся за ее рукой и стал сосредоточенно разглядывать ее: - Гермиона, я сожалею, - тихо добавил он. – Мы оба сожалеем. О том, что нас не было рядом, чтобы предотвратить это.

   -И мы не станем… мы не можем проигнорировать случившееся с тобой, ты понимаешь? – тихо добавил Рон.

   Гермиона обернулась к нему, как только они поднялись: - Но именно этого я от Вас и жду.

   -Я не говорю, что мы что-то предпримем, - откликнулся он. – Но… ты понимаешь. Ты не можешь ждать от нас, чтобы мы притворились, будто ты нам ничего не говорила.

   -Не усложняй это еще больше, - попросила она. – Дай немного времени. Пожалуйста, Рон.

   Он подошел к ней и Гарри: - Ладно, - негромко сказал он, положив ей руку на плечо. Гарри заметил, что он озвучил это через силу.

   Потому что они оба знали. Гермиона не могла надеяться на то, что все снова станет нормальным. Все происходящее и раньше не попадало под это определение, а сейчас и подавно.

   -Не мог бы кто-нибудь из вас, - она прочистила горло, - принести мне мою палочку? Из кабинета МакГонагалл? Она, наверное, удивляется, почему я ее еще не забрала. Просто скажите ей, что мне нездоровится.

   -Хорошо, - кивнул Рон. – Я вернусь и отдам ее тебе. Сейчас, хорошо?

   -Да, спасибо тебе, Рон, - ответила она, смотря на то, как он повернулся, чтобы уйти.

   -Гермиона? – обратился к ней Гарри, снова ловя ее взгляд.

   -Да?

   -Мне, правда, очень жаль.

   -Я знаю.

   Дверь закрылась за ними.

   -Если бы я знал, что… что эта сучка… я бы…

   -Я знаю, Гарри. Но ты ничего не мог сделать. Даже если бы я предвидела такое.

   -Мы оба рядом с тобой, Гермиона, - тихо добавил он, поймав и вторую ее руку.

   -Всегда, - подтвердила она в ответ. – Просто нынешнее положение вещей … мы просто сейчас не согласны с ним. Но это вовсе не означает, что я не знаю этого. Я всегда будузнать это, Гарри.

   И затем он, почти неосознанно, притянул ее к себе, заключив в кольцо своих рук. Прижимая ее к себе. Потому что не хотел отпустить ее снова. Особенно когда она в таком состоянии. Когда ей пришлось пройти через все те жуткие вещи.

   Гарри должен был защитить ее.

   И не смог этого сделать.

   -Мне жаль, - снова повторил он. И это все, что он мог сейчас. Когда она была так близко. Когда все было таким… таким, как было.

   -И мне, - выдохнула она ему в плечо. – Мне так жаль.

   -Мы скучаем по тебе.

   -Я знаю.

   -Все вернется на круги своя. Со временем. Мы постараемся, Гермиона, - и, может быть, она решила, что он не мог ее услышать, но он почувствовал, как ее тело задрожало. – Это больше никогда не случится с тобой, - он сглотнул, потому что приглушенный звук ее слез выбил его из равновесия. – Я не позволю.

   Но она не ответила. Она так ничего и не сказала ему. Гарри только почувствовал, как она сильнее уткнулась головой в его плечо.

   И поклялся, что не остановится, пока не разберется во всем.

   -Мы тебя любим, Гермиона.
   Драко неуверенно поднес руку к двери.

   Была одна вещь. Та, что все время случалась с Драко – всякий раз, когда он только заносил руку для стука в эту дверь – в дверь ее спальни – отчетливо зная, что она там, за дверью и что она услышала. Точно зная, что это он.

   И сразу же он становился уязвимым. Сразу же он начинал поносить себя по всем статьям, с заходящимся сердцем, в ожидании того, что его с высокой вероятностью пошлют. И это было мерзкое чувство, мысль в его голове, крошечный вздох, который он будет постоянно задерживать только потому – существовала и такая вероятность – что она может не ответить. И вот чем это было. Она могла полоснуть по чувствам только своим бездействием. И как бы это ни было ужасно, он уже докатился до этого.

   Ты можешь, наверное, ранить меня только тем, что слишком, мать твою, медленно подходишь к двери, Грейнджер.

   И не забыть, конечно, что Малфои никогда не стучат. И это само по себе было уже достаточной причиной не делать этого вовсе. Но было уже слишком поздно. Может ему выкрикнуть ее имя или еще чего-то в том же духе – только чтобы подтвердить наличие в венах некого подобия желанного авторитета.

   Но Драко только тряхнул головой, отбрасывая в сторону лишние мысли. Он успел забыть. Разве они не притворялись? Он не знал. Скорее всего, так оно и было, но, порой, этобыло продиктовано необходимостью. Даже если они оба прекрасно знали, что это лишь фасад. Лишь дымовая завеса, чтобы прикрыть хаос. И Драко подумал, что это давало имобоим некое подобие комфорта.

   Да. Драко отвлекал себя этими мыслями, чтобы проигнорировать тот факт, что так еще никто и не открыл дверь.

   Я могу ее чувствовать, Грейнджер, это дурацкую боль. Нахлынувшую. Такую дебильную.

   -Грейнджер?

   Твой голос на последнем слоге выдал вопросительную интонацию, а это – большая ошибка, приятель! Скажи снова. Требовательно, не спрашивая.

   -Грейнджер!

   А теперь ты только что дважды, в течение 10 секунд, повторил ее имя. Ты – чертов придурок.

   В двери щелкнуло, и она открылась.

   -Прости. Я одевалась.

   Драко открыл рот, но все же, какое-то время просто молчал. А затем заговорил: - Ты приняла ванную.

   -Да.

   Драко не мог не заметить, что это была очередная фраза с вопросительным подтекстом. И чего, на хер, он добивался, говоря ей о том, что она из ванной? Она и сама знала об этом. У нее влажные волосы. Ее кожа слегка раскраснелась.

   Он прочистил горло: - Так, э… нам нужно поговорить.

   -Нет! – нам не нужно. Не сегодня.

   -Но есть вещи, которые нам нужно обсудить. Хотя бы то, что ты сказала этим двум долбоклюям после того, как я свалил из моей собственной проклятой гостиной и прятался не понятно где.

   -Прятался?

   -Похоже на то? Да.

   Она сглотнула: - Малфой, у меня…

   -Был длинный уикенд?
   И после короткой паузы: - Да. Что-то в этом духе.

   -И у меня.

   -Знаю. И я подумывала о том, чтобы немного поспать.

   Нет. Не так. Потому что если ты закроешь эту дверь перед моим носом, это станет очередным витком нашего гребаного притворства. До тех пор, пока это не осточертеет, и чувства не прорвутся сквозь эту идеально подогнанную поверхность.

   Потому что никакая фальшь не может оставаться реальной так долго. И я вижу это в твоих глазах, Грейнджер. Мы оба знаем, что ты не закроешь эту дверь.

   -Я хочу знать то, что ты им сказала.

   Если она рассказала им всю правду, он не знал, что скажет. Не знал он и того, что сделает или что должен чувствовать. Ярость. Потому что неужели эта наивная сучка думает, что что-то изменится в лучшую сторону после того, как Поттер и Уизли будут в курсе всего.

   Но также – кое-что еще. Возвращение к жизни? Потому что ей не стыдно? И стало самой мерзко от этой мысли?

   Не уж то она думала, что это настолько важно, чтобы солгать на этот счет? Если она рассказала им, было ли это потому, что она думала о возможности повторения этого, и она не хочет умалчивать об этом каждый раз, когда ее кожа соприкасалась с его? Или она просто не могла решиться на то, чтобы промолчать. Это ведь Грейнджер. И возможно, возможно она попыталась изменить их мнение. Чувствуя, что это стоит всех приложенных усилий. Если, конечно, это что-то значило. Что-то еще.

   И затем нездоровый, извращенный, черствый хохот ударился эхом где-то в затылок Драко.

   Венец всей этой кучи дерьма? И вдруг он осознал, что стал абсолютно невменяемым. Совершенно. Должно быть, он тронулся умом. Решить, что поводом рассказать запретную правду ей могли послужить глубоко спрятанные чувства к нему. Видать, он совсем двинулся – думать такое.

   Потому что если она и рассказала им, то лишь, конечно, потому, что она не могла больше лгать. Вот почему. Потому что они – ее лучшие друзья. Правда о-хо-хуеть как важна. Кодекс Грейнджер-Поттер-Уизли. Дорогой света. Самой верной. Да так далеко от Драко, что с такого расстояния она и не увидит, как он навернется. И если она и рассказала им, то это сопровождалось торжественной клятвой никогда не прикасаться к нему снова.

   Ну и прекрасно.

   Как будто ему не насрать.

   Гермиона в изумлении посмотрела на него, угрожающе вцепившись рукой в створку двери. Дверь могла захлопнуться в любой момент. И не смотря на то, что не потребовалось бы особых усилий предотвратить это, он знал, что не станет. Потому что все еще чувствовал вину за собой. Чувствовал себя отвратительно, просто глядя на нее. Видя, что Панси и Миллисент сделали с ней, и то, что она должна все еще чувствовать.

   Драко все еще хотел ее больше, чем… да что ни было. В его жизни. Эта потребность в ней.

   -Я сказала им все, что им нужно было услышать, - ответила она после такой продолжительной паузы, словно за это время успела наступить ночь и смениться утром.

   -А конкретней?

   -Только то, что им нужно было услышать.

   -Не еб* мне мозги, Грейнджер.

   -Тогда не доставай меня.

   Мерлин. Эти чертовы дурацкие губы. Чего бы я только не дал, чтобы увидеть их сомкнутыми. А затем, пожевывая и посасывая, раскрыть снова.

   -Я думаю, у меня есть полное право знать, как думаешь? – прорычал Драко. – Человек должен знать, действительно ли он в опасности и его могут избить два лицемерных героя лишь только он завернет за угол.
   -Ну, тебя защитят твои остолопы. Зачем беспокоиться об этом?

   -Если ты, Грейнджер, не заметила, то в данный момент у меня нет никого, кто бы меня защищал. Когда ты в последний раз видела меня в окружении Крэбба и Гойла?

   -Вчера.

   -Ты знаешь о чем я.

   -Ни малейшего понятия.

   Так же как и он. Ничего о том, зачем послал всех своих друзей куда подальше. Но лучше он еще глубже провалится в ад, чем рассмотрит этот маленький проблеск надежды, находящийся рядом с ней.

   -Скажи, что ты им сказала.

   Гермиона вздохнула. И это был вздох полный разочарования. Потому что, наверное, она осознала, что – да, он должен знать. Но это значило – подчиниться его требованиям. Требованию давать ответы. А это уж точно не обычная практика между ними. Какой бы, бл*, эта обычная практика не была на деле. Когда-то.

   -Если коротко? Что все это сделала Панси. Причина: она вбила себе в голову, что между нами что-то есть. А потом я сказала им, что она, естественно, ошибается. Так как ничего и не происходит. Не… точно не это. И если уж быть предельно честной…

   Драко почувствовал стремительный укол чего-то. Чего-то жуткого. Но она продолжала прежде, чем он осознал, что же его так задело.

   -… я почти не лгала. Потому что сейчас… Ничего не происходит.

   -Ты, хоть, себя не обманывай, Грейнджер! Ты им солгала. Прямо. Не то, чтобы я жалуюсь. Но не дурачь саму себя, делая вид, что все, что ты им наплела, пронизано полуправдой. Единственная правда во всем этом – это та часть про Панси.

   Ее глаза опасно сузились. Она неловко поменяла позу, сместив центр тяжести.

   -Я сказала им достаточно. А в остальном – все то, что я не сказала – я только защищала их. И защищаю… - она резко оборвала себя и резко опустила взгляд на пол.

   -Защищаешь себя?

   -Просто уйди, Малфой.

   -Или защищаешь меня?

   Он не собирал сказать это вслух. Он только собирался задуматься об этом. Она резко вскинула голову и уставилась на него расширенными глазами. Губы слегка приоткрылись, но она не издала и звука.

   И он смог развить эту драгоценную догадку: - Я знаю, что ты испытываешь чувство вины.

   -Извини? – она вызывающе подняла подбородок, а рукой чуть сильнее вцепилась в дверную створку.

   -О том, что случилось ранее, - нарочито небрежным тоном растягивая слова, произнес Драко. А затем оперся о дверной косяк. Не понятно зачем, во имя Мерлина, но оперся. - О том, что они сделали там со мной. Твои бесценные мальчики.

   -Не сомневаюсь, что ты сам напросился, - фыркнула Гермиона. И тут он засек, как что-то мелькнуло в ее глазах, когда их взгляд скользнул по кровоподтекам на его щеках.

   -Я могу это видеть, - возразил он. – Выходя из гостиной и топая к лестнице, обычно я имею обыкновение то и дело выводить людей из себя.

   -Тебе никто не говорил, что сарказм тебе не к лицу, Малфой?

   -Мне все к лицу, дорогая.

   -Не называй меня так.

   -Почему нет?

   Она закатила глаза: - Все, приехали. Мы разговариваем, Малфой, и это как всегда бессмысленно. Поэтому предлагаю обоим пойти и поспать… - и он едва успел вовремя выпрямиться и протиснуться в дверной проем, прежде чем она успела захлопнуть дверь. Потому что он не мог ей дать закрыть ее, в конце концов. Не мог он провести еще одну ночь, огороженный стенами от нее. Слишком много таких ночей уже было у него.

   Она даже не удивилась. Просто разозлилась. Очень-очень разозлилась.

   -Знаешь ли, я теперь снова с палочкой, - она нахмурилась, крепче вцепившись в дверь со своей стороны.

   -И как же сие случилось?

   -Рон принес мне ее.

   И я принес бы ее тебе, если бы не был отброшен к стене, спустя какие-то там секунды выйдя из проема. Не то, чтобы это было важно. Потому что я рад, что не сделал этого. Я,прямо таки, счастлив, что ты нашла кого-то еще для выполнения твоих гребаных дурацких поручений.

   -Прям, звезда!

   -Убирайся! Или я ее применю. По-моему, уже дошло до того, что я, не задумываясь, применю ее.
   Драко толкнул дверь с чуть большей силой. Он не хотел, чтобы она отшатнулась назад. Дверь с глухим стуком ударилась о стену. Но он не сожалел. Нет. Он просто разозлился так же, как и она.

   -И что же заставило тебя думать о том, что мы закончили, а, Грейнджер? – прорычал он. – Что заставило тебя думать о том, что меня не озаботит все то, что ты рассказала Поттеру и Уизли? Что мне не стоило бы узнать? Что нам нечего обсудить? На кону моя репутация, если что. И мне стоит подумать о мнении моих собственных друзей. Моя собственная жизнь может быть уничтожена … Ты, Грейнджер, мать твою, не единственная на всей планете. Я – чистокровный, помнишь? Ведь тебе-то, в конце концов, нечего беспокоится на этот счет.

   Выражение ярости на ее лице сменилось чем-то другим.

   О, не стоит так реагировать. Думаешь, я забыл? Об этом я помню прежде всего.

   Конечно, это случилось не сразу, как он произнес это вслух. Или даже, в глубине души, подумал об этом. Но теперь это вернуло знакомое ощущение тошноты обратно в его жилы.

   -Тебе бы лучше не…

   -Что? Не назвать тебя грязнокровкой? – выплюнул он, прежде чем смог контролировать внезапно нахлынувший приступ гнева.

   Она выглядела так, словно ей больно. Или не так. Хуже. Опечаленно. Чертовски глупое разочарование расплескалось по ее лицу, как будто она забыла о том, кем он был на самом деле все эти несколько прошедших дней. Потому что на самом деле не играло никакой роли то, что они делали, что он думал, чувствовал, весь тот воздух между ними… она была той, кем была. Со всей этой своей кровью.

   Этот грязный прилив зловонной крови и да, Грейнджер, да – я все еще помню, кто ты есть. Так что не стоит так удивляться. Это неизбежно.

   Гермиона все смотрела на него, стоя всего в нескольких шагах от двери. Если она подогнет колени, то смогла бы сеть прямо на кровать.

   -Забавно, - тихо произнесла она, и в ожидании ее дальнейших слов заставило сердце Драко болезненно сжаться. – Я ведь не единственная, кто стыдится сам себя.

   -Что?

   -Ты тоже.

   -Если только думать о том, что было простительно прикасаться к тебе.

   -Так значит ты все еще помнишь?

   -Помню что?

   -Ты выглядишь уверенным, абсолютно уверенным, утверждая, что нам есть, что обсудить, но только до тех пор, пока это касается тех вещей, о которых ты хочешь говорить, не так ли? В попытке достичь твоей благосклонности, я должна молчать. Потому что все те другие вещи, касающиеся разбитого зеркала и пролитых слез…

   -Замолчи, - останови ее немедля. – Просто… заткнись.

   -Вот именно, - она нахмурилась. – Не хочешь ли ты объяснить случившееся прошлой ночью?

   О, мать твою. А ведь она была права. О, как она была права. Это именно то, о чем он не хотел говорить. Вся эта боль, эта кровь и зеркало, и… кулаки и рвота… - совсем не то,о чем он готов думать. Или даже, если он мог настоять на своем. Но НЕТ, конечно же … не сейчас. Тогда, когда она стоит перед ним во так. В высшей степени уверенная, что владеет преимуществом.

   Ты видела, как Драко Малфой плачет. Ну, мои поздрав-бля-ения! Надеюсь, шоу удалось.

   Но нет. Не только Драко стоило бы чувствовать себя хреново, вспоминая прошлую ночь. Он не единственный, рвавший сердце на лоскутки, обнажая чувства. Она назвала его по имени. Она первая его поцеловала.

   Она лежала там под ним в задранном до пояса платье, в отодвинутых в стороны трусиках, с широко раздвинутыми ногами для него. Полностью. И он взял ее.

   И тут Драко внезапно развернулся, чтобы уйти. Внезапно осознал, что не может находиться с ней в одной комнате. Только не с этими мыслями, этими невысказанными словами, этой ненавистью, необходимостью, опьянением, подавляющими его.

   -Теперь-то ты понял.

   О, лучше бы эта сучка не выражалась так самодовольно.

   Он обернулся.

   -Понял что? – зло переспросил он, обозленный ее правотой. Тем фактом, что он никогда не стал бы говорить об этом. Потому что не был готов.
   -Каково мне, - хмуро пояснила она. – Каждый раз, когда ты вынуждаешь нас разговаривать. Каждый раз, когда я не хочу этого, но ты в любом случае заставляешь меня.

   -И с этим ничего не поделать.

   -Неправда, - возразила она. – Мы оба знаем, что если бы я прошлой ночью вытворяла тоже, что и ты, ты бы вынудил меня говорить об этом. Мерлин, да ты, наверное, прижал бы меня к чертовой стене, пока я не заговорю, не так ли? – ее зрачки еще больше сузились. – Но раз это касается тебя… раз ты решил, что лучше это не затрагивать, то так и сделаем. И только так. Это останется за рамками обсуждения.

   -Значит, я всегда поступаю по-своему? – прорычал он. – Это ты пытаешься сказать?

   Она пожала плечами.

   -Ты понял, - ответила она. – Знаю, что понял. Просто надеюсь, что это тебя чему-то да научило.

   -Да о чем, на ху*, это ты, тупая сучка? – он сделал к ней шаг.

   Она надеялась, что это научит его чему-то? Что, на хер, это могло значить? Она ничему не может его учить. Теперь она думала именно так? Эта тупая пиз** думала, что стала хозяйкой положения. И лишь потому, что видела его слезы; потому, что не смогла заставить его говорить об этом. … Проклятая святая Грейнджер.

   -А знаешь что? – резко сказал он. – Прекрасно! Давай поговорим об этом! Потому что мне плевать. Насрать, что ты там думаешь.

   Гермиона еще немного отступила от него, упершись ногами в кровать. Но голос остался твердым: - Я не хочу говорить об этом, - она перевела дыхание, - потому что знаю, что ты тоже не хочешь.

   -О, заткнись, - бросил он в ответ. – Кто, мать твою, думаешь ты такая? Ты считаешь, что этим своим предположением сможешь заставить пожалеть меня о том, что я раз за разом вынуждал тебя разговаривать? Ну, так ты ошибаешься. И, как я сказал, чихал я на прошлую ночь. На то, что ты там видела. Ничего это не значит.

   -И ты ждешь, что я поверю?

   -Да верь ты во что хочешь! Все, что знаю я, так это то, что не только я прошлой ночью совершал «подвиги». И ты отлично понимаешь, о чем я!

   Она опустила взгляд.

   -Если тебе все равно, - прошептала она, - тогда ты не станешь возражать против того, чтобы рассказать мне.

   -Рассказать тебе что? - сердце Драко начало ускорять свой ритм.

   -Почему ты был в таком состоянии.

   -В каком таком?

   Она снова посмотрела на него. И он понял. Дурацкий вопрос.

   Он пожал плечами: - Не знаю.
   -Ты сказал, что встретил Панси.

   Драко напрягся.

   -Помнится, ты сказала, что тебя это не заботит. Что это не важно.

   -Ну, так оно и было. Но не сейчас.

   -Тогда что имеет? – переспросил он, страстно желая свалить подальше от этой темы. – Что имеет значение? То, что я, в конце концов, получил возможность отнять у тебя невинность? Это так внезапно стало важным? Потому что это и есть мой вопрос, Грейнджер. Почему ты вдруг захотела этого?

   -А ты не хотел, да?! – воскликнула она. Ее голос дрогнул, потому что она стала обходить кровать, стараясь стать подальше от Драко. Тогда как он осознал, что приблизился еще на шаг.

   -Я этого не говорил, - ответил он. – Я только сказал, что мы оба прошлой ночью делали вещи, несвойственные нам. То, что не всегда можно объяснить.

   -И значит, нет объяснения тому, что ты разбил зеркало?

   -Почему ты мне дала?

   -Ответь на вопрос, Малфой.

   -Сначала ты на мой.

   -Почему я дала тебе разбить зеркало? – переспросила она, гневно приподнимая брови.

   -Не строй из себя идиотку. Ты знаешь, о чем я.

   -Не вижу смысла отвечать на любой из твоих вопросов, пока ты не отвечаешь на мои. И это мое мнение. Мы постоянно только и говорим о том, что ты хочешь!

   -Ха-ха, Грейнджер, - с издевкой добавил он. – Для тебя это охренительно нелегко, правда?

   -Заткнись, Малфой.

   -Ты знала, что делала.

   -Извини?

   -Да ладно, Грейнджер, - огрызнулся он. – Ты бы захлопнула эту дверь минутой ранее, если бы не хотела этого. Ты знаешь, к чему это приводит. Ты точно знаешь, чем это заканчивается.

   -Я пыталась закрыть. Но, как и прежде, твое непревзойденное обаяние сделало свое дело.

   И он продел эти несколько разделявших их шагов, ухмыляясь, потому что…

   -И где же твоя палочка?

   Но вопрос так и остался без ответа, так как она попыталась вырваться, когда он схватил ее за запястья.

   -Пусти! – выкрикнула она, с силой выдергивая руки.

   -И на это я тоже скажу – нет! – прорычал он, разворачивая ее таким образом, чтобы она со спины прижималась ногами к матрацу.

   -Еще бы, - она наградила его хмурым взглядом. – А что последует за этим? Акцио пал…

   Он высвободил одну из рук, чтобы зажать ей рот. А затем развернул девушку таким образом, что она оказалась – так-невероятно-прекрасно - прижата спиной к его груди, со скрученными за спиной руками и надежно прикрытыми ладонью губами.

   Его имя приглушенно прозвучало через пальцы его ладони. Короткие проклятья и яростные требования тоже потонули втуне.

   Он мягко оттянул назад ее голову. Замечая, что она – конечно же - сопротивляется с куда меньшей силой, чем могла бы. Вероятно, выдохлась. И, скорее всего так и было.

   Он быстро подавил острый приступ вины, мгновенно завладевший им. Потому что слишком многие проделывали этот трюк с ней. Но прямо сейчас это не имело значения. И это не остановит его, потому что ему все равно.

   Он опустил голову к изгибу ее шеи.

   И медленно выговорил: - Это правда, - выдохнул он, и слова влажным дыханием прошлись по ее покрасневшей коже. – Мы неизменно переходим на те темы, о которых я хочу говорить. И знаешь почему?

   Она рванулась от него. И это было замечательно. До отвратительного прекрасно.

   -Потому что я всегда получаю то, что хочу, - продолжил он, прикрыв глаза – только потому, что был уверен - она не могла увидеть этого. Не могла увидеть эффекта, что оказывала на него. Но почувствует через каких-то пару секунд. – Я слишком силен для тебя. Когда доходит до этого. И ты знаешь это.

   Она снова попыталась вырваться.
   Он не мог сопротивляться. Ничему из этого: - Грейнджер, - раздраженно добавил он, низким глубоким голосом. Он еще сильнее прижался губами к ее шее. - Это так замечательно. Ты прижата ко мне. Не имея возможности сказать хотя бы одно гребаное слово. Твой язычок хорош только для одной вещи, в конце концов.

   И это было так важно. Важнее всего. Даже если многое из этого было просто ложью. Ложью, полуправдой и отчаянием. Потому что все из того, что она видела прошлой ночью, нужно было привести в равновесие. В то ключевое равновесие, которое рассыпалось каждый раз, лишь только он увидит ее. Ему нужно было заявить права. Нужно было показать, что все те слезы, этот явный срыв – вовсе не то, чем показалось. Не то, что даст ей карты в руки. Можно послать куда подальше старого доброго Драко, потому что у него все равно не хватит сил, чтобы остановить ее.

   Он не собирался лгать. Не о том, что она творит с ним. Это без вариантов, иначе он просто выставит себя идиотом. Жалким. В попытке убедить самого себя, что это – ложь. Уже как-то слишком поздно не обращать внимания на это. Но вот за что он все еще мог держаться - последний мираж, который все еще поддерживал его – мысль: - «Ну, нет! Нет,ты не заставишь меня почувствовать себя беспомощным, Грейнджер!»

   Даже если уже и заставила. Но тебе не к чему знать об этом. И это самое важное. Даже если я, порой, подразумеваю это – даже если это, порой, проскальзывает – ты не возьмешь вверх надо мной. Я все еще Драко. принц Слизерина. Малфой.

   Разве это негениально.

   -Я задам вопрос тебе еще один раз, - продолжил он. – И ты знаешь, я тебя не отпущу, пока ты мне не ответишь.

   И ДА. Мать твою, ДА. Она согласно кивнула.

   -Ты хотела, чтобы я лишил тебя девственности прошлой ночью, Грейнджер, - слова влагой перекатывались во рту. Он мог почувствовать вкус каждого из них. – Что я и сделал. И я знаю, что это болезненно. Но тебе понравилось. Вот, что я хочу узнать, - он понизил голос до шепота. – Вот, тот ответ, который тебе нужно дать нам обоим. Почему? Почему ты позволила этому случиться после всех этих недель беспрестанной борьбы? – он помедлил. – Почему ты дала мне выиграть, Грейнджер?

   Он только начал убирать руку, как она впилась зубками в один из его пальцев, достаточно сильно, чтобы прокусить до крови. Он мгновенно дернулся, втянув воздух сквозь зубы, и затем толкнул ее – сильным и быстрым толчком – лицом на кровать.

   -Ах ты, маленькая сучка, - прорычал он, в то время как она перевернулась лицом к нему.

   -Отвали…, -она начала приподниматься, но он оборвал ее возмущенный окрик, толкнув назад на кровать, прижав ладонями ее предплечья и зажимая запястья.

   И вот оно – то, что случалось каждый раз, когда он вытворял подобное с девушкой. Она дугой выгнула спину. И он потерял голову. Потому что в этот раз это было настоящим. Не просто прелюдия.

   Он облизал губы и, все еще удерживая ее, опираясь на колени, залез на кровать и уселся сверху.
   -Клянусь, я закричу, ты сволочь, - выдохнула она, и ее голос прозвучал напугано. Взбешенно, напугано, приправленный слезами… слишком заметными в ее глазах.

   Как ты можешь так с ней?

   -Ты знаешь, что не станешь, - ответил он, но дрогнувшим голосом. – А теперь ответь на вопрос.

   -Меня только избили, ты придурок, - закипала она. – Ты считаешь, я могла здраво мыслить? О, поверь мне, это далеко не так. И сожалею об этом.

   -Бьюсь об заклад, что нет.

   -Сожалею.

   -Все как я сказал. Уверен.

   Он почувствовал, как Гермиона попыталась снова вырвать руки. Ее ярость усугубилась еще и тщетностью попытки: - А как же мой вопрос? - прорычала она, прерывисто дыша. – Почему я нашла тебя в таком состоянии?

   -Кажись, ты забыла о том, кто сейчас под кем, Грейнджер.

   -Не о том речь, кто кого вынудит говорить первым, - огрызнулась она, сузив при этом глаза. – А скорее о том, у кого больше смелости признать правду.

   -О, так ты считаешь, что та чушь, что ты мне сейчас выдала, похожа на правду? – усмехнулся Драко.

   -С какой радости я должна давать тебе то, что ты не собираешься возвращать? – возразила она.

   -Думала ли ты обо мне, пока принимала ванну, а, Грейнждер? – выдохнул он, охрипшим голосом. - Думала о том, что я вытворял с тобой прошлой ночью? Как мощно я тебя поимел?Задумывалась ли о следующем разе…

   -Не будет никакого следующего раз, - дерзко осадила она.

   -Ага, - кивнул он, ловя ее взгляд.

   -Я серьезно.

   -Я понял.

   -Малфой…

   -Ты это серьезно, Грейнджер, - повторил он. – Все это, - и от этого ты становишься еще более красивой. Эта вера. Эта честность. Ты придерживаешься ее несмотря ни на что. Вера в то, что поступаешь правильно, что правильные поступки всегда имеют место быть в твоей жизни. Это красит тебя потому, что я могу попробовать вкус этих твоих мыслей, Грейнджер. Почти непорочные. Наполовину чистые, подпорченные, но настоящие. Вот чем я питаюсь. Упиваюсь. Словно водой.

   И он опустил голову; медленно, осторожно преодолевая расстояние между ними, пока его губы не зависли над ее. Он опустил взгляд на ее губы, краем глаза заметив по движению ее ресниц, что она проделала тоже самое. Оба. Просто смотрели. – Только есть одна проблема, - прошептал он, почти проглотив слова. А она в свою очередь снова посмотрела на него. - Не важно, как сильно ты пытаешь себя убедить в этом, - выдохнул он. – Это не изменит тот факт, что ты ошибаешься.

   Она словно перестала дышать. Взгляд, тело оцепенели.

   -А теперь скажи мне, Грейнджер, - шепотом выговори он, облизывая губы. – Что дальше?

   Но она молчала.

   Драко не мог притворяться, что – находиться рядом с ней вот так – вовсе не то, о чем он мечтал. Рисовал в своем воображении. Трахая других девчонок.

   Раньше дело была в могуществе. И только. И оно все еще никуда не делось, и все еще в нем была необходимость. Но теперь оно была затенено чем-то еще.
   Раньше все сводилось к самоутверждению. Для всех вместе и каждой. Тех крохотных фантазий, маленьких планов о том, как притворить это в реальность. Он рисовал себе картинки того, как прижмет ее к стене в одном из коридоров, заткет ей рот, разведет ее маленькие фригидные гриффиндорские бедра и там же и отымет. Выскользнет из нее, проделает это снова, в не зависимости от того хотела она того или нет. И все только для того, чтобы достать Поттера. Только для того, чтобы показать ему, что он вполне контролируемый – и Грейнждер была тут не причем. Она была просто пешкой. Просто связующим звеном. Он ненавидел ее не меньше, но она не представляла для него интереса. И не вызывала желания как-нибудь проучить. Она была просто грязнокровкой; настолько недостойной его, что значилась в списке маленькой раздражающей заучкой, которойтак стремилась быть.

   И все эти непристойности он собирался проделать, лишь преследуя цель - достать одного из ее маленьких жалких комнатных щенков.

   Он мог поклясться в этом. Это была единственная причина.

   А вот теперь.

   Драко ощутил, как накрывает ее рот своим, как его губы обрушиваются на ее, как сталкиваются зубы, как его язык прорывается через ее губы, прикасаясь к ним, пробуя их на вкус. Он начал чуть-чуть сильнее прикусывать их, чуть сильнее втягивая ее нижнюю губу.

   А вот теперь все изменилось. И почему?

   -Не…, - он боролся с ее ртом в попытке не дать ей вырваться. – Вот, что происходит… Вот, что мы делаем…

   -Пусти, - она прикусила его губу, но он лишь вздрогнул, приподнял голову, но не не ослабил хватки.

   -А что если я назову тебя по имени? – прорычал он, продвигаясь губами чуть ниже - к ее шее, слегка прикусив при этом чувствительную кожу.

   -Не смей, - она в отчаянии стала выворачивать запястья.

   -Почему нет? – спросил он приглушенным голосом. – Ты называла меня по имени прошлой ночью. Сработало, помнишь? Это заткнуло меня…

   -Малфой…

   -Драко.

   -Не надо…

   -Тебе не нравится идея, не так ли?

   -Просто отпусти меня! – воскликнула она. – Ты не можешь так делать раз за разом. Я уже сыта по горло тем…

   -Тебе не нравится идея, что я назову тебя по имени, - Драко проигнорировал ее. И в его голосе появились злые нотки. – Почему? Почему тебе же понравится? - он еще сильнееприжал ее.

   Она яростно отреагировала: - Никогда… Просто дай мне…

   -Я могу слышать это в твоем голосе.

   -Это всего лишь имя, Малфой, - возразила она. – Оно ничего не значит. И если ты не слезешь, тогда я клянусь…

   -Но это не только имя, - продолжил он, очерчивая мокрую линию вокруг ее рта, касаясь кончиком языка его уголков.

   Она снова крутанула головой в попытке укусить его, но он отпрянул назад.

   Драко рассмеялся. И хоть это и было не смешно, он не мог не рассмеяться: - Мерлин, Грейнджер, - выдохнул он. – Если б я только знал, что ты настолько изобретательна в койке, я бы бросил Паркинсон тысячу лет назад.

   Панси.

   Где она сейчас? Кому рассказала…
   -О, я польщена, - выплюнула она. – Нет, правда. Вот, значит, чем она привлекает тебя. Этим? Нет уж, увольте. И как кто-то, вообще, может мечтать об этом?!

   А как ты можешь не мечтать? Прямо сейчас.

   Драко перевел взгляд на нее: напряженное вырывающиеся тело, с каждым моментом все более ослабевающее под тяжестью его веса. Конечно, он чувствовал это. То, что был почти на взводе. С того самого момента, как прижал ее к своей груди, рукой зажав ей рот, точно так же как во всех своих фантазиях. Доказывая. Только на этот раз это не имела никакого отношения к Поттеру.

   Потому что когда он прижался к ней членом, стон сорвался с ее губ. И он чуть не кончил.

   -Ага, рассказывай, что не хочешь этого, - выдохнул он, толкнувшись бедрами.

   Ее глаза прикрылись – лишь на какую-то секунду: слишком быстро, чтобы сказать что-то однозначное, но и не слишком коротко, чтобы сойти за простое моргание: - Не надо…

   И он снова повторил движение. Ее спина инстинктивно выгнулась, майка натянулась на груди, открывая шею для него. Он смог увидеть очертание переплетений тонких венок под ее кожей. От чего рот сразу же наполнился слюной.

   И еще заметил кое-что. Она перестала вырывать запястья. От этих прикосновений, этих телодвижений. И он снова мягко толкнулся вперед. Гермиона еле слышно застонала. И тогда он медленно ослабил хватку одной из рук и, перехватив ее чуть выше, потянул на себя. И, подчиняясь этому ритму, бьющему пульсом в воздух, он поместил ее ладонь вместе соприкосновения их тел.

   -Прикоснись ко мне, - шепотом попросил он, сбившимся из-за тяжелого дыхания голосом. И, удерживая тыльную сторону ее ладони, прижал ее сильнее к плоти.

   Тяжелый вздох сорвался с ее губ: - Малфой…

   -Драко.

   -Остановись.

   -Нет.

   Его голова опустилась ниже, придавленная этим чувством. Этим едва ощутимым пульсом между их рук. И ее прикосновения к разгоряченной плоти вырвали тяжелый приглушенный стон из его груди. И это было слишком. Ее тонкая рука так близко, лишь за тканью брюк. Но не достаточно близко.

   -Пожалуйста… - и снова шепотом, прежде, чем смог помешать себе произнести хоть слово. Он начал тереть ее рукой свой член. Ощущая жар, ритмичные движения, обжигающие через ткань. Она заставляла его терять голову, как всегда. Ее кожа, губы, глаза… всегда.

   И она позволила ему. Гермиона позволила Драко управлять ее рукой, сбивая ее дыхание.

   -Это не правильно… - выдохнула она, и он лбом соприкоснулся с ее. – И никогда не будет…

   Но он не слышал ее. Он не слушал. Он мог думать только о… пока ее рука терлась об него, пока ее грудь вздымалась и опадала – единственная осознанная вещь…

   -Гермиона.

   Воздух раскололся между ними.

   он слышал, как он врывается в ее рот, наполняя легкие. И он обнял ее.

   -Пожалуйста, не надо, - заикаясь, проговорила она. – Пожалуйста… я не могу…

   Драко чуть приподнял голову. По ее щекам катились слезы.

   Он наклонился поцеловать ее… замер. В каком-то сантиметре от ее губ, а затем метнулся к ее ушку. И от его мягкого дыхания кожа у нее покрылась мурашками.

   -Гермиона, - прошептал он, услышав, как ее горло сдавливает рыдание. – Я… я называю…

   Ее имя. Оно еще больше наполнило воздух чувственностью.

   -Лучше бы нет, - выдохнула она.

   -Гермиона.

   -Лучше…

   Но она замолчала. Замолчала, как только его губы обрушились снова на ее. Но в этот раз без сопротивления, без борьбы – просто нежно. Мне так жаль, но я должен был произнести это… языки переплетались друг с другом. И морщась от болезненности яростных прикосновений, ее ладошка начала двигаться в такт с его.

   Грустно. От того, что каждый раз выдыхая в нее, это все только больше усложняло. Усложняло осознание того, что они не могли быть вмести. И это было неправильно.

   Гермиона тихо вскрикнула, когда Драко обмякнул на ней. И это было превосходно, потому что было так ласково.

   И грустным.

   Потому что неправильно.