Глава 2. Ответы
Grave — George Ogilvie
Проснувшись, Гермиона обнаружила себя в опустевшем больничном крыле. Пустые кровати вокруг словно хранили эхо вчерашнего разговора с Гарри.
— Гарри... — тихо позвала она, поворачивая голову к свободной половине постели.
Солнечные лучи, проникающие через окно, говорили о том, что наступил полдень — значит, все уже на занятиях.
Опираясь на локоть, она с удивлением отметила, как легко даётся это движение по сравнению со вчерашним днём. Силы постепенно возвращались.
Едва она успела устроиться поудобнее, как раздался характерный хлопок — рядом материализовалась домовая эльфийка Пенни в форменном халате. В руках она держала поднос с едой.
— Мисс Грейнджер! Какое счастье, что вы очнулись! — воскликнула она, расставляя еду на тумбочке.
— Пенни, прошу, называй меня просто Гермиона, — мягко поправила девушка.
— Как пожелаете, мисс Гермиона! — улыбнулась эльфийка. — Мистер Поттер обещал зайти вместе с мистером Уизли после обеда. А пока вам нужно принять зелья.
Пенни протянула флаконы, принесённые вчера Снейпом.
— Это укрепляющее и восстанавливающее от мистера Снейпа. Он лучший зельевар в школе, даже мадам Помфри признаёт его мастерство, — щебетала эльфийка, пока Гермиона послушно выпивала содержимое флаконов.
— А теперь пора подкрепиться, — она поставила поднос ей на колени.
Гермиона задумчиво посмотрела на еду. «Странно, — подумала она. — Я не ела четыре дня, а аппетита нет.»
— Мисс, вам обязательно нужно поесть, — настаивала Пенни.
Вздохнув, Гермиона выбрала сырный суп — своё любимое блюдо. Но когда поднесла ложку ко рту, поняла, что вкус будто приглушён, словно вкусовые рецепторы притупились.
— Суп не понравился? Винки специально готовила ваши любимые блюда, — забеспокоилась Пенни.
— Нет-нет, всё прекрасно. Передай Винки мою благодарность, — заверила Гермиона, с трудом заставляя себя проглотить ещё пару ложек, после чего отставила тарелку.
— Обязательно передам! — просияла Пенни и, забрав посуду, исчезла с привычным хлопком.
Гермиона отломила кусочек булочки с корицей и отправила его в рот. Она надеялась, что хотя бы сладость выпечки вернёт ей привычные вкусовые ощущения.
Но разочарование повторилось — корица почти не чувствовалась, а сладость была какой-то искусственной, будто приглушённой. С усилием доев булочку, чтобы не обидеть заботливых эльфов, она налила себе чаю.
Две ложки сахара, долька лимона — всё как обычно. Тёплый напиток приятно согревал горло, но ни сладости, ни кислинки она не ощущала.
Гермиона всё ещё держала чашку в руках, задумчиво вдыхая пар, когда раздался знакомый хлопок — вернулась Пенни.
— Мисс Гермиона, позвольте Пенни остудить ваш чай, — предложила эльфийка, обеспокоенно глядя на кружку.
Гермиона удивлённо подняла бровь:
— Но он же не горячий...
Пенни, не слушая возражений, потянулась к чашке, но Гермиона крепко держала её обеими руками.
— Но это же кипяток! Вы же обожжётесь! — воскликнула Пенни и, не дожидаясь ответа, лёгким движением остудила напиток.
Тепло мгновенно покинуло чашку. Сделав глоток, Гермиона поняла, что эльфийка перестаралась — чай оказался почти ледяным.
— Пенни, а где мадам Помфри? — спросила она, внимательно глядя на домовую эльфийку.
— Мадам Помфри вместе с мадам Стебль в оранжерее — они собирают целебные травы для новых зелий. Мадам скоро вернётся и осмотрит вас, мисс, — ответила Пенни, продолжая внимательно изучать состояние Гермионы — от её волос до выражения глаз.
Гермиона решительно отставила чашку и обратилась к эльфийке:
— Пенни, не могла бы ты помочь мне добраться до душа? — в её голосе звучала мягкая настойчивость.
Эльфийка заметно занервничала:
— Но мисс Гермиона, может быть, сначала проверим температуру? — и прежде чем девушка успела что-либо сказать, в её рту уже оказался градусник.
Гермиона сдержала раздражение, глубоко вдохнула и аккуратно извлекла прибор.
— Со мной всё в порядке, — спокойно произнесла она, проводя рукой по спутанным волосам. — Мне просто необходимо привести себя в надлежащий вид.
— Но мадам Помфри не давала указаний... — начала было Пенни.
— Отсутствие запрета означает разрешение, — мягко, но твёрдо перебила её Гермиона.
Эльфийка, поколебавшись, кивнула:
— Хорошо, Пенни поможет мисс.
Гермиона вспомнила, как вчера каждое движение давалось с трудом. Сейчас же, медленно опуская ноги с кровати, она с удовлетворением отметила отсутствие слабости. Опираясь на руку Пенни, она уверенно встала.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила эльфийка.
— Прекрасно, — улыбнулась Гермиона.
Путь до ванной комнаты они проделали неторопливо. У двери Гермиона остановилась:
— Мне понадобятся мои вещи: палочка, гигиенические принадлежности и пижама из комнаты. Эта больничная одежда не самая удобная, — она с лёгким отвращением посмотрела на свою сорочку.
Пенни щёлкнула пальцами, и все необходимые предметы материализовались в ванной. Волшебная палочка, десятидюймовая, из виноградной лозы с сердцевиной из жилы дракона, оказалась в руках Гермионы. Девушка с трепетом сжала её — первый раз за четыре дня.
— Мисс Гермиона, позовите меня, если понадобится помощь, — предупредила Пенни, внимательно осматривая её.
С этими словами она исчезла с привычным хлопком, оставив Гермиону наедине с долгожданной возможностью привести себя в порядок.
In the House – In a Heartbeat — John Murphy
Гермиона шагнула в ванную комнату, машинально положив волшебную палочку на туалетный столик. Её взгляд намеренно избегал собственного отражения в зеркале.
Пока ванна наполнялась водой идеальной температуры, девушка медленно приблизилась к зеркалу над раковиной. В памяти всплыло её недавнее отражение — всего четыре дня назад, перед тем страшным днём в Отделе тайн.
Сняв больничную сорочку, она замерла перед зеркалом, и то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар.
Волосы, которые когда-то отливали насыщенным каштановым цветом, теперь были усыпаны серебристыми нитями седины. Глаза... Один оставался тёплым, карамельного цвета, а второй превратился в жидкое серебро с угольно-чёрным зрачком.
Лицо, некогда оживлённое россыпью веснушек, теперь казалось высеченным из мрамора — бледное, с резко очерченными скулами и заострившимся подбородком. Мягкие щёчки и ямочки исчезли, оставив после себя лишь острые линии.
— Когда я успела так похудеть? — прошептала она, разглядывая своё тело. Ноги казались неестественно тонкими, словно истончившимися за эти дни. Бёдра обозначились резче, а талия стала ещё изящнее. На бледной коже резко выделялись ключицы, а грудь, всегда гармоничная, теперь выглядела непропорционально большой по сравнению с истощённым телом.
Но самое страшное ждало впереди. На груди виднелась прозрачная повязка, сквозь которую проглядывала жуткая рана — глубокая дыра с обожжёнными краями, сквозь которую были видны кости. Чёрные линии, похожие на следы молний, расползались по всей грудной клетке.
Гермиона застыла, не в силах пошевелиться. Мир вокруг словно замер. Ноги подкосились, и она рухнула на колени, не чувствуя боли от падения.
В сознании проносились образы близких — родителей, Гарри, Рона. «Дышать! Нужно дышать!» — билась мысль в голове, но тело отказывалось подчиняться.
Непроизвольно её рука потянулась к ране. Острая боль пронзила всё тело, и она, закашлявшись, наконец, втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
Обнажённая, дрожащая, она лежала на холодном полу, а слёзы струились по щекам.
— Как... как я вообще ещё жива? — прошептала она, не понимая, как организм выдерживает такие повреждения.
Вода уже начала заливать пол, когда Гермиона, действуя словно в тумане, наконец-то пришла в себя. Механически перекрыв краны и отрегулировав уровень воды, она погрузилась в ванну. Тепло окутало измученное тело, и на мгновение она позволила себе расслабиться, погрузившись с головой.
Внезапный рывок вернул её к реальности. Открыв глаза, она увидела перед собой встревоженное лицо мадам Помфри, которая буквально вытащила её из воды:
— Немедленно вылезайте, мисс Грейнджер! Это же кипяток! Вы можете серьёзно пострадать!
Гермиона не понимала причин такой паники — вода казалась ей комфортной, даже приятной. Но она послушно вышла из ванны, ступая на влажный пол.
— Пенни! — резко окликнула Помфри, не отпуская её рук.
С тихим хлопком появилась встревоженная домовая эльфийка, уставившись на мокрую Гермиону.
— Мадам... — начала было Пенни, но целительница оборвала её:
— Где ты была? Почему не следила за пациенткой? Она могла получить серьезные ожоги! — её взгляд смягчился, когда она заметила отрешённое выражение лица Гермионы. — Высуши её, одень и проводи обратно в постель. Я скоро вернусь.
Отпустив девушку, мадам Помфри стремительно покинула ванную комнату.
— Пенни плохая! Это всё из-за меня, мисс Гермиона могла пострадать... — начала причитать эльфийка, хватая себя за уши.
Эти слова вывели Гермиону из оцепенения.
— Пенни, перестань. Это моя вина — я не проверила температуру воды. Пожалуйста, помоги мне одеться, — произнесла она с усилием, пытаясь собраться с мыслями.
— Пенни поможет мисс Гермионе, — всхлипнула эльфийка и, щёлкнув пальцами, мгновенно высушила её тело, облачив в мягкую пижаму.
Приблизившись к зеркалу, Гермиона вгляделась в своё отражение. Мокрые после ванны волосы теперь имели необычный серебристый отблеск, который резко контрастировал с её нездоровой бледностью. Пижама, прежде подчёркивавшая её фигуру, теперь казалась слишком просторной. Её необычные глаза — один карий, другой серебристый — выражали глубокую тревогу.
— Мисс Гермиона, позвольте помочь с причёской, — робко предложила Пенни, нервно сжимая руки.
Гермиона лишь кивнула в ответ — в таком состоянии она не была готова применять заклинания.
Эльфийка легко щёлкнула пальцами, и непослушные пряди мгновенно улеглись мягкими локонами.
— Могу ли я ещё чем-то быть полезной, мисс? — спросила Пенни, заметно волнуясь.
— Всё в порядке, Пенни. Мне только нужно почистить зубы, и мы можем возвращаться, — ответила Гермиона, берясь за зубную пасту. Знакомый аромат мяты немного успокоил её.
Когда процедура была закончена, эльфийка осторожно проводила её обратно в постель.
— Пенни, принеси, пожалуйста, свежую газету, — попросила Гермиона, устраиваясь поудобнее. Ей нужно было чем-то занять мысли, отвлечься от тревожного отражения в зеркале.
«Нужно дождаться возвращения мадам Помфри, чтобы задать ей все накопившиеся вопросы», — размышляла она.
— Сию минуту, мисс Гермиона, — с лёгким щелчком газета появилась у неё на коленях.
— Благодарю, Пенни. Этого достаточно, — произнесла она, погружаясь в чтение. Как только эльфийка исчезла, Гермиона осталась наедине с газетными заголовками, пытаясь отвлечься от своих тревог.
ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ВЕРНУЛСЯ
В кратком заявлении, сделанном в пятницу вечером, министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. «К моему величайшему сожалению, я вынужден сообщить, что чародей, называющий себя Лордом, возродился и снова находится среди нас. Почти столь же глубокое сожаление вызывает то, что дементоры Азкабана подняли мятеж и отказались служить Министерству. Мы полагаем, что в настоящее время они подчиняются указаниям вышеупомянутого Лорда».
— Министерские свиньи... Никто не слушал Гарри... Идиоты... — гнев закипал в венах Гермионы.
НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ ЧИСТОКРОВНЫЕ?
Люциус Абраксас Малфой был приговорён к пятнадцати годам заключения в Азкабане за нападение на Министерство магии вместе с одиннадцатью другими Пожирателями Смерти.
— Только он один? А как же остальные чистокровные из их «Священных двадцати восьми»? — Гермиона поморщилась. — Фактически все они клялись ему в верности ещё во времена Первой магической войны. Она швырнула газету на пол, даже не заметив, что уже не одна.
Знакомая морщинистая рука подняла упавший лист. Дамблдор, внимательно изучавший фотографию Малфоя в тюремной робе, поднял взгляд на девушку.
— Мисс Грейнджер, я вижу, вы уже в курсе последних событий, — произнёс директор, откладывая газету на тумбочку.
За его спиной переминалась с ноги на ногу мадам Помфри.
— Поппи, благодарю за заботу о мисс Грейнджер. Теперь я хотел бы поговорить с ней наедине, — мягко произнёс Дамблдор.
Целительница кивнула и тихо покинула палату, оставив директора наедине с ученицей.
— Профессор Дамблдор, я хочу понять... — начала было Гермиона, но её прервал резкий звук открывающейся двери. В палату стремительно вошёл Северус Снейп, его тёмный силуэт заполнил собой всё пространство.
Директор, устроившись на стуле рядом с кроватью, внимательно посмотрел на девушку:
— Мисс Грейнджер, расскажите о своём самочувствии. Замечаете ли вы какие-то изменения?
Гнев, копившийся после прочтения новостей, вырвался наружу. Нетерпение от бездействия Министерства, лицемерие Аврората, эти изучающие взгляды Дамблдора и Снейпа — всё это достигло предела.
— Вы что, издеваетесь?! — взорвалась она, резко поднимаясь с постели.
Дамблдор удивлённо замер, а Снейп сдержанно выдохнул.
— Что со мной происходит?! Как я вообще ещё жива?! — Гермиона рванула ворот кофты, обнажая страшную рану на груди, скрытую прозрачной плёнкой. Её била дрожь.
— Я так и предполагал... — тихо произнёс Дамблдор, отводя взгляд от раны.
Снейп шагнул вперёд:
— Успокойтесь и сядьте, — его голос звучал непривычно мягко, когда он положил руку на её плечо.
Гермиона медленно опустилась на кровать, возвращая кофту на место.
— Хватит относиться ко мне как к ребёнку, — процедила она сквозь зубы. — Я прекрасно понимаю, что с такой раной не выживают. Я не должна была сейчас быть здесь.
— Гермиона, — начал Дамблдор, глядя ей прямо в глаза, — то, что я скажу, требует серьёзного отношения. Отбросим формальности.
Он помолчал, внимательно изучая её лицо.
— Ты права. Ты уже не та испуганная девочка, которая когда-то пришла в Хогвартс. И не та, что недавно отправилась в Отдел Тайн спасать Сириуса... — директор бросил быстрый взгляд на помрачневшего Снейпа.
— О твоём состоянии знаем только мы с Северусом. Но я понимаю — ты бы всё равно всё выяснила. А затем втянула бы Гарри, Рона и Орден. Мы не можем позволить этой информации дойти до Тома, — он устало вздохнул.
— То, почему ты ещё жива есть несколько причин: первая - Гарри. Без тебя у него не хватило бы ни сил, ни знаний продолжать борьбу, и вторая...это талант профессора Снейпа , — добавил Дамблдор.
Снейп метнул в его сторону яростный взгляд.
«Вы не имели права об этом упоминать!» — читалось в его глазах
***
Четыре дня назад.
Дверь больничного крыла с грохотом распахнулась от мощного толчка. Но стоило взгляду Снейпа упасть на кровать, как он застыл, будто поражённый параличом.
Перед ним лежала Гермиона — бледная, неподвижная, без признаков жизни. Её кофта была небрежно откинута в сторону, обнажая страшную рану на груди — обожжённую плоть, изуродованную тёмным заклинанием.
Ледяная волна отчаяния окатила его с головы до ног. Такая боль была знакома ему лишь однажды — в тот роковой день восемнадцать лет назад.
— «Опять не смог... защитить...» — эта мысль острым клинком пронзила его сознание.
Мадам Помфри, бледная как полотно, стояла рядом с кроватью. Её палочка дрожала в ослабевших пальцах.
— Что с ней?! — голос Снейпа сочился ядом и яростью, он не замечал руку Дамблдора, опустившуюся на его плечо.
Целительница, не скрывая слёз, всхлипнула:
— Я не могу определить природу заклятия... Похоже на разновидность прожигающего проклятия. Оно действует не сразу — её сердце перестало биться только когда пламя достигло артерий... Бедное дитя... — её глаза наполнились слезами при виде безмолвной Гермионы.
Снейп не слушал её объяснений. Его разум работал с лихорадочной скоростью, и внезапно решение пришло само собой. Он резко развернулся к директору.
— Мы используем его, — твёрдо заявил он, не оставляя места для возражений.
Дамблдор молчаливо перевёл взгляд на расстроенную целительницу.
Снейп поднял палочку:
— Обливиэйт, — тихо произнёс он, встречаясь с остекленевшим взглядом Поппи.
— Поппи, — заговорил он спокойным тоном, — у мисс Грейнджер диагностирован обширный ожог грудной клетки. Изменения в сердечном ритме и дыхании вызваны болевым шоком. Ты будешь применять только мои зелья и использовать новый регенеративный состав для обработки раны. О любых изменениях в состоянии пациентки немедленно информируй меня или директора. Теперь отправляйся в свой кабинет.
Целительница, словно во сне, прошла к себе и закрыла дверь.
Снейп наложил заглушающие чары и повернулся к Дамблдору, пряча палочку.
— Северус, ты знаешь моё отношение к вмешательству в память коллег, — с лёгким упрёком произнёс директор. — И я не давал согласия на его использование, — добавил он.
Дамблдор вздохнул, его голубые глаза, наполненные печальной мудростью, встретились с бездонной чернотой взгляда Снейпа.
— С самого первого дня, когда мисс Грейнджер появилась в Хогвартсе, я замечал твой особый интерес к ней, — начал директор. — В ней действительно есть что-то схожее с Лили...
Сердце Снейпа сжалось от острой боли при этих словах.
— Рождённая в семье магглов, но наделённая удивительным умом. Добрая, храбрая, настойчивая, эмоциональная. Верный друг. А её улыбка... так напоминает улыбку Лили. Кому, как не тебе, знать об этом, Северус?
Снейп молчал, погружаясь в мучительные воспоминания о своей утраченной любви.
— Я прекрасно понимаю, что за этой дверью ждёт Гарри, который отчаянно хочет видеть свою подругу живой. Если он узнает о её смерти, его миссия окажется под угрозой. Всё, чего мы добивались годами, может рухнуть. Ради её спасения он бы пошёл на что угодно.
После короткой паузы Дамблдор продолжил:
— Что касается тебя, Северус... Ты должен осознавать всю тяжесть этого решения. Она уже не будет прежней. Мы не знаем, какие последствия нас ждут. Нам известен лишь один случай использования Воскрешающего камня.
— Ты не смог защитить Лили, хотя обещал мне позаботиться о ней, — процедил Снейп сквозь зубы, воскрешая в памяти старые раны. — Но сейчас у тебя есть шанс спасти Гермиону. Я понимаю все возможные последствия. Однако, как ты верно подметил, она умна, добра и невероятно сильна.
Он сделал решительный шаг вперёд:
— Я буду рядом и поддержу её, если потребуется. Она справится. Дайте ей этот шанс. Её жизнь — в ваших руках.
Взгляд Альбуса остановился на бездыханном теле девушки, пожертвовавшей жизнью ради высшей цели — борьбы за справедливость, друзей и светлое будущее.
В его памяти всплыл воспоминания о том дне, когда он, обнаружил кольцо в доме Мраксов. Тогда, поддавшись минутной слабости, его охватило желание вернуть Ариану — сестру, чья смерть лежала тяжким грузом на его совести. Страсть к воскрешению затмила его разум, и он не увидел смертельного проклятия, таящегося в артефакте.
С горечью директор поднял изуродованную руку — она уже начала сереть, и только мастерство Северуса, временно сдерживающее тёмные чары, не давало ей почернеть окончательно.
Вспоминал он и о том, как часто видел Гермиону в библиотеке — погружённую в чтение, трепетно относящуюся к знаниям. В ней он находил черты своей сестры — такую же страсть к книгам, такое же стремление к познанию.
Медленно, словно совершая древний ритуал, Дамблдор вытянул ладонь. На ней возник небольшой чёрный камень, отполированный временем.
— Не то, с чем человек рождается, определяет его суть, а то, какой путь он выбирает, — произнёс директор, не отрывая взгляда от бледного лица девушки. — Какой выбор сделаете вы, мисс Грейнджер? — его голос дрогнул от напряжения.
Трижды повернув камень в руке, он не отрывал взгляда от бледного лица.
Северус напряжённо следил за каждым движением, затаив дыхание.
И в этот момент произошло невероятное — губы Гермионы дёрнулись, приоткрылись, и воздух наполнился долгожданным звуком первого вдоха, дарующего ей второй шанс на жизнь.
***
Гермиона смотрела на профессора Снейпа, чья фигура словно излучала напряжение, пока он сверлил взглядом директора, сидящего в кресле.
Дамблдор не отрывал глаз от девушки, в его взоре читалась глубокая печаль.
— Гермиона, после того, как ты услышишь мою историю, тебе придётся покинуть Хогвартс завтра утром в сопровождении профессора Снейпа, — произнёс он с необычайной мягкостью в голосе.
Смятение охватило девушку, и она в изумлении перевела взгляд на директора.
— Тебе необходимо освоить окклюменцию, — продолжил Альбус, внимательно наблюдая за её реакцией. — Это защитит твой разум и поможет лучше контролировать эмоции.
— Я ничего не понимаю! — воскликнула она, сжимая кулаки от напряжения.
Снейп стоял неподвижно, словно статуя, пока Дамблдор поднялся, приблизился к кровати и сел рядом с Гермионой, мягко опустив свою здоровую руку на её плечо.
— Существует древнее предание о трёх волшебных артефактах, подаренных братьям Певереллам самой Смертью, — начал он, извлекая из воздуха книгу сказок Барда Бидля и протягивая её девушке. — Их называют «Дарами Смерти». Многие волшебники искали эти реликвии, веря, что обладатель всех трёх станет повелителем смерти. Но истинным повелителем смерти становится лишь тот, кто принимает её как неизбежную часть жизни, не страшась её. Один из этих артефактов тебе уже известен — мантия-невидимка Гарри, — продолжал директор, наблюдая, как Гермиона крепко сжимает книгу.
— Второй артефакт — Воскрешающий камень, способный, согласно легенде, возвращать людей к жизни, — сделал паузу Дамблдор, замечая, как бледнеет девушка. — О его силе существовала лишь одна легенда, поскольку не было подтверждений его использования... до сегодняшнего дня, Гермиона, — директор накрыл своей ладонью её руку, сжимающую книгу. Её кожа была ледяной.
— Я был вынужден использовать этот камень, чтобы вернуть тебя обратно.
Осознание пришло мгновенно ещё утром, стоило ей увидеть своё отражение — с такой раной не выживают. Но известие о собственной смерти и последующем воскрешении не вызвало ни страха, ни паники — только ледяную пустоту внутри, жгучую боль за тех, кто дорог, и бессильную ярость от собственной немощи.
Тяжёлое молчание повисло в воздухе, давая время осмыслить случившееся. Первым тишину нарушил её собственный голос — твёрдый, лишённый эмоций:
— Каковы последствия для меня?
Снейп заговорил первым:
— Твоя рана сейчас под воздействием специальной регенерирующей субстанции и чар иллюзии — это необходимо, чтобы избежать ненужных вопросов. Я давал тебе особые зелья для восстановления. Процесс заживления идёт, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Кожные покровы постепенно восстанавливаются. Что касается изменений во внешности... — он внимательно вгляделся в её лицо, — это остаётся загадкой. Вчера подобных перемен не наблюдалось.
Дамблдор отнял руку от её ледяной ладони.
— Мадам Помфри сообщила, что нашла тебя в ванной с кипятком, — продолжил директор, поправляя очки. — Твои холодные руки указывают на нарушение терморегуляции, но, как я понимаю, ожогов нет.
— Верно, ожогов нет, — подтвердила Гермиона.
Снейп пристально посмотрел на неё:
— Мисс Грейнджер, какие ещё изменения вы замечаете в себе? Что чувствуете... или, быть может, не чувствуете?
После короткой паузы она ответила:
— Утром я не ощущала ни голода, ни вкуса пищи. Я понимала, что ем, но вкусовые ощущения словно притупились, будто что-то отключилось внутри.
Директор поднялся с постели и приблизился к Снейпу, его фигура отбрасывала длинные тени в тусклом свете комнаты.
— Завтра утром профессор Снейп придёт за тобой, — произнёс он мягко. — Мы скажем, что тебе требуется реабилитация в Святом Мунго, — его губы тронула ободряющая улыбка. — А теперь, Гермиона, постарайся отдохнуть. Твои друзья скоро придут — не стоит их тревожить, — с этими словами он повернулся к выходу.
Их взгляды с Снейпом встретились — в глубине зрачков плескалось нечто такое, чего она никогда прежде не замечала. Это была целая гамма чувств, тщательно скрываемых обычно за маской безразличия.
— Позвольте, — его голос прозвучал тише обычного, — я мог бы скрыть изменения в вашей внешности с помощью иллюзии.
В его тоне проскользнуло что-то похожее на нерешительность — настолько несвойственное этому человеку, что Гермиона на мгновение растерялась.
— В этом нет необходимости, — ответила она, отворачиваясь к стене. — Я должна научиться принимать себя такой, какая я есть. А остальным придётся смириться с переменами.
— Тогда отдыхайте, мисс Грейнджер, — его голос вновь стал холодным и отстранённым. — Я распоряжусь насчёт ваших вещей.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставив её одну.
Гермиона медленно опустилась на постель, спрятала книгу под подушку и уставилась в пустоту перед собой. Мысли кружились в голове, словно осенние листья на ветру:
«Воскрешающий камень... Смерть... Изменения... Что ещё ждёт её впереди?»
Постепенно дыхание стало ровным, глаза закрылись, и сон, словно мягкое одеяло, укрыл её от тревог и сомнений.
***
Едва уловимый шёпот друзей вырвал её из дремы:
— Ты же говорил, она пришла в себя вчера, — прошептал Рон, не скрывая волнения.
— Да, так и было. Может, просто отдыхает, — отозвался Гарри, в его голосе слышалась тревога.
Гермиона открыла глаза и встретилась с потрясёнными взглядами друзей. Их лица выражали шок и недоумение.
Рон не мог скрыть своего изумления:
— Гермиона... что случилось с твоими волосами? И глазами?
Гарри лишь молча кивнул, отмечая необычные перемены в её внешности.
—«Нужно их успокоить», — подумала она, собирая все силы.
С усилием изобразив улыбку, Гермиона приподнялась на подушках:
— Это последствия того заклинания. Пока сложно сказать, насколько всё серьёзно, но надеюсь, что временно.
Её холодные пальцы обхватили ладони друзей, заставив их невольно вздрогнуть.
— Профессор Дамблдор распорядился о моей реабилитации в Мунго, — добавила она, чувствуя, как напряглись их руки в ответ.
— Неужели всё настолько серьёзно? А как же экзамены? Ты бы никогда не согласилась, уехать пока не сдала...— начал было Рон, но Гермиона мягко перебила его:
— Это необходимо. Целителям нужно разобраться с последствиями. Мадам Помфри — великолепный специалист, но даже она не может знать всего. Я обязана жизнью ей, профессору Снейпу и директору.
Проницательный взгляд Гарри всё ещё был полон тревоги.
— Всё будет хорошо, правда! — с улыбкой произнесла Гермиона, пытаясь разрядить обстановку. — Единственное, о чём я переживаю — это чтобы борода не начала расти. Представляете, как это будет смотреться? Я стану первой бородатой старостой в истории Хогвартса! Хотя, может, это даже добавит мне шарма... — попыталась она пошутить.
Друзья всё ещё выглядели обеспокоенными.
— Обещаю писать вам регулярно. А вы обещайте, что подготовитесь к экзаменам как следует, — она легонько потянула их за руки.
— Гермиона, какие экзамены? — нахмурился Рон. — Когда с тобой происходит такое...
— А знаешь, Рон, — продолжила Гермиона, — твоя способность не думать об экзаменах даже в такой момент просто феноменальна! Может, тебе стоит написать книгу «Как закончить Хогвартс не сдавая экзаменов: руководство от мастера»?
Рон и Гарри не смогли сдержать лёгкой улыбки.
Гермиона медленно поднялась с постели, чувствуя, как её переполняют противоречивые эмоции. Она встала на цыпочки и обняла друзей, прижимаясь к их плечам.
— Ладно, признаю, — прошептала она, — мои шутки сегодня не фонтан. Но обещаю: со мной всё будет хорошо. Просто дайте мне немного времени, и я снова буду в форме!
Её голос дрогнул, когда она отстранилась, но она быстро взяла себя в руки. Внезапно волна нежности захлестнула её, и она снова обняла ребят, крепко прижимаясь к ним.
— Я вас так люблю, — прошептала она, её голос предательски дрогнул. — Никогда не оставлю, что бы ни случилось.
Рон первым нарушил молчание, притянув её обратно в объятия.
— И мы тебя любим, Гермиона, — его голос звучал хрипло от волнения. — Мы так переживали за тебя.
Гарри, не говоря ни слова, обнял их обоих..
— Ты точно в порядке? — наконец спросил он, отстраняясь и внимательно глядя в её глаза. — Ничего не скрываешь?
Гермиона улыбнулась, хотя в глубине души ей было неспокойно.
— Гарри, правда всё хорошо. Обещаю.
Он кивнул, но в его взгляде всё ещё читалась тревога.
— Если что-то будет беспокоить — ты всегда можешь рассказать мне, — тихо произнёс он, проводя рукой по её серебристым волосам.
— Конечно, Гарри. Спасибо вам обоим, — её голос стал мягче.
— Не забывайте писать, — попросила она. — И берегите себя.
— А на мой день рождения приедешь? — неожиданно спросил Гарри.
Гермиона на мгновение задумалась, но тут же улыбнулась:
— До него ещё несколько месяцев, Гарри. Конечно, я буду там. Ни за что не пропущу!
Когда друзья ушли, она долго сидела у окна, глядя на закат. Потом взяла потрёпанный томик сказок Барда Бидля и устроилась на кровати. Страницы книги постепенно расплывались перед глазами, и она незаметно погрузилась в сон, держа книгу в руках.